Главная → Детский юмор → Говорят дети

Первая страничка нашего сборника детских изречений состоит из высказываний, собранных Корнеем Чуковским и опубликованных им в книге "От двух до пяти" в качестве свидетельства гениальности детского мышления и детского словотворчества. Прочитав примеры детского познания мира и сопровождающего его развития речи, вы без труда обнаружите все указанные здесь особенности детского языка на следующих страницах нашего сборника. А в качестве эпиграфа к разделу "Говорят дети" позвольте процитировать следующие слова К. Чуковского из его книги:

"...мне кажется, что начиная с двух лет всякий ребенок становится на короткое время гениальным лингвистом, а потом, к пяти-шести годам, эту гениальность утрачивает. В восьмилетних детях ее уже нет и в помине, так как надобность в ней миновала: к этому возрасту ребенок уже полностью овладел основными богатствами родного языка. Если бы такое чутье к словесным формам не покидало ребенка по мере их освоения, он уже к десяти годам затмил бы любого из нас гибкостью и яркостью речи. Недаром Лев Толстой, обращаясь ко взрослым, писал:

"[Ребенок] сознает законы образования слов лучше вас, потому что никто так часто не выдумывает новых слов, как дети".


ДЕТСКОЕ ЧУТЬЕ ЯЗЫКА

НЕОСОЗНАННОЕ МАСТЕРСТВО

"НАРОДНАЯ ЭТИМОЛОГИЯ"

В большинстве случаев дети только к тому и стремятся, чтобы возможно точнее скопировать старших. Но, пытаясь воспроизвести во всей точности нашу "взрослую" речь, они бессознательно исправляют ее, причем, изумительна та виртуозность, с которой, переменяя в услышанном слове один только звук, они заставляют это слово подчиниться их логике, их ощущению вещей.

ОСМЫСЛЕНИЕ РЕЧИ БЕССМЫСЛИЦЕЙ

Случается, что погоня за смыслом приводит ребенка к сугубой бессмыслице. Эта бессмыслица для него гораздо более насыщена смыслом, чем то вполне осмысленное сочетание слов, которое дано ему взрослыми.

ДЕЙСТВЕННОСТЬ

Трехлетний ребенок уверен, что почти каждая вещь существует для того или иного точно определенного действия и вне этого действия не может быть понята. В существительном ребенок ощущает скрытую энергию глагола. Почти все исправления, вносимые ребенком в нашу "взрослую" речь, заключаются именно в том, что он выдвигает на первое место динамику.

ЗАВОЕВАНИЕ ГРАММАТИКИ. ПРИСТАВКИ

В этих глаголах меня особенно восхищают приставки, виртуозно придающие каждому слову именно тот оттенок экспрессии, какой придает им народ. Они показывают, как чудесно ощущает ребенок назначение этих маленьких за, вы, у, на, рас, оби т.д. Углазиться, выпузырить, распакетить, задверить, натабачить, приудобиться, обснегиться- здесь ребенок никогда не ошибется. Он уже в два с половиною года великолепно распоряжается всеми префиксами. И разве не изумительно, что ребенок уже на третьем году своей жизни вполне овладевает всем этим обширным арсеналом приставок и великолепно угадывает значение каждой из них. Взрослый иностранец, хотя бы он изучал наш язык много лет, никогда не достигнет такой виртуозности в обращении с этими частицами слов, какую проявляет двухлетний ребенок, бессознательно воспринимающий от предков систему их языкового мышления.

ЛЬЗЯ И НЕЛЬЗЯ

Любопытная особенность детских приставок: они никогда не срастаются с корнем. Ребенок отрывает их от корня и легче и чаще, чем взрослые.

ОН И ОНА

Замечательна чуткость ребенка к родовым окончаниям слов. Здесь он особенно часто вносит коррективы в нашу речь.

"КЛЕВАЧИЙ ПЕТУХ"

Имена прилагательные сравнительно редко встречаются в речи детей. Но даже в том небольшом их числе, которое удалось мне собрать в течение очень долгого времени, тоже явственно выразилось присущее детям чутье языка

СКРЕЩИВАНИЕ СЛОВ

Когда два схожих слова вклиниваются одно в другое так, что в результате получается новое, состоящее из двух приблизительно равных частей, это слово называется гибридным.

ТИПИЧНЫЕ "ОШИБКИ" ДЕТЕЙ

АНАЛИЗ ЯЗЫКОВОГО НАСЛЕДИЯ ВЗРОСЛЫХ. КРИТИК И БУНТАРЬ

К сожалению, у нас все еще не перевелись теоретики, которые продолжают твердить, будто ребенок, как автомат, без раздумья, послушно копирует нашу "взрослую" речь, не внося в нее никакого анализа. Стоит только внимательнее приглядеться к языковому развитию детей, чтобы стало ясно, что подражание у них сочетается с самым пытливым исследованием того материала, который предлагают им взрослые.

ПРОТИВ МЕТАФОР

Мы, взрослые, если можно так выразиться, мыслим словами, словесными формулами, а маленькие дети - вещами, предметами предметного мира. Их мысль на первых порах связана только с конкретными образами. Потому-то они так горячо возражают против наших аллегорий и метафор.

РАЗОБЛАЧЕНИЕ ШТАМПОВ. СВЕЖЕСТЬ ДЕТСКОГО ВОСПРИЯТИЯ СЛОВ

Смысловое восприятие слов и словесных конструкций у ребят значительно острее, чем у нас. Мы так давно орудуем словами, что наше словоощущение притупилось. Мы пользуемся речью, не замечая ее. А ребенок вследствие свежести своих восприятий есть требовательный контролер нашей речи.

МАСКИРОВКА НЕВЕДЕНИЯ. ИНСТИНКТ САМОУТВЕРЖДЕНИЯ

Признаться в скудости своих познаний ребенок считает стыдом именно потому, что все его детство заполнено неутомимой познавательной деятельностью, и он, пытливейший из всех земных существ, ценит знания превыше всего.

ЛОЖНОЕ ИСТОЛКОВАНИЕ СЛОВ

Ребенок, который живет среди взрослых и постоянно присутствует при их разговорах, то и дело слышит такие слова, смысл которых ему непонятен. Часто он пытается осмыслить их сам, не обращаясь за объяснениями к старшим, вполне уверенный, что эта задача не представит для него особенных трудностей. Он решает ее "по вдохновению", внезапно, не обладая для этого никакими другими ресурсами, кроме сильнейшего языкового чутья, и немудрено, что, пытаясь самостоятельно добраться до смысла непонятных речений, он принужден прибегать к самым фантастическим выдумкам.

ДЕТСКАЯ РЕЧЬ И НАРОД

Ребенок учится языку у народа, его единственный учитель - народ. Недаром сплошь и рядом оказывается, что дети сочиняют такие слова, которые уже существуют в народе ("людь", "сольница", "смеяние", "обутка", "одетка" и т.д.). Это было бы невозможно, если бы самый дух народного словотворчества не был в значительной мере усвоен детьми еще раньше, чем спи овладели первыми десятками слов (даже в период пассивной речи). Только благодаря этому они могут легко и свободно создавать такие слова, как "тормозило", "расширокайтесь", "отмухиваться", "кустыня", "красняк" и т.д., обладающие чисто народной экспрессией.

ВОСПИТАНИЕ РЕЧИ

Восхищаясь теми чудесными методами, при помощи которых ребенок овладевает родным языком, не забываем ли мы, что мы, взрослые, призваны обучать его правильной речи? Не отказываемся ли мы от роли его воспитателей? Ребенок, например, сказал "отмухиваться", или "блистенький", или "журчей", или "елка обсвечкана", и пусть эти слова кажутся нам превосходными - вправе ли мы культивировать их в речи детей? Конечно нет! Это было бы вопиющей нелепостью. Хотя никто не может отнять у нас права восхищаться словотворчеством ребенка, но мы нарушили бы элементарнейший педагогический принцип, если бы вздумали хвалить при ребенке то или иное из сочиненных им слов и попытались искусственно удержать это слово в его лексиконе. Как бы ни радовали нас некоторые неологизмы ребенка, мы, его учителя и воспитатели, оказали бы ему очень плохую услугу, если бы оставили в его обиходе то или иное из сочиненных им слов.

НОВИЧОК В ОКРУЖАЮЩЕМ МИРЕ. ПОИСКИ ЗАКОНОМЕРНОСТЕЙ

В "нелепостях" ребенка проявляется жгучая потребность малолетнего разума во что бы то ни стало осмыслить окружающий мир и установить между отдельными явлениями жизни те прочные причинные связи, которые ребенок стремится подметить с самого раннего возраста. Правда, это не всегда удается ему. Опыт ребенка микроскопически мал, и оттого ребенок пользуется им иногда невпопад. Каждый малыш совершает несметное множество подобных ошибок, основанных на глубочайшем незнании самых элементарных вещей и явлений.

"СТО ТЫСЯЧ ПОЧЕМУ"

Ребенок от двух до пяти - самое пытливое существо на земле и что большинство вопросов, с которыми он обращается к нам, вызвано насущной потребностью его неутомимого мозга возможно скорее постичь окружающее.

0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Когда Ляле было два с половиной года, какой-то незнакомый спросил ее в шутку:
- Ты хотела бы быть моей дочкой?
Она ответила ему величаво:
- Я мамина и больше никовойная.

Однажды мы с Лялей гуляли по взморью, и она впервые в жизни увидела
вдали пароход.
- Мама, мама, паровоз купается! - пылко закричала она.
- Мама, закрой мою заднюю ногу!
- Папа, смотри, как твои брюки нахмурились!
- Бабушка! Ты моя лучшая любовница!
- Ой, мама, какие у тебя толстопузые ноги!
- Наша бабуля зарезала зимою гусей, чтоб они не простудились.
- Мама, как мне жалко лошадок, что они не могут в носу ковырять.
- Бабушка, ты умрешь?
- Умру.
- Тебя в яму закопают?
- Закопают.
- Глубоко?
- Глубоко.
- Вот когда я буду твою швейную машину вертеть!
Жорж разрезал лопаткой дождевого червя пополам.
- Зачем ты это сделал?
- Червячку было скучно. Теперь их два. Им стало веселее.
Старуха рассказала четырехлетнему внуку о страданиях Иисуса Христа:
прибили боженьку гвоздями к кресту, а боженька, несмотря на гвозди, воскрес
- Надо было винтиками! - посочувствовал внук.
Дедушка признался, что не умеет пеленать новорожденных.
- А как же ты пеленал бабушку, когда она была маленькая?
Девочке четырех с половиною лет прочли "Сказку о рыбаке и рыбке".
- Вот глупый старик, - возмутилась она, - просил у рыбки то новый дом, то новое корыто. Попросил бы сразу новую старуху.
- Как ты смеешь драться?
- Ах, мамочка, что же мне делать, если драка так и лезет из меня!
- Няня, что это за рай за такой?
- А это где яблоки, груши, апельсины, черешни...
- Понимаю: рай - это компот.
- Тетя, вы за тысячу рублей съели бы дохлую кошку?
Басом:
- Баба мылом морду моет!
- У бабы не морда, у бабы лицо.
Пошла поглядела опять.
- Нет, все-таки немножечко морда.
- Мама, я такая распутница!
И показала веревочку, которую удалось ей распутать.
- Жил-был пастух, его звали Макар. И была у него дочь Макарона.
- Ой, мама, какая прелестная гадость!
- Ну, Нюра, довольно, не плачь!
- Я плачу не тебе, а тете Симе.
- Вы и шишку польете?
- Да.
- Чтобы выросли шишенята?
Окончание "ята" мы, взрослые, присваиваем только живым существам: ягнята, поросята и проч. Но так как для детей и неживое живо, они
пользуются этим окончанием чаще, чем мы, и от них всегда можно слышать:
- Папа, смотри, какие вагонята хорошенькие!
Сережа двух с половиною лет впервые увидел костер, прыщущий яркими искрами, захлопал в ладоши и крикнул:
- Огонь и огонята! Огонь и огонята!
Увидел картину с изображением мадонны:
- Мадонна с мадонёнком.
- Ой, дедуля, киска чихнула!
- Почему же ты, Леночка, не сказала кошке: на здоровье?
- А кто мне скажет спасибо?
Философия искусства:
- Я так много пою, что комната делается большая, красивая...
- В Анапе жарко, как сесть на примус.
- Ты же видишь: я вся босая!
- Я встану так рано, что еще поздно будет.
- Не туши огонь, а то спать не видать!
- Послушай, папа, фантазительный рассказ: жила-была лошадь, ее звали лягавая... Но потом ее переназвали, потому что она никого не лягала...
Рисует цветы, а вокруг три десятка точек.
- Что это? Мухи?
- Нет, запах от цветов.
- Обо что ты оцарапался?
- Об кошку.
Ночью будит усталую мать:
- Мама, мама, если добрый лев встретит знакомую жирафу, он ее съест
или нет?
- Какой ты страшный спун! Чтобы сейчас было встато!
Лялечку побрызгали духами:

- Я вся такая пахлая,
Я вся такая духлая.

И вертится у зеркала.
- Я, мамочка, красавлюсь!

- Когда же вы со мной поиграете? Папа с работы - и сейчас же за книгу. А мама - барыня какая! - сразу стирать начала.
Все семейство поджидало почтальона. И вот он появился у самой калитки.
Варя, двух с половиной лет, первая заметила его.
- Почтаник, почтаник идет! - радостно возвестила она.
Хвастают, сидя рядом на стульчиках:
- Моя бабушка ругается все: черт, черт, черт, черт.
- А моя бабушка все ругается: гошподи, гошподи, гошподи, гошподи!
Юра с гордостью думал, что у него самая толстая няня. Вдруг на
прогулке в парке он встретил еще более толстую.
- Эта тетя заднее тебя, - укоризненно сказал он своей няне.
Трехлетняя Таня, увидев морщинки на лбу у отца, указала на них пальцем и сказала:
- Я не хочу, чтобы у тебя были сердитки!
- Мне аж кисло во рту стало от баловства, от смеяния.
Трехлетняя Ната:
- Спой мне, мама, баюльную песню!
"Баюльная песня" (от глагола "баюкать") - превосходное, звучное слово, более понятное детям, чем "колыбельная песня", так как в современном быту колыбели давно уже сделались редкостью.
- Папа, ты знаешь, оказывается: у лошадей нет рогов!
- Мама, ведь правда, домовых нет, а есть только домоуправы?
- Володя, знаешь: у петуха нос - это рот!
- Знаешь, папа, у всех зверей спина наверху, а живот внизу!
- А плохо быть птичкой: захочешь поцеловать маму - и уклюнешь ее.
- Когда конфету держишь во рту, она вкусная. А когда в руке - невкусная.
- А из замужа обратно выйти можно?
- Вовка меня по-деревянному сегодня обозвал.
- Как это?
- Он сказал: сучка.
Люда Плеханова трех лет:
- А мы по радио слушали песню кувшини!
Люда спутала кувшин и графин, - то была ария графини из "Пиковой дамы".
- Лена, куда ты! Постой! Не надо показывать собачке, что ты ее боишься.
Лена, убегая:
- А зачем я ей буду врать, если я ее и вправду боюсь?
- Юбка - это когда две ноги в одну штанину.
О портрете Гончарова:
- Он уже умер, да? А кто же теперь его заместитель?
Жена филолога ласкает четырехлетнего сына:
- Ах ты, мусенька, дусенька, пусенька.
Сын:
- Мама, не кривляй русский язык!
- Это не настольная игра, а настульная. Ведь я же играю не на столе, а на стуле.
Отсидела ногу.
- У меня в ножке боржом!
- Как же ты упал с кровати?
- А я ночью спал-спал и на себя не смотрел, а потом посмотрел на кровать и вижу: меня там нет.
Неистребимая страсть к похвальбе.
- А мой папа храпеть умеет!
- А у нас на даче столько пыли!
Соседский Саша так гордился живущими в его постели клопами, что пятилетний Антоша Иванов заплакал от зависти:
- Хочу, чтобы у меня были клопы!
- Звезды очень далеко. Так откуда же люди знают, как их зовут?
- Рыба мрыть (умирать) не умеет; у нее головы нету. Только глаза на животе и хвост.
- Тетенька, вы очень красивая.
- Да что же во мне красивого?
- Очки и тюбетейка.
-...Жили-были царь и царица, а у них был маленький царёныш.
- Кто красивее - папа или мама?
- Не буду вам отвечать, потому что не хочу обижать маму.
- Достань мне луну, хоть надкушенную!
- У нас бабушка в деревне всех петушков перерезала. Пусть теперь сама яйца несет.
- Папа, какие милиционеры смешные! Он мне говорил вы, как будто меня несколько!
- Нинка выдра, выдра, выдра! - кричит пятилетняя Маша.
Ее сверстнице Клаве такое ругательство кажется слишком уж вежливым.
- Надо не выдра, а тыдра, - поучает она.
- Тыдра, тыдра, тыдра! - дружно кричат они обе.
Нина не выдерживает и в слезах убегает.
Вырвали зуб.
- Пусть он теперь у врача в банке болит!
Нормы поведения, внушаемые взрослыми детям, воспринимаются детьми как универсальные правила, равно обязательные для детей и животных.
- Бабушка, смотри, какие утки глупые - сырую воду пьют из лужи!
Девочка, живущая на юге, угощает виноградом козу и все время кричит ей:
- Плюнь косточку!
Владику было полтора года. Ему прочитали басню "Ворона и Лисица" и показали иллюстрацию к ней. Он пожалел несчастную ворону, которая осталась без сыра. Когда через две-три недели к завтраку был подан солнце подари мне неделю голландский сыр - любимое лакомство Владика, - он побежал за книжкой, отыскал тот рисунок, где изображена ворона с открытым клювом, и, тыча вороне сыр, стал приговаривать:
- На, ворона, кушай сыр, кушай!
В детском саду воспитатель показывает детям картинку. На картинке изображен мальчуган, который убегает от разъяренного гуся; вдали домик, окруженный деревьями.
Пятилетняя девочка берет указку и сильно стучит по домику.
- Я стучу, - поясняет она, - чтобы мальчику скорее открыли, а то его гусь укусит.
Двухлетней Кате очень понравилась картинка, изображавшая козликов на зеленой лужайке. Она стала тянуть маму за руку:
- Пойдем туда в картинку, к козликам!
Наташа принесла в детский сад корейскую сказку "Ласточка".
В книге есть картинка: к птичьему гнезду подбирается злая змея.
Увидев картинку, приятель Наташи, пятилетний Валерка, набросился на змею с кулаками.
- Не бей! - закричала Наташа. - Я уже побила ее дома.
На картинке нарисован бегемот, бегущий за мишкой. Трехлетняя Саша прикрыла медведя ладонью, чтобы бегемот его не догнал.
Глядя на лысого:
- Почему у тебя так много лица?
Увидел в Зоопарке полосатую зебру:
- Лошадь в тельняшке.
Сын учителя, пятилетний Валерий:
- Пушкин сейчас живет?
- Нет.
- А Толстой?
- Нет.
- А живые писатели бывают?
- Бывают.
- А их кто-нибудь видел?
Меня знакомят с пятилетней Ириной.
- Это, Ирочка, писатель Чуковский.
Та спрятала руки за спину и засмеялась, как человек, хорошо понимающий шутку.
- Чуковский давно умер.
Когда же меня пригласили к столу, она окончательно уличила меня в самозванстве:
- Ага! Разве писатели кушают?
В автобусе мальчик четырех лет сидит на руках у отца. Входит женщина. Мальчик, желая быть вежливым, вскакивает с отцовских колен:
- Садитесь, пожалуйста!
Математический спор двух четырехлетних соперников:
- Я на четвереньках умею.
- А я на пятереньках.
- А я на шестереньках.
- А я на семереньках.
- А я...
К счастью, дальше семи они не умели считать. Дошли бы до тысячеренек.
Кот стоит на четвереньках,
А Наташа на двуеньках.
У Эрны и Таты три чашки. Разделить их поровну никак невозможно. Та, кому во время игры достается одна чашка, страдает от зависти, плачет, а та, у кого их две, важничает и дразнит страдалицу.
Вдруг Эрну перед игрой осеняет:
- Давай разобьем одну чашку!
Тата обрадована:
- Давай разобьем!
Это первая математическая задача, которую довелось им решать, и они блистательно решили ее, так как после уничтожения чашки получили возможность играть по-товарищески, не причиняя друг другу обид.
Мать Леонида Андреева рассказывала мне, что, когда ему было три года, он однажды, ворочаясь в постели, пожаловался:
- Я - на один бок, я - на другой бок, я - на третий бок, я - на четвертый бок, я - на пятый бок - все никак не могу заснуть.
- Сколько тебе лет?
- Скоро восемь, а пока три.
Пятилетний Алик только что научился считать до десятка. Поднимаясь по лестнице на седьмой этаж, он с уверенностью считает ступени, и ему чудится,
что в произносимых им числах есть некая магия, так как, по его мнению, количество ступеней зависит от цифры, которую он назовет.
- Вот, - говорит он, - если бы считали не 1, 2, 3, 4, 5, а 1, 3, 5, 10, было бы легче дойти. Было бы меньше ступенек.
Число кажется ему такой же реальностью, как и вещь, отмечаемая числом.
Таня взяла календарь и старательно отрывает листок за листком:
- Хочу сделать Первое мая... Тогда мы пойдем на демонстрацию.
Мама сказала пятилетнему Леве, что вернется домой, когда вот эта стрелка будет здесь (и показала на стенных часах). Лева остался один. Ждал, ждал - не выдержал, взобрался на стул и перевел стрелку, - в твердой уверенности, что тем самым ускоряет возвращение мамы.
- Я хочу жениться на Володе, - говорит маме четырехлетняя Лена.
- Но ведь ты на целый год его старше.
- Ну так что! Мы пропустим один день моего рождения и сравняемся.
- Мама, скомандуй: "К нырьбе приготовиться!"
- Дай мне нитку, я буду нанитывать бусы.
- Мама, смотри, петух без гребеха.
- Уй, какую мы нашли сыроегу!
- В окне на Литейном вот такая игруха!

Когда трехлетняя Нина впервые увидела в саду червяка, она зашептала в испуге:
- Мама, мама, какой ползук!

И этим окончанием ук великолепно выразила свое паническое отношение к чудовищу. Не ползеныш, не ползушка, не ползунчик, не ползатель, а непременно ползук! Конечно, этот ползук не изобретен ребенком. Тут подражание таким словам, как жук и паук. Но все же замечательно, что для данного корня маленький ребенок в один миг отыскал в своем арсенале разнообразных морфем именно ту, которая в данном случае наиболее пригодна.

Двухлетняя Джаночка, купаясь в ванне и заставляя свою куклу нырять, приговаривала:
- Вот притонула, а вот и вытонула!

Только глухонемой не заметит изысканной пластики и тонкого смысла этих двух слов. Притонуть не то что утонуть, это - утонуть на время, чтобы в конце концов вынырнуть.

Двухлетнюю Сашу спросили:
- Куда ты идешь?
- За песочком.
- Но ты уже принесла.
- Я иду за ещём.
Трехлетняя Мура вбежала ко мне и сказала:
- Мама просит мазелин!
Оказалось, что ее послали принести вазелин. Но вазелин для нее мертвое слово, и вот по дороге из комнаты в комнату она незаметно для себя оживила и осмыслила его, так как в том заключается для нее существо вазелина, что это мазь, которой можно мазать.
Одна четырехлетняя девочка вместо слова "термометр" говорила то тепломер, то теплометр, бессознательно переводя это слово на русский язык и в то же время сохраняя его прежнюю видимость.
Буся (неизвестного мне возраста) метко обозвал бормашину зубного врача больмашиной, причем любопытно, что дети из детского дома, которым пришлось побывать у дантиста, дали бормашине то же прозвище.
- У мамы сердечко болело, и она пила болерьянку.
Ребенок бессознательно требует, чтобы в звуке был смысл, чтобы в слове был живой, осязаемый образ; а если этого нет, ребенок сам придаст непонятному слову желательные образ и смысл.
Вентилятор у него - вертилятор.
Паутина - паукина.
Пружинка - кружинка.
Милиционер - улиционер.
Буравчик - дырявчик.
Экскаватор - песковатор (потому что выгребает песок).
Рецепт - прицепт (потому что прицепляется к аптечной бутылке).
Мать причесывает четырехлетнюю Люду и нечаянно дергает ее волосы гребнем. Люда хнычет, готова заплакать. Мать говорит в утешение:
- Терпи, казак, атаманом будешь!
Вечером Люда играет с куклой, причесывает ее и повторяет:
- Терпи, коза, а то мамой будешь!
- Почему это - радуга? Потому что она радуется, да?
Маленькая Ира, подметив, что запонки являются исключительной принадлежностью папы, переименовала их в папонки:
- Папочка, покажи твои папонки!
- Часы часикают.
- Вся елка обсвечкана! Вся елка обсвечкана!
- Не балалай, пожалуйста!
- Ай, я задверил руку!
- Отскорлупай мне яйцо.
- Замолоточь этот гвоздик.
- Бумага откнопкалась.
- Я защёкала свою карамельку!
- Ой, меня крапива накрапивила!
- Я намакаронился.
- Я уже начаёпился.
- Мы почайпили кофе.
- Расширокайтесь!.. Расширокайтесь! - кричала своим гостям четырехлетняя девочка, требуя, чтобы они расступились.
- Папа алёкает по телефону.
Сережа прижался к маме, она обняла его.
- Весь обмамился! - хвалится он.
- Я сижу и отмухиваюсь. Сижу и отмухиваюсь.
- Идем покойночиться с папой и мамой.
- Смотри, как налужил дождь!
- Ой, какой пузырь я выпузырила!
- Дай мне распакетить пакеты.
- На тебе кочергу, покочергай.
- Собака пасть разинула, а потом зазинула.
- Ах, как обснегилась улица!
- Видишь, как я хорошо приудобился.
- Погоди, я еще не отсонилась.
- Мама сердится, но быстро удобряется.
- Весь мост залошадило.
- На что это ты так углазилась?
Когда Юрику Б. не понравилось, что за ужином его мать посолила яйцо, он закричал:
- Высоли обратно!
- Никак не могу распонять, что нарисовано на этой картинке.
- Я помнил, помнил, а потом отпомнил.
- Мама, отпачкай мне руку!
- Заразился, а потом отразился (выздоровел).
- Папа, уже расгащивается! - крикнула отцу пятилетняя дочь, когда гости, пришедшие к матери, стали понемногу расходиться.
- Я сперва боялся трамвая, а потом вык, вык и привык.
Бабушка Ани Кокуш сказала ей с горьким упреком:
- Ты недотёпа.
Аня со слезами:
- Нет, дотёпа, дотёпа!
- Не плачь, он ударил нечаянно.
- Нет, чаянно, чаянно, я знаю, что чаянно!
- Отстань, я тебя ненавижу.
- Я тебя тоже не очень навижу.

Вообще всякое "не" обижает детей:
- Ненаглядная ты моя!
- Нет, наглядная!

Я сказал на Кавказе двухлетнему загорелому малышу:
- Ух, какой ты стал негритенок.
- Нет, я гритенок, гритенок.

- Я тебе приказываю, - значит, я твой приказчик!
- Что ты ползешь, как черепаха? - говорю я трехлетнему мальчику.
Но он уже в три года постиг, что мужскому роду не пристало иметь женское окончание "а":
- Я не черепаха, а я черепах.
Вера Фонберг пишет мне из Новороссийска о следующем разговоре со своим четырехлетним сыном:
- Мама, баран - он?
- Он.
- Овца - она?
- Она.
- А почему папа - он? Надо бы пап, а не папа.
- Мама, у меня на пальце царап!
- Не царап, а царапина.
- Это у Муси если, - царапина, а я мальчик! У меня царап!
От четырехлетней Наташи Жуховецкой я слышал:
- Пшеница - мама, а пшено - ее деточка.
- Синица - тетенька, а дяденька - синиц.
- Женщина - русалка. Мужчина - русал.
- Я буду барыня, ты, Таня, слуга, а Вова будет слуг.
Когда отец Алены Полежаевой укоризненно сказал ей: "Ляля - бяка", она тотчас же от этого женского рода образовала мужской:
- Папа - бяк! Папа - бяк! Папа - бяк!
Трехлетний Вова играет в уголке:
- Бедный ты зайчонок... Тебя пьяниц сбил...
Очевидно, для его языкового сознания только женщина может быть пьяницей.
- Червячее яблоко.
- Жмутные туфли.
- Взбеситая лошадь.
- Дочкастая мамаша.
- Зоопарченный сторож.
- Грозительный палец.
- Пугательные сказки.
- Сверкастенький камушек.
- Молоконная кастрюля.
- Какой окошный дом!
- Какой песок песучий!
- Вся кровать у меня крошкинная.
- Что ты мне даешь слепитые конфеты?
- Зубовный врач.
- У нас электричество тухлое.
- Жульничная я, все равно как мальчишка.
- Брызгучая вода.
- Насмарканный платок.
- Лопнутая бутылка.
- Ты, мама, у меня лучшевсехная!
- Это рыбижирная ложка?
- Я не хочу эту сумку: она вся дыркатая.
- Этот дом высокей нашей почты.
- Почему у ящерицы людины пальцы?
- Наше радио очень оручее.
- Уж лучше я непокушанная пойду гулять.
- Исчезлая собака.
- Клевачий петух.
- Раздавитая муха.
- Креслые ноги.
- Махучий хвост.
Галочка четырех лет похваляется:
- Говорят: надень чулки - надеваю носки! Говорят надень носки - надеваю чулки. Я вообще наоборотливая.
- Моя чашка такая блистенькая (блестящая и чистенькая сразу).
- Я поломою (мою полы).
- Где же твоя волосетка? (сетка для волос).
- Я безумительно люблю кисанек! (безумно плюс изумительно).
Недавно мне сообщили о маленьком Юре, которого взрослые назойливо спрашивали:
- Чей ты сын?
Вначале он всякий раз отвечал:
- Мамин и папин!
Но потом это ему надоело, и он создал более краткую формулу:
- Мапин!
- Смотри, какая жукашечка ползет! (жук плюс букашечка).
- Давай сделаем из снега кучело! (куча плюс чучело).
Примеряет бескозырку:
- Шапка с морякорем (моряк плюс якорь).
Кира, лет двенадцати, крикнула:
- Мама, дай мне, пожалуйста, луксусу!
Я не понял, чего она хочет.
- Луксус - это лук с уксусом, - пояснила мне Кирина мать. - Кира, когда была маленькая, так быстро произносила "лук с уксусом", что у нее получался "луксус". Слово это осталось в нашей семье навсегда.
Владимир Глоцер в детстве кого-то обозвал подхализой (подхалим плюс
подлиза).
Трехлетняя Таня Дубинюк:
- У моего папы тоже такой пиджакет (пиджак плюс жакет).
И вот гибрид паука с тараканом:
- Мама, я боюсь, на полу паукан!
Среди детских местоимений особенным своеобразием отличаются притяжательные:
- Это чьиная мама? Ихинная?
- Это ктойтина шляпа?
- Это ктошина девочка?
- Тетя Нина, а Волга кавонина?
Слово "чья" приходит сравнительно поздно.
Местоимения указательные нередко чудятся детям даже там, где их нет.
Я, например, в раннем детстве был уверен, что этажерка - два слова: эта жерка.
И говорил: "на этой жерке", "под этой жеркой" и проч. Теперь я убедился, что такую же ошибку совершают очень многие дети, чуть услышат слово "этажерка".
Писатель Юрий Олеша сообщил мне, что пятилетний Игорь Россинский наряду с "этой жеркой" ввел форму "та жерка". А другой пятилетний говорил: "та буретка" и "эта буретка".
- Мой папа воевает.
- Не воевает - войнует.
Вообще неправильными глаголами дети распоряжаются так, словно это глаголы правильные, и с математической точностью от одной формы производят по аналогии все прочие:
- Рыбка оживела.
- Бабушка меня скипидаром потрила.
- Ты не дадошь, а я взяму.
- Я вам зададу, подождите.
- Нарисовай мне барбоса.
- Спей мне песню о глупом мышонке.
- Котя Ляльку колотил, Ляля громко визгала.
- Когда дети входят в комнату, их наслаждают конфетами.
- Ты чувствуешь, как теплый глаз к твоему уху прижмался?
- Верка плювается.
- Укладила куклу спать.
- Я как только лягну, так и вижу сон.
- Юрик меня поцелул.
- Я искаю револьвер.
- Она драется.
- Наташа, идем в столовую.
- Не хочу идёмить в столовую.
- Пожалуйста, не божемойкай!
С. Изумрудова сообщила мне такой замечательный разговор двух четырехлетних девиц:
- А я твоего петушка спря-та-ю (очень протяжно).
- А я отыскаю.
- А ты не отыскаешь.
- Ну, тогда я сядаю и заплакаю.
- Ты же пил чай.
- Да не пил я. Я только пивнул капельку.
- Стрелка на часах ходнула разок.
- Он, как больнуло живот!
- Я только немножко откуснул от пирожка.
- Пойдем в этот лес заблуждаться... Да что ты от меня все ухаживаешь?
Деревенской девочке сказали, что мы собираемся в лес; она спросила:
- Всколькером?
Воспитательница детского сада сказала об одном из питомцев:
- Бедный мальчик, он едва идет!
- Подумаешь! - ревниво отозвался другой. - Я, может быть, иду еще едвее!
- Вставай, уже утро!
- Я буду ждать, когда станет утрее.
- За это нельзя браться, а за это еще нельзей, да?
- У меня развязнулся шнурок.
- У мамы коса расплетнулась!
Кира. Мама, Лена кривляется!
Лена. Неправда!
Кира. А кто сейчас кривнулся?
- Кочегарка - жена кочегара?
- Судак - это которого судят?
- Начальная школа - это где начальники учатся?
- Раз они пожарные, они должны делать пожар, а тушить пожар должны тушенники!
- Почему сверчок? Он сверкает?
- Почему ручей? Надо бы журчей. Ведь он не ручит, а журчит.
- Почему ты говоришь: тополь? Ведь он же не топает.
- Почему ты говоришь: ногти! Ногти у нас на ногах. А которые на руках - это рукти.
- Почему ты говоришь: рыба клюет? Никакого клюва у ней нет.
- Почему разливательная ложка? Надо бы наливательная.
- Почему перочинный нож? Надо бы оточительный. Никакие перья я им не чиню.

Я знаю очень многих ребят, отвергающих слово "художник", так как они уверены, что, если слово начинается наречием "худо" - значит, это слово ругательное. О.И.Капица рассказывает о пятилетнем мальчике, который говорил про художника, сделавшего иллюстрацию в книжке:
- Он совсем не художник: он очень хорошо нарисовал.

Смастерив какую-то картинку, этот же мальчик воскликнул:
- Посмотрите, какой я хорошник.
Когда же картинка особенно удается ему, он говорит:
- А теперь я прекрасник!

Мать рассердилась и сказала трехлетнему Ване:
- Ты мне всю душу вымотал!
Вечером пришла соседка. Мать, разговаривая с нею, пожаловалась:
- У меня душа болит.
Ваня, игравший в углу, рассудительно поправил ее:
- Ты сама сказала, что я у тебя всю душу вымотал. Значит, у тебя души нету и болеть нечему.
- Это не пустыня, а кустыня.
Четырехлетний Вадик с удивлением увидел, что взрослые наливают в молочник не молоко, а вино.
- Теперь это не молочник, а виновник.
- Это не синяк, а красняк.
- Корова не бодает, а рогает.
Леночка Лозовская (четырех с половиною лет), увидя утят, воскликнула:
- Мама, утки утьком идут!
- Гуськом.
- Нет, гуси - гуськом, а утки - утьком.
Логика этих рационалистов всегда беспощадна. Их правила не знают исключений. Всякая словесная вольность кажется им своеволием.
Скажешь, например, в разговоре:
- Я этому до смерти рад.
И услышишь укоризненный вопрос:
- Почему же ты не умираешь?
Ребенок и здесь, как всегда, стоит на страже правильности и чистоты русской речи, требуя, чтобы она соответствовала подлинным фактам реальной действительности (в той мере, в какой эта действительность доступна ему).
- Черт знает что творится у нас в магазине, - сказала продавщица, вернувшись с работы.
- Что же там творится? - спросил я.
Ее сын, лет пяти, ответил наставительно:
- Вам же сказали, что черт знает, а мама разве черт? Она не знает.
Отец как-то сказал, что шоколадную плитку нужно отложить на черный день, когда не будет другого сладкого. Трехлетняя дочка решила, что день будет черного цвета, и очень долго и нетерпеливо ждала, когда же придет этот день.
Четырехлетняя Светлана спросила у матери, скоро ли наступит лето.
- Скоро. Ты и оглянуться не успеешь.
Светлана стала как-то странно вертеться.
- Я оглядываюсь, оглядываюсь, а лета все нету.
Услышав, что женщина упала в обморок, ребенок саркастически спрашивает:
- А кто ее оттудова вынул?
Я знаю пятилетнюю девочку, которая краснеет от гнева, когда при ней говорят о баранках.
- Почему ты называешь их баранками? Они не из барана, а из булки.
Дядя дал Леше и Бобе по бублику.
Леша. Спасибо.
Дядя. Не стоит.
Боба молчит и не выражает никакой благодарности.
Леша. Боба, что же ты не скажешь спасибо?
Боба. Да ведь дядя сказал: не стоит.
- И почему кормилица? Надо поилица. Ведь не котлетами же будет она нашего Зёзьку кормить!
- И почему перчатки? Надо пальчатки.
- Мама, вот ты говоришь, что сосульки нельзя сосать. Зачем же их назвали сосульками?
- Почему ты говоришь - "колоть дрова"? Ведь дрова не колют, а топорят.
У трехлетней Тани порвался чулок.
- Эх, - сказали ей, - пальчик-то каши просит!
Проходит неделя, а пожалуй, и больше. Вдруг все с удивлением видят, что Таня украдкой насыпала в блюдечко каши и тычет туда палец ноги.
- Я в школу не пойду, - заявил пятилетний Сережа. - Там на экзамене ребят режут.
Спрашивают его о сестре:
- Что же это твоя Иришка с петухами ложится?
- Она с петухами не ложится - они клюются: она одна в свою кроватку ложится.
- Вот зимой выпадет снег, ударят морозы...
- А я тогда не выйду на улицу.
- Почему?
- А чтоб меня морозы не ударили.
Четырехлетняя Оля, привезенная матерью к тетке в Москву, долго смотрела на нее и на дядю и наконец, во время чаепития, разочарованно и очень громко воскликнула:
- Мама! Ты говорила, что дядя сидит у тети Анюты на шее, а он все время сидит на стуле.
К сожалению, осталось неизвестным, что сказала при этой оказии мать.
- С тобой голову потеряешь, ей-богу! - говорит сердитая мать.
- Со мною не потеряешь: найду - подниму.
Когда один трехлетний американец узнал, что на афише цирка напечатано: "За детей - полцены!" (то есть, иными словами, дети
платят за вход половину), он, по словам Джемса Сэлли, обратился к своей матери с просьбой:
- Мама, купи мне ребеночка: они стали такие дешевые.
Двухлетняя Джана говорила знакомым, что ее мать на луне, так как неоднократно слыхала от взрослых, что мать уехала в отпуск на месяц.
- Мама, что такое война?
- Это когда люди убивают друг друга.
- Не друг друга, а враг врага!
Помню, как очаровала меня двухлетняя Ира, которая с великолепной находчивостью прибегла к очень тонкому маневру, чтобы замаскировать тот обидный для ее самолюбия факт, что она умеет считать лишь до двух.
Отец дает ей ложку и спрашивает:
- Сколько у тебя ложек?
- Одна.
Дает другую:
- Теперь сколько?
- Две.
Дает третью:
- Теперь сколько?
- Много.
- Нет, ты скажи.
Ира с преувеличенным выражением брезгливости отодвигает от себя третью ложку:
- Возьми, она грязная!
Четырехлетняя девочка не выговаривает звука "р". Дядя, дразня, говорит ей:
- Наденька, скажи слово "рыба".
- Окунь, - отвечает она.
Гуляя с теткой по улице, мальчик двух с половиною лет останавливается у книжного киоска.
Продавец спрашивает:
- Умеешь читать?
- Умею.
Мальчику дают книгу:
- Читай.
Он, подражая бабушке, хватается внезапно за карман:
- Я забыл дома очки.
Мне пишут про мальчика, который, поселившись в деревне, вдруг потребовал, чтобы ему нашили на штаны и на куртку заплаты, потому что одежда деревенских ребят, с которыми ему приходилось играть, была в то далекое время покрыта заплатами.
Он так надоел матери, что она пришила ему "на живульку" на самых видных местах лоскутки, и сияющий Вася всем и каждому хвастался:
- А у меня тоже заплаты!
Володя, встретив в Куоккале какого-то финна с ребенком, сказал своему отцу:
- Вот идет финн, а с ним финик.
А трехлетняя Таня сказала:
- Мы ходим на прогулку, - мы прогульщики!
Четырехлетний Игорь, впервые вылепив снежную бабу без помощи взрослых, с гордостью заявил окружающим:
- Эта баба совсем беспомощная!
Майя крикнула своей старшей сестре:
- Хватит тебе секреты говорить! Секретарша какая!
- Майя, что ты делаешь?
- Я заключаю дверь. (То есть запираю на ключ.)
В другом письме приводилось восклицание четырехлетнего Бори:
- Нелина мама уехала и заключила мой стульчик! (То есть опять-таки замкнула на ключ, - очевидно, в чулане.)
Алена, пяти с половиною лет, стала как-то распекать своего деда:
- Что у тебя в голове? Сено?! А если мозги, так уж очень недодумчивые!
А дед, вместо того чтобы пристыдить грубиянку, стал громко восхвалять (в ее присутствии!) выдуманное ею словцо:
- Как выразительно, как метко: не-до-дум-чи-вые!
И тем доказал, что мозги у него и в самом деле обладают тем свойством, какое в них отметила Алена.

Четырехлетняя Лида Григорян, для которой сплели венок из одуванчиков, увидела такой же венок на подружке:
- У нас венки одинаковые, желтого размера!

И вот еще пример такого же своеобразного отношения к логике:
- У тебя большой шар, а у меня красненький.

Поезд налетел на свинью и разрезал ее пополам. Катастрофу увидела пятилетняя дачница Зоря Котинская и пролила много слез. Через несколько
дней ей попалась навстречу живая свинья.
- Свинья-то склеилась! - закричала в восторге Зоря.
Мой трехлетний сын впервые познакомился с сосновыми шишками, когда они валялись на земле под деревьями. И лишь через месяца два увидел их на ветках сосны с верхнего этажа нашей дачи:
- Шишки на дерево полезли как-то.
- Мама, кто раньше родился: ты или я?
- Папа, а когда ты был маленький, ты был мальчик или девочка?
- Я люблю снег больше солнышка. Из снега можно крепость построить, а из солнышка что?
- Я люблю чеснок: он пахнет колбасой!
- Мама, крапива кусается?
- Да.
- А как она лает?
- Море - это с одним берегом, а река с двумя.
- Под кроватью живут мышкины птенчики.
- А если оторвать голову и я ее в руки возьму, будет она разговаривать?
- Страус - это жираф. Только птица она.
- Индюк - это утка с бантиком.
Крошит курам капустные листья, которые они не едят.
- Это я им в запас, на потом, когда они станут кроликами.
- Мама, что это радио говорит: война, война! Что это такое - война?
- Это когда враги нападают на мирную страну, убивают людей, поджигают города, села, деревни.
Анка снимает радио.
- Куда ты понесла радио? Поставь на место!
- Несу на помойку.
- Зачем?
- Чтобы не было войны!
- Что ли, ножик - вилкин муж?
- Ой, луна вместе с нами летит и в трамвае и в поезде! Тоже на Кавказ захотела!
- Папа, да сруби ты, пожалуйста, эту сосну... Она делает ветер; а если ты срубишь ее, станет тихо в я пойду гулять.
Солнце опускается в море.
- Почему ж оно не зашипело?
Впервые увидал полумесяц:
- Ой, ракета луну поломала.
- Кем ты хочешь быть, когда вырастешь?
- Если я вырасту тетей, буду врачом. А вырасту дядей - инженером.
Валерик четырех лет:
- Мама, ты была девочкой?
- Да, была.
- В школу ходила?
- Ходила.
- А с кем я дома оставался?
Леша взял кость от говядины, зарыл ее у себя под окном, чтобы выросла корова. По вечерам он поливал эту кость, а по утрам бегал проверять, не показались ли из-под земли коровьи рога.
- Собаки нужны охотнику, чтобы на него зайцы не напали?
Увидала на Невском огромный термометр:
- Улица заболела.
Вот стенографическая запись вопросов, заданных с пулеметною скоростью одним четырехлетним мальчуганом отцу в течение двух с половиной минут.
- А куда летит дым?
- А медведи носят брошки?
- А кто качает деревья?
- А можно достать такую большую газету, чтобы завернуть живого верблюда?
- А осьминог из икры вылупляется или он молокососный?
- А куры хожут без калош?
И вот вопросы другого ребенка:
- Как небо получилось?
- Как солнце получилось?
- Отчего луна такая ламповая?
- Кто делает клопов?
У Славы в папиросной коробке пчела.
- Зачем ты мучаешь пчелу? Выпусти ее.
- Как же! "Выпусти"! Я ее доить буду! Она мне будет мед давать!
И солнце и звезды в одно мгновение создаются ребенком из маленького пламени в печке:
- Топи, топи, папа, пусть огонь летит на небо, там из него сделаются и солнце и звезды.
Я знал мальчика, который часто допрашивал мать, куда уходит ночь по утрам. Наткнувшись однажды на глубокую яму, на дне которой была темнота, он
прошептал понимающе:
- Тепер


Закрыть ... [X]

Сонник Автомобиль приснился, к чему снится Автомобиль во сне Плохое отношение к больным

Солнце подари мне неделю Солнце подари мне неделю Солнце подари мне неделю Солнце подари мне неделю Солнце подари мне неделю Солнце подари мне неделю Солнце подари мне неделю Солнце подари мне неделю Солнце подари мне неделю