Глава из готовящейся к изданию книги российского культуролога Ольги Жук публикуется с разрешения автора.

Галлюциногенные растения и психоделические препараты

О. Жук

Речь пойдет не об одном единственном растении, его органической субстанции и химических производных, но о разных представителях растительного мира, а также о препаратах неорганического происхождения. Все эти растения и синтетические вещества, имеющие разные органические прототипы, и морфологию, но единый галлюциногенный эффект.

Эту группу психоактивных веществ иногда называют галлюциногены («рождающие галлюцинации»), хотя галлюцинации как таковые под воздействием этих препаратов возникают далеко не всегда. Иногда – психотомиметики («вызывающие состояния, подобные психозам»), хотя от этого термина многие ученые отказались, так как выявили целый ряд отличий между психозами и состояниями после употребления галлюциногенов. Реже – психодислептики («вызывающие расщепление психики»), между тем обычно эти препараты вызывают, наоборот, интеграцию психики. Чаще всего употребляют термин «психоделики» (большие и малые). Он был предложен психиатром Хэмфри Осмондом – одним из первых исследователей ЛСД – и одобрен Олдосом Хаксли. Буквально «психоделики» обозначают «проявляющие психику» (от греческих слов psyche – душа и delic – явный, проясняющий).

С моей точки зрения, наиболее точны два названия – галлюциногены и психоделики, И в дальнейшем, в зависимости от контекста, я буду называть эти растения и их органические производные, и эти синтетические препараты именно так.

Великий швейцарский химик, «отец ЛСД» – А. Гофман определил психоделики как вещества, которые «вызывают изменения в мышлении, восприятии и настроении», при этом «не причиняют значительных расстройств автономной нервной системе, такие как помрачение сознания или другие серьезные нарушения», «большие дозы психоделиков вызывают галлюцинации». Это определение исключает такие наркотики, как опиум, кокаин и их производные, оно также исключает анестетики, анальгетики и снотворные. Каково же положение каннабиса и амфетаминов? Большинство исследователей считают каннабис «малыми психоделиками» (С. Гроф). К психоделикам относят наркотики, близкие по химической структуре амфетаминам: один растительный – мескалин и другие синтетические соединения: МДА, МДМА и подобные, которые относят к психоделикам. Определение А. Гофмана необходимо дополнить классификацией психоделиков, которая предложена знаменитым американским психофармакологом русского происхождения, «отцом экстази» Александром Шульгиным. Его классификация основана на критерии близости молекулярной структуры психоделиков структуре одного из главных нейромедиаторов: серотина, допамина, либо ацетилохина. Среди них следующие психоделики, родственные серотину: 1. Триптамины (ДМТ, ДПТ, псилоцибин др.), 2. Бета-карболины (гармалин, гармин), 3. Производные лизергамида (ЛСД-25 и др.). Родственные допамину: 1. Фенэтиламины (мескалин и др.), 2. Фенилизопропиламины (МДА, МДМА («Экстази“ или «Адам»), ММДА). Родственные ацетилхолину (дитран и др.). Последняя группа включает в себя остальные психоделики: ибогаин, мусцимол, кетамин.

Я начну свой рассказ с магических, «волшебных» грибов, грибов, содержащих псилоцибин и псилоцин, и других, содержащих мускимол и мусказон и мускарин. Первые родственны сератину, вторые – относятся к последней группе шульгинской классификации.

ГрибыFungi или Mycetos – тип низших растений лишенных хлорофилла, соответственно обмен веществ грибов, в целом сходный с высшими растениями, протекает, в отличие от последних, без фотосинтеза. То, что мы называем в общежитии (в обыденной жизни) грибами, является лишь плодовитым телом наиболее высоко организованных представителей этого типа. Большинство же грибов, то, что мы называем грибками, к ним относится и спорынья, – различного рода налеты на субстратах, содержащих органические вещества. Размножение грибов происходит по двум основным типам: бесполое (вегетативное и бесполое спорообразное) и половое воспроизведение. Отсутствие хлорофилла связано с необходимостью питаться готовыми органическими соединениями – жить за счет мертвого или живого органического вещества, в последнем случае обусловливая у грибов паразитический образ жизни.

Грибы встречаются всюду, где имеются высшие наземные растения – от тропиков до арктических областей. Многие виды грибов являются космополитами и приспособленцами. Паразитные грибы, занесенные в другую область, быстро находят для себя новые растительные источники питания и развиваются нередко сильнее, чем у себя на родине. Особенно много случаев заноса паразитов в Европу из Америки и из Европы в Америку.

Разделение грибов на «съедобные» и «ядовитые» в значительной степени условно. Одни и те же виды грибов в одной местности считаются съедобными, а в другой – ядовитыми. Кроме того, большинство, так называемых ядовитых грибов, обладают ярко выраженными галлюциногенными свойствами: Среди них выделяются бледные поганки и мухоморы. О последних БСЭ пишет:

«Особо следует отметить мухоморы (Amanita muscaria, A. pantherina) и нек-рые другие виды. Симптомы отравления мухоморами – рвота, понос, бред конвульсии. Ядовитые вещества, вызывающие отравление, – мускарин и микоатропин; последний обусловливает указанные нервные явления».

Все галлюциногенные грибы относятся к классу базидомицетов, только спорынья – к сумчатым.

В настоящее время к галлюциногенным грибам относят 25 видов, из них 75% составляют представители рода псилоцибе (Psilocybe). Психоактивные грибы обычно делят на две основные группы по содержащимся в них биологически активным веществам:

Первая группа: грибы, содержащие псилоцибин и псилоцин. Они относятся к соединениям индола и схожи с LSD.

Виды рода псилоцибе являются космополитами и потому широко распространены по всем континентом. Их можно встретить и в Калифорнии, и в Ленинградской области. Псилоцибе – сапрофиты, поселяются на почве, отмерзших ветвях, болотах, навозе.

Вторая группа – Amanitaceae. Группа Amanitaceae включает в себя Amanita muscaria, Amanita pantherina и др. Виды Amanita muscaria и A. pantherina содержат как действенные компоненты иботеновую кислоту и ее дериваты мускимол и мусказон, а также опасное биоактивное вещество мускарин.

Грибы играют значительную роль в мифологии и шире – культуре различных архаичных народов. В особенности народов Сибири и Дальнего Востока, и исконных жителей Америки. Антропологические и археологические исследования, а также эзотерические источники указывают на одну и ту же вероятность, что когда-то это была единая гомогенная культура, с господствующей в те, доисторические времена, красной расой. Еще со времен палеолита и ледникового периода оба континента были соединены со стороны Северо-восточной Азии по Древней Берингии. Таким образом, палеоазиатские и палеоиндейские народы имеют общее происхождение. Поэтому не стоит удивляться близости обрядовых особенностей сибирского и индейского шаманизма с присущим ему культом гриба и грибных религиозных церемоний.

Через Берингов пролив палеоазиаты попали на территорию современной Америки. Очевидна связь палеоазиатских языков с индейскими. А также связь североамериканских языков (эскимосских) с уральскими (т. е. с финно-угорскими и самодийскими), что еще раз подтверждает уральское происхождение палеоазиатов. Основном промыслом исконных жителей Северной Америки – племени алконкинов, является, как и у коренного населения Чукотки, охота на оленей.

Во времена исторические мы находим культ гриба и в других культурно-исторических традициях, например, старо китайской (гриб долголетия – линчжи). Значение, которое играют грибы в мифологии и культуре, открыл американский ученый Р. Г. Уоссон и его последователи – этномикологи.

С грибами связан круг мотивов, отраженный в основном мифе о Громовержце (наказание Громовержцем своих детей), и в поверьях, приметах, языке, обращенных к грому, молнии, грозе, в Древней Греции и Древнем Риме, в Индии, Иране, Океании, Северной Америке, Мексике, России и др.

Мухомор на немецком языке – Fliegenpilz, на английском – fly-agaric, что дословно обозначает мухогриб, кроме того на разговорном английском – death-cap, т. е. – смертельный колпак, а поганка – toadstool, стул жабы. Мухи, жабы, подобно червям и вшам – подземные существа, элементы хтонического мира. Не надо забывать, что в коже и выделениях жабы содержаться триптамины. Английское название поганки опосредованно указывает на содержание в ней тримтаминов. Корень «мор» – смерть» в «мухоморе», и «смерть» в «death-cap», являются дополнительным указанием на непосредственную связь этих грибов с миром подземным, хтоническим, запредельным. Т. Елизаренкова и В. Топоров приводят следующий характерный пример связи червей, вшей, мух, жаб с божеством грома и грибами – представление, отмеченное в Ягнобской долине (Таджикистан) – рождение небесного божества вызывает гром, оно вытряхивает из одежды вшей, они, в свою очередь, попадают на землю и дают урожай грибов.

«Сопоставление этих мотивов позволяет, во-первых, отнести грибы к элементам хтонического уровня (как и черви, жабы и т. п.) и, во-вторых, связать их появление на земле – действием грома и молнии в их божественной или предметной ипостасях. В таком случае возникает аналогия с предложенной в другом месте реконструкцией мифа о свержении Громовержцем с неба своих сыновей и обращения их в хтонические существа типа червей, змей, жаб (гроза и рассматривается как момент ссоры и наказания)».

Связь грибов с небесными божествами грома и молнии отсылают нас и к мотивам происхождения грибов из божьего плевка, божьих испражнений и божьей мочи.

Кроме того, грибы относятся и к низовой традиции западноевропейской и славянской мифологии. В. Н. Топоров писал:

«Сохраняющиеся в низовой традиции колебания относительно принадлежности Г. к растительному или животному миру объясняют ряд мифологических мотивов, связанных с метаморфозами Г. (происхождение Г. из камня, превращение людей в Г., дублирование, при котором один и тот же мотив соотносится то с Г., то с камнями, то с хтоническими животными, и т. п.)».

Нередко грибы формируют такие оппозиции, как «профанический – сакральный», «женский – мужской», «вода – огонь» и т. д. С другой стороны, грибы в разных культурах и различных мифологических представлениях зачастую и сами выступают в качестве оппозиций. Интерпретация грибов имеет прямо противоположное значение, скажем, греческое название грибов «пища богов» (отсюда книга Т. Маккенны называется «Пища Богов») или ацтекское – «тело богов», указывают на божественное происхождение и предназначение грибов, а трактовка грибов как «хлеба дьявола», «пищи мертвецов» и, наконец, «испражнений» – на дьявольское происхождение. С точки зрения В. Топорова, «резкое различие в отношении к грибам в разных культурах»:

«не только противопоставляет Г. как пишу «антипище», но и определяет два типа мифологических мотивировок ценности и вредности грибов».

Здесь возникает столкновение различных мифологических представлений, а также категорий мифологического и профанного; оппозиция – «пища и антипища», «божественное – дьявольское», отсылает нас к биохимическим свойствам грибов: «съедобные – ядовитые». Последние качества весьма относительны, не только в разных местностях одни и те же грибы, как элемент кулинарной системы, относят к разным категориям, но и в разных культурах этими качествами манипулируют по-разному, галлюциногенные грибы: поганки или мухоморы – ядовитые в профанном смысле, но съедобные в сакральном. Этимология слова «поганки» восходит к, «pagan» – язычник. Даль предлагает такое объяснение со знаком «?», Фасмер – вполне определенно.

В мансийском (Западная Сибирь) фольклоре шамана называли «мухомороедящим» человеком. А шаманизм, как известно, язычество, грибы, которые употребляли в своих обрядах язычники или «pagans» – поганые, т. е. поганки.

В ряде традиций существует устойчивое противопоставление на уровне мотивов и языка женских и мужских грибов. Иногда оно возникает в соответствии с внешним видом грибов: вогнутые и выпуклые, что ассоциируется с гениталиями. Вогнутые – женские. Выпуклые – мужские. Одни – грибы без ножки или с ножкой, неотделимой от шляпки в виде углубления, напоминающие губы, срамные губы, вагину (вульву). Другие – с отчетливо выраженной ножкой в виде колпачка, напоминают фаллос. В некоторых культурах мужской гриб обозначается одним словом, а женский другим, таким же, что и вагина. Такая вагино-фаллическая апперцепция грибов, в свою очередь, указывает на первобытные истоки грибного культа и грибной символики в народном мифопоэтическом сознании, и интерпретацию мира, свойственную обществу охотников и собирателей, отсылая нас к временам господства матриархата с его культом Великой Богини.

«Кетский миф объясняет Г. как захиревшие в лесу фаллосы. Многочисленные формы народного сознания связывают с Г. соответствующие свойства. Ср. сказочный мотив № 365.3.2. [Мальчик объявляет, что его женой станет та, которая съест гриб; собственная сестра мальчика съедает гриб, и он в страхе убегает от нее (угроза инцеста), ср. также мотив войны мужских и женских Г. друг с другом (№ 297 В)]».

Отожествление грибов с женскими и мужскими гениталиями в сказочных мотивах и языке имеет свое продолжение, по тому же принципу «мужское – женское», но в отожествлениях более сложного, ассоциативного характера. Т. Елизаренкова и В. Топоров, отсылают нас к приметам: когда рождается много мальчиков к войне, когда большой урожай грибов – тоже к войне.

Amanita muscaria – мухомор

В настоящее время сложился научный миф о культе мухомора в различных культурно-исторических традициях, в первую очередь, о широчайшем использовании этого гриба в ритуально-обрядовых практиках народов Сибири. Научному интересу западных и русских исследователей: специалистов по мифологии и религии, археологии и культурной антропологии, этнографов и востоковедов – индологов и иранистов, к культовой стороне мухомора, и грибам в целом, мы обязаны западным этнофармакологам и историкам: Уоссонам, Маккенне, Джеймсу и Торпу и др.

Между тем американский ученый-практик, крупнейший специалист по психоделикам, Станислав Гроф, в отличие от Уоссонов и их многочисленных последователей, не считает мухомор праотцом всех культовых напитков и архетипом всех опьяняющих напитков мифологии и волшебных сказок. Он писал:

«Последнее психоделическое растение, которое я хочу отметить, – это мухомор (Amanita muscaria), красный в белую крапинку гриб, встречающийся у Льюиса Кэролла в «Алисе в Стране чудес» и во многих других западных сказках. Мухомор широко употребляется сибирскими шаманам – коряками, самоедами, чукчами, – североамериканскими индейцами вокруг Великих Озер, особенно оджибве, и некоторыми скандинавскими народами. Некоторые исследователи пытались связать его с рассказами викингов о напитке медвежьекожих людей – Berserksgang, – который описан в нордических сагах (Fabing, 1956). Гордон Уоссон (Wasson, 1967) собрал свидетельства относительно того, что мухомор является легендарным растением, из которого приготовлялась ведическая сома. Однако в этой теории возникли неясности и противоречия, так что она при всей своей популярности не стала общепринятой».

В книге «Сома: Божественный гриб бессмертия» Гордон Уоссон привлек широкий культурный контекст всех знавших культ мухомора народов Евразии, а культуру древних ариев включил в ареал огромной шаманской культуры. Обосновывая свою гипотезу сомы-мухомора, ученый опирался на гимны «Ригведы», из которых известно, что сома растет на горе, а ее сок оказывает галлюциногенное воздействие на психику человека, при этом не упоминаются ни листья, ни корни, ни семена этого растения.

Гипотеза Валентины и Гордона Уоссонов о происхождении сомы из гриба мухомора имела широкий резонанс. Ее приняли и поддержали ведущие исследователи мифологии: советские В. Топоров и Т. Елизаренкова, французский – К. Леви-Стросс. К ней с несомненным доверием отнеслись и авторитетные археологи, исследователи первобытного искусства, такие как А. Формозов.

Мифологические и археологические линии соединились в книге востоковедов Г. Бонгарда и Э. Грантовского «От Скифии до Индии». С одной стороны, рассматривая вероятность происхождения сомы/хаомы, наравне с другими растениями: конопля, эфедра, из мухомора, авторы приходят к выводам о взаимозаменяемости растений, лишь бы они давали эйфорический эффект. Бонгард и Грантовский пишут:

«На протяжении своей многовековой истории предки авестийских иранцев и индийских ариев расселялись по обширным территориям с различными географическими условиями, климатом, растительностью. Следуя своим культовым традициям, они изготовляли ритуальные напитки, находя пригодные для этого растения; в разных географических зонах ими являлись, очевидно, различные «плоды земли», дававшие необходимый культовый эффект».

С другой стороны, авторы недвусмысленно подчеркивают близость между космологическими и мифологическими представлениями индоиранских племен, даже с такими «развитыми» религиозными системами, как буддизм и зороастризм, и северными народами с шаманскими верованиями. В связи с сомой-мухомором Бонгард и Грантовский писали о сохранении в религиозной традиции индоиранских народов:

«не только отдельных шаманских верований, но и совокупности целого ряда существенных особенностей именно северного шаманизма».

Грибной культ у коренных народов Сибири

Между тем практика использования грибов коренными народами Сибири – разная. Она носит не только сакральный – обрядово-ритуальные церемонии, но профанный – бытовое употребление, характер. Кроме того, сакральное применение не всегда было связано с шаманизмом. Существовали и дошаманские культы эпохи магии, где наркотические средства использовались в иерофаниях с магической целью. До сих пор в Сибири существуют народы с «примитивными» культурными и религиозными воззрениями, которые не перешагнули этап магических религиозных представлений. Из работ последнего времени на эту тему привлекает внимание статья исследователя А. В. Шаповалова в интернетовском журнале «Сибирская заимка». Он предлагает следующую классификацию:

«Таким образом, роль галлюциногенных и психотропных средств в культовой практике народов Сибири весьма различна и скорее всего соответствует определенным историческим этапам их применения, которые можно реконструировать следующим образом:

1 этап – тестирование – относится к самым ранним этапам освоения Сибири человеком, когда многие растения просто пробовались на вкус в ходе пищевых экспериментов.

2 этап – магическое использование – осознав галлюциногенное влияние препаратов, люди стали использовать их в магических, скорее всего коллективных ритуалах. Не исключено, что к этой эпохе могут относиться «грибные» археологические артефакты и использование мухоморов народами северо-восточной Сибири, которые так и не перешагнули рубеж этого этапа.

3 этап – реликтовое использование, когда силу психотропных препаратов используют только отдельные люди в ходе ритуально-обрядовой, чаще всего лечебной практики. Именно на этой стадии находились народы Дальнего Востока, эвенки и обские угры.

4 этап – символическое использование. Это и есть собственно шаманский этап, когда наркотическое средства воспринимаются только как символы, они функционально вытесняются из ритуальной практики в зону бытового потребления, где становятся атрибутом праздничного (измененного) состояния социума. Нужно полагать, что подобные этапы проходили в древности, либо проходят до сих пор, все наркотические средства, известные традиционным культурам».

Мой научный интерес вызывают все стадии ритуального употребления психоактивных веществ среди народов Сибири.

Здесь, наверное, стоит определиться с понятием «шаманизм». Мирча Элиаде называет шаманизмом все «архаичные техники экстаза». Между тем, исследователь дает и определение «шаманизма в строгом смысле»:

«Шаманизм в строгом смысле – это прежде всего сибирское и центральноазиатское религиозное явление. Это слово пришло к нам через русский язык от тунгусского шаман. В других языках Центральной и Северной Азии соответствующими ему терминами являются якутское ойун, монгольское боге (в диалектах – бо) и удаган (существуют также бурятское и якутское удаган как обозначение женщины-шаманки), тюркско-татарское кам (алтайское кам, гам, монгольское ками и т. д.). Были попытки объяснить тунгусский термин палийским самана, и к этой возможной этимологии (она относится к обширной проблематике индийских влияний на сибирские религии) я вернемся в последней главе книги. На всей огромной территории Центральной и Северной Азии магико-религиозная жизнь общества сосредоточивается вокруг шамана. Это, конечно, не значит, что он является единственным, кто имеет доступ к сакральному, или же что он взял на себя контроль за всей религиозной деятельностью. Во многих племенах наряду с шаманом существует также жрец-жертвоприноситель, не считая того, что каждый глава семьи является также главой домашнего культа. Тем не менее шаман остается центральной фигурой, поскольку во всей этой сфере, где экстатическое переживание является в высшей степени религиозным, шаман и только шаман является безусловным мастером экстаза. Потому первым и, возможно, наименее рискованным определением этого сложного явления будет формула: шаманизм – это техника экстаза».

В шаманских культурах шаман с помощью опьяняющих напитков из грибов устанавливает связь с небом. Т. Елизаренкова и В. Топоров писали:

«В этом смысле напитки из мухоморов служат той же цели, что мирового (шаманское) древо или его различные воплощения».

Я не могу согласиться с А. Шаповаловым, что «собственно шаманский этап» использует наркотики как «символы» и «они функционально вытесняются из ритуальной практики в зону бытового потребления». Наркотики скорее не символы, но эпифании; отношение к ним как к эпифаниям и употребление их и шаманом, и рядовыми участниками обрядовых практик носят ритуальный, а не бытовой характер. Это относится и к строго шаманскому камланью: церемониям коренных народов Сибири и Дальнего Востока, и исконных жителей Северной и Центральной Америки, так и к более «развитым» религиям: древнегреческим мистериям, суфийским радениям и т. д.

Под бытовым употреблением психоактивных средств я понимаю интоксикацию вне ритуальных практик, которая, как правило, ведет к наркозависимости. Любое обращение к психоактивным веществам вызывает определенную биохимическую реакцию. Галлюциногенные грибы, как и все психоделики, если верить микофилам (Уоссанам), и апологетам психоделического воздействия на психику человека и психоделической культуры, и визионерам (Маккенна, Лири, Кастанеда) изменяет: 1. мыслительную деятельность – расширение сознания, обострение ассоциативного мышления, вызывает мистические откровения, сновидения и т. д., 2. визуальное восприятие: цвет, форма и т. д., 3. слуховое восприятие, 4. осязание, 5. вкус и обоняние. Эти ощущения равны в сакральном и профанном, только отношение к ним разное, вследствие чего приобретается и разный опыт. Сакральное потребление наркотиков отличает от профанного иная мотивация действия: общение с миром духов, перемещение в пространстве и во времени, познание мистерии рождения и смерти и т. д.

На основании анализа современной научной литературы и описаний русских путешественников и этнографов XVIII-XIX, посвященных Северо-восточной Сибири, А. Шаповалов делает вывод о наличии не только ритуального, но повседневного, массового весьма прозаического, потребления мухоморов у народов Сибири:

«Таким образом, приходится констатировать, что массовое потребление мухоморов у народов севера Сибири существовало вне связи с ритуально-обрядовой практикой, а в лучшем случае параллельно ей».

Этнографы XVIII в. (И. Георги) и XIX-XX в. (В. Богораз) подробно описывали не имеющие отношение к ритуальным практикам привычки употребления и характер мухоморного опьянения среди различных сибирских народов. Культура этих «примитивных» народов оставалась практически неизменной в течение тысячелетий. Поэтому, современная культура этих народов почти тождественна культуре прошлого. Таким образом, можно предположить, что и в архаичные времена, рядом с обрядово-ритуальным потреблением мухоморов, сосуществовало и бытовое.

Между тем профанное использование наркотических средств в доисторические времена народами, находящимися еще сегодня в стадии «примитивных» культурных и религиозных воззрений, лишь гипотеза, а сакральное потребление подтверждается археологическими открытиями.

Отечественные петроглифисты: Н. Н. Диков, М. А. Кирьяк, М. А. Дэвлет, дали достаточно полную картину распространения грибных ритуалов в Азии. Несмотря на критику их мифологической интерпретации грибовидных изображений, А. Шаповалов отмечает очевидный вклад ученых, он писал:

«Если их гипотеза верна, то на северо-востоке Азии начали употреблять мухоморы еще в конце III тысячелетия до н.э. и, традиция эта не прерывалась до этнографической современности».

Наиболее известные наскальные рисунки, связанные с культом мухомора в палеоенисейской и палеоазиатской культуре, так называемые «пляшущие человечки» из Саянского каньона Енисея и урочища Могур-Саргол и антропоморфные грибовидные фигуры из Пегтымельских петроглифов на Чукотке.

Исследователь Верхнеенисейских петроглифов М. Дэвлет не берется точно установить их датировку и предлагает временные границы в широких пределах – II-I до н. э. Исследователь Пегтымельских петроглифов Н. Дикову относит эти наскальные рисунки приблизительно к тому же времени, что М. Дэвлет Верхненисейские – к I тыс. до н.э., к усть-бельской культуре бронзового века.

И М. Дэвлет и Н. Диков отмечают параллели между Тувинскими (Верхнеенисейскими) и Пегтымельскими петроглифами. И находят следующие аналогии:1. изображение грибовидных фигур, 2. иногда двойных, или даже тройных грибов, 3. пляшущие человечки.

На основании всестороннего искусствоведческого анализа этих петроглифов в контексте мифологии и культуры, в сочетании с языковыми данными о возможной связи между чукотско-камчатскими и енисейским народами, в частности кетами, Н. Диков выдвинул гипотезу о происхождении чукчей и коряков от протоенисейцев:

«Вполне возможно, что предки чукчей (и коряков) пришли не только и не столько с южной части континентального Приохотья или близких континентальных районов, но и из более отдаленных районов южной Сибири, через Тайяр с верховьев Енисея».

Все это, в особенности кетская линия, хорошо согласуется с теорией об общем происхождении палеоиндейской и палеоазиатской культур: от протосибирской основы к палеоазиатским народам, а оттуда к палеоиндейским. Поверья о сакральных грибах, наряду с другими мифологическими и сказочными сюжетами, например, «вороньими» мифами, имеются как у палеоазиатских народов (кеты, ительмены), так и у палеоиндейских (месоамериканские индейцы: толтеки, ацтеки и майя, североамериканские индейцы).

Археолог М. А. Дэвлет отводит особое место этим наскальным рисункам среди многочисленных тувинских петроглифов и атрибутирует их как антропоморфные грибовидные изображения. Она пишет:

«Среди многочисленных петроглифов, разновременных и разнохарактерных по стилю и сюжету, выделяется стилистически однородная группа с изображениями пляшущих человечков в огромных широкополых шляпах. Такие рисунки антропоморфных существ, силуэтные, выполненные в точечной технике, встречены по обоим берегам р. Чинге и на противоположном берегу Енисея в урочище Могур-Саргол».

Основные персонажи этих наскальных рисунков – человечки. Головы людей практически не выделяются, их заменяют шляпы. Широкополые шляпы напоминают выпуклые шляпки грибов. Они покоятся на длинной шее, на одном из рисунков – шляпа двухъярусная: над огромной нижней шляпой возвышается другая – маленькая, напоминающая гриб на ножке. Шляпа, как бы одетая на длинную шею, также выглядит грибом на ножке. Таким образом, очевидно, что это люди-грибы. Второе, люди находятся в движении, вероятно, они танцуют. На трех рисунках повторяется одна и та же композиция: навстречу человеку идут животные. И последние, кроме непременного атрибута шляпы, человечки имеют неизменный сосуд у пояса.

М. Дэвлет комментирует эти сцены следующим образом:

«Можно высказать некоторые предположения относительно внутреннего содержания представленных на скалах сцен. Три композиции совершенно аналогичны: звери направляются к пляшущему человечку. Человек не охотится на зверей, хотя на одном из трех рисунков он изображен с натянутым луком. На петроглифах в сценах охоты человек обычно подкрадывается к зверю сзади, стреляет в убегающее животное. Иное дело на рассматриваемых рисунках (рис.1-3): животные направляются к человеку сами. Создается впечатление, что идут они против своей воли, упираясь, но все же идут, подвластные какой-то магической силе пляшущих человечков в грибообразных шляпах».

Эти наскальные рисунки отражают мифологические представления древних енисейских народов. Я предлагаю две интерпретации сюжета. Первая: звери, изображенные на рисунках, это – духи. Зооморфные духи – зрительно материализовавшиеся мысленные образы из путешествия человека-гриба. Грибовидный персонаж, скорее всего – шаман. Сосуд же у пояса – содержит отвар из магических грибов. Находящийся в экстазе шаман совершает ритуальный танец. Мирча Элиаде писал о танце:

«Исходной точкой всех этих мифологических и фольклорных традиций является идеология и техника экстаза, предполагающая «путешествие в духе». С древнейших времен классическим средством достижения экстаза был танец. Как и везде, экстаз делал возможным как «магический полет» шамана, так и нисхождение «духа», которое не обязательно подразумевало «одержимость» дух мог вдохновлять шамана».

Другая моя интерпретация близка трактовке образа человека-гриба, как гриба в человеческом облике, предложенная в связи с Пегтымельскими петроглифами М. Диковым.. В соответствии с мифологическими представлениями чукокото-камчатских народов, этот образ – антропоморфный мухомор, а не грибовидный человек. Е. Мелитинский писал, что к числу небесных (верхних) существ чукчи относят 22 «направления»: солнце, зенит, полярную звезду и т. д.:

«К «существам» причисляются также мухоморы, считающиеся особым «племенем». Мухоморы – источник наркотической ритуальной еды – играют большую роль в мифологии всех палеоазиатов (о мухоморных девушках, соблазняющих и уводящих охотников, рассказывается, например, в ительменских сказках, антропоморфные фигуры с грибными шляпками сохранились на наскальных изображениях в районе рек Пегтымель, Чукотка)».

Вероятно, рассматривая наскальные рисунки как изобразительное воплощение мифологии чукчей, Н. Диков опирается на исследования Е. Мелитинского.

А. Шаповалов о мифопоэтическом космосе чукчей и мухоморе:

«Мухомор как явление традиционной пищевой культуры естественно занял место в мифопоэтическом космосе потребляющих его народов. Наркотическая галлюцинация для архаического сознания также реальна, как и любое другое явление и, несомненно, требует поименования и объяснения. Так, у чукчей гриб персонифицировался в духа – мухомора, его представляли похожим на настоящий гриб – без шеи и без ног, с цилиндрическим телом и большой головой, хотя он мог являться в самых разнообразных формах. Он передвигался, быстро вращаясь. Духи-мухоморы, по представлениям чукчей, очень сильны, они прорастают сквозь камни и деревья, разрывая и кроша их. Они связаны с нижним миром, во всяком случае зачастую они водят своих почитателей в страну, где живут мертвые [Т.Я.Елизаренковка и В.Н.Топоров считают, что через мухоморный транс происходит контакт с верхним миром], в связи с этим они весьма опасны и коварны, они требуют от человека постоянного почтения к себе и окружающей природе, заставляют выполнять все их приказания, грозя за неповиновение смертью, зачастую выкидывают злые шутки, показывают некоторые вещи в ложном виде. (Богораз, 1991, с.140-141; он же, 1939, с. 5). У обских угров также существовало представление о том, что в мухоморе пребывает особый дух. По сообщению М.В. Шатилова: «пун» (мухомор – А.Ш.)... сообщает человеку особое состояние, когда он все знает, кто у него украл что-нибудь, кто обманул его и т. д.»

Употребляя мухоморы, люди легко входят в контакт с ними, обретают часть их мистической силы, иногда могут даже сами становиться (ощущать себя) грибами».

Следовательно, согласно мифологическим представлениям чукчей, мухомор – это дух, и шаман обладает возможностями персонифицироваться в дух мухомора. Таким образом, первая и вторая интерпретации не противоречат, а дополняют друг друга. Иными словами, наскальные рисунки изображают мухомор-дух, в который персонифицировался шаман.

Более того, в рамках мифологии палеоазиатских народов гриб – если не «творец», как культурный герой Ворон, то тоже своего рода божество, ибо шаманизм (в строгом смысле) отличает вера в духов, как в божественные субстанции. А. Шаповалов:

«В этой связи необходимо отметить, что у всех народов о которых шла речь выше, не было развитого шаманизма. У народов северо-востока был распространен домашний шаманизм, когда практических каждый мог совершать камлание, у обских угров он находился на стадии формирования, вбирая в себя всевозможные магические техники сновидцев, фокусников, ворожеев, прорицателей и сказителей. Не зря же в этих культурах мир духов вполне осязаем и контакт с ним вполне возможен для многих, если не для каждого. Именно на стадии смены двух систем транса – магической и шаманской и находились описанные народы в XVIII – XIX вв.».

Большинство человеко-мухоморов Пегтымельских петроглифов имеют не бесполый или мужской облик как тувинские, но ярко выраженный женский. Женщины напоминают «венер», т. е. самых ранних из известных нам скульптурных изображений Великих Богинь-Матерей. На их головах покоятся грибы на ножках. Головы, вероятно, тоже грибы. Итак, как и на тувинских петроглифах, на пегтымельских древние художники изобразили двойной и тройной гриб. Из «Истории Чукотки» Н. Н. Дикова:

«И не исключено даже, что эффектный канонический образ обнаженной пляшущей женщины, с двумя косами и серьгами и с чудовищно огромным грибом над головой является образом той самой матери диких оленей, матери-Земли, культ которой был широко распространен в прошлом у циркумполярных охотников на дикого оленя».

В связи с человеко-грибами Пегтымельских петроглифов важно вспомнить Богиню-гриб неолита, и шире – Великую Богиню. Согласно Т. Маккенне, еще 12 тыс. лет назад был известен культ рогатой Богини-гриба. Великая Рогатая Богиня – верховное божество, так называемого, Круглоголового периода.

В пустыне Сахара на юге Алжира, в районе – плато Тассилин-Анжер, сохранились остатки древнего города. Наскальная живопись в Тассилин-Аджер датируется периодом от позднего неолита до начала бронзового века. Среди наскальных рисунков выделяются изображения танцующих шаманов с грибами, зажатыми в руках и произрастающими у них из тела. Это – самые ранние известные изображения шаманов. Шаманов сопровождает большое количество скота. На некоторых фресках шаманы окружены геометрическими фигурами, вероятно, плодом своих галлюцинаций. Т. Маккенна:

«Скотоводческий образ жизни вполне установился вблизи древнего Ближнего Востока примерно 12 тысяч лет назад. Эти пастушеские племена несли с собой культ крупного рогатого скота и Великой Богини. Доказательством того, что такой культ у них существовал, служат наскальные изображения в Тассилин-Аджер, относящиеся к периоду, который ученые назвали Круглоголовым. Период этот назван из-за стиля изображения человеческой фигуры на этих рисунках – стиля, нигде более неизвестного».

На одном из рисунков из Инаоуанрхата в Тассилии изображен образ танцующей женщины, с распростертыми руками и вытянутыми, с обеих сторон головы, рогами. Это – воплощение Великой Рогатой Богини, предшественницы древнеегипетской Исиды. Еще до того, когда бык стал символом патриархатной культуры, собственно сам бык, бычья голова и рога были образами традиционно связанными с Богиней. В святилищах Анатолии, Крита, Древней Европы обнаружены бычьи атрибуты – священные символы Великой Богини. В жилищах и святилищах Чатал-Хююка они играли роль алтаря Великой богини. Особенно примечательны гигантские каменные головы быков с огромными замкнутыми рогами изображенные на стенах Чатал-Хююкского храма. На Балканах в поселении трипольской культуры у реки Рось найдена глиняная модель храма, украшенного бычьими рогами. Бык – сакральное животное минойского Крита, стоит вспомнить знаменитые священные игры с быками (taurokathapsia). Риан Айслер:

«В нашем традиционном подходе к культурной эволюции редко упоминается, что многое из наследия неолита сохранилось до наших дней. Как пишет Меллаарт, «тогда сформировалась основа, на которой строились более поздние культуры и цивилизации». Или, по определению Гимбутас, даже после того, как был разрушен мир, который они отражали, мифологические образы, созданные нашими предками из неолита с их культом Богини, «остались в качестве питательной среды для дальнейшего культурного развития Европы». Образы, традиционно связанные с Богиней, такие как бык, бычья голова или бычий рог, символизирующие силы природы, также перешли в классические, а затем и в христианские времена Бык был основным образом «языческой» патриархальной мифологии. Позднее в христианской иконографии рогатое божество из символа мужской силы превратилось в символ зла или Сатаны. Но в неолите рога имели совсем иное значение. Изображения бычьих рогов были обнаружены и в жилищах и святилищах Чатал-Хююка, где они образовывали жертвенник под изображением Богини. Сам бык здесь обозначает высшую власть Богини. Это символ мужского начала, но и он, как все прочее, исходит из всерождающего божественного лона – что графически запечатлено в Чатал-Хююкском святилище, где Богиня рожает бычка».

В другом месте она писала:

«В Чатал-Хююке, к примеру, я находим изображения беременной и рожающей Богини. Порой ее сопровождают могучие животные – леопарды и, чаще, быки. Символизируя единство всего живого, она сама иногда изображается как получеловек-полуживотное».

Почему Великая Рогатая богиня является Богиней-грибом неолита? Доказательства Маккенны строятся на связи галлюциногенного гриба, рогатого скота и помета: растущие на африканских пастбищах визионерские грибы, представители рода псилоцибе, можно было обнаружить исключительно на помете крупного рогатого скота.

Известно, что культ быка играл существенную роль в процессе его одомашнивания. Предлагая новый взгляд на человеческую эволюцию благодаря галлюциногенному грибу, Маккенна видит следующую зависимость приручения человеком диких животных и развивающихся контактов между людьми и грибами:

«Первые встречи между гоминидами и грибами, содержащими псилоцибин, могли на миллион или более лет предшествовать приручению крупного рогатого скота в Африке. И этот период в миллион лет люди не только собирали и ели грибы, но, вероятно, стали придавать им культовое значение. Но приручение диких животных (огромный шаг в эволюции человека), поставив людей в более близкие отношения с животными, повлекло за собой и расширение контактов с грибами, поскольку грибы эти росли только на помете крупного рогатого скота. В результате взаимная межвидовая зависимость (человек-гриб) обогатилась и углубилась. Это было время, когда зарождались религиозные ритуалы, появились календарь и натуральная магия».

Была ли Великая Рогатая Богиня Ближнего Востока предшественницей грибных Богинь Северо-восточной Азии? Культ грибной Богини неолита – лишь гипотеза, возникшая благодаря иконографическим изображениям Тассилии, и другим известным артефактам археологии и фольклора, связанным с культом Великой Богини-Матери. Наскальные рисунки Пегтымеля предполагают наличие у палеоазиатских народов грибной Богини Пегтымеля.

Очевидна культурная преемственность между палеоазиатскими и палеоиндейскими народами, но общность происхождения культур древних народов Северной Африки и Северо-востока Азии проблематична. Согласно Т. Маккенне, прослеживается связь между грибными церемониями доисторической Африки и грибными церемониями архаичной Центральной и Южной Америки. Может быть линия культурной преемственности: от Северной Африки к Центральной, и Южной Америки проходит через Северо-восток Азии?

О мифологии в древности, Маккенна, как и многие другие авторы: культурные антропологи, этнографы, мифологи, судит на основании артефактов археологии и фольклора, а также обычаев, и обрядов современных «примитивных» народов. Вряд ли, все древние ритуалы сохранились в первозданном виде до этнографической современности. Но, традиции – вне всяких сомнений. Т. Маккенна сравнивает тассильские грибные изображения с доколумбийскими перуанскими:

«Изображения, сходные с тассильскими, встречаются в доколумбийских перуанских тканях. На такой ткани шаманы держат какие-то предметы, которые могут быть грибами,а могут быть и какими-то инструментами для резки».

М. б. действительно человеческая жизнь зародилась на севере Африки? И аналогии в палеоиндейской и палеоафриканской культурах, объясняются через палеоазиатскую?

Предшествовали Тувинским (Верхнеенисейским) и Пегтымельским петроглифам бронзового века наскальные изображения антропоморфных грибов в искусстве каменного века в Испании, Приладожье и на реке Олекме. Протоенесейцы, предки камчатско-чукотских народов, связаны этнической, культурной и языковой общностью с финно-угорскими народами Приладожья. На одной из приладожских стоянок каменного века найдено костяное скульптурное изображение человека с грибовидной головой, обычно интерпретируемое как мифическое человекоподобное существо с двумя птичьими головами.

Согласно М. Гимбутас, третья (Курган III) и четвертая волна курганизация – «Поздний Курган или Курган IV» охватила значительную часть Европы, в их числе и Югославию. Среди раскопок времен бронзового века на территории Югославии – скульптурные изображения антропоморфных грибов.

Грибовидные изображения в Испании и Югославии – свидетельство общих корней палеоевразийского и протоенисейского населения.

Мухоморы на Северо-востоке Азии еще с праисторических времен – культовые грибы. Известно, что содержащиеся в мухоморах биоактивные вещества мускарин и микоатропин практически не расщепляются в организме и выводятся из него в растворенном виде. Поэтому моча не менее токсична, чем сами грибы. При отсутствии мухоморов северные народы употребляют мочу оленей. Уоссон полагал, что напиток «сома» приготовлялся из мухомора в смешении с мочой.

«Сома и моча» – классический мифологический мотив. Сродни ему и мотив «грибы и моча». В этой связи понятно культовое мифологические значение оленей для культуры народов общества охотников и собирателей. В подавляющем большинстве высеченных на камнях пегтымельских картин проявляется стремление охотника магическим путем овладеть зверем, среди этих зверей и рыб, особое место занимает олень.

В I тыс. до н. э. на Чукотке еще не было домашнего оленеводства, а лишь начинал развиваться морской зверобойный промысел. Изображение оленей, в особенности, наскальный рисунок с большой фигурой пасущегося оленя на центральном утесе, это элемент имитативной или гомеопатической (шире симпатической) магии. Магическое мышление древних основывалось на простом принципе «подобное производит подобное». Изображение оленя притягивало к охотнику реального оленя. Дж. Фрэзер писал:

«Великая роль гомеопатической и вообще симпатической магии в тех мерах, которые примитивный охотник или рыбак принимает для того, чтобы обеспечить себя обильной пищей. Многое делается им и его друзьями по принципу «подобное притягивает подобное», т. е. как преднамеренная имитация искомого результата».

Первобытное сознание видело в олене не просто животное, идущее в пищу, но – животное сакральное. Так как моча этого животного имеет свойства опьяняющего напитка из мухоморов.

Более поздние пегтымельские наскальные изображения отображают уклад жизни циркумполярных охотников на дикого оленя. Петроглифы представляют картину охоты на диких оленей в древней заполярной Чукотке. Весной на лыжах с собаками, осенью на плаву с помощью больших лодок и маленьких каяков с двухлопастным веслом, с копьем-поколюгой и гарпуном. Среди петроглифов Чукотки встречаются и символические изображения охоты на оленей: под оленем нарисовано только одно весло.

Из истории Чукотки:

«Прогрессивное развитие палеолитического и неолитического производства, ориентированного на сухопутную охоту и рыболовство, достигло на Чукотке своего апогея вместе с охотой на диких оленей на плавях и с переходом к морской охоте у палеоэскимосов о. Врангеля. Уровень камнеобрабатывающей техники, так же как и реалистическое искусство, проникнутое живостью зоркостью восприятия художника-анималиста и охотника, ничем не уступал мировым стандартам каменного века.

Общий для этих сначала палеолитических, а затем и неолитических племен Чукотки и Северной Евразии охотничье-рыболовческий уклад жизни способствовал самому широкому для каменного века развитию культурных связей, а это в свою очередь предопределяло одинаково высокий уровень культуры. Ни в чем почти не ощущалось тогда, что Чукотка была периферией ойкумены. Напротив, ее роль в распространении племен в Америку выдвигала ее в ряд ключевых позиций мира. Однако поздний неолит на Чукотке не сменился здесь достаточно развитым бронзовым веком. Лишь отдельные бронзовые изделия успели проникнуть сюда с Юга (мы их нашли в Усть-бельском могильнике), затем связи с Югом, где люди перешли к скотоводству и земледелию, постепенно заглохли, и ан Чукотку вернулся каменный век, между тем как всюду в Сибири наступал уже века железа. С тех пор на Чукотке началось заметное отставание в развитии производительных сил и производственных отношений».

Грибные и другие галлюциногенные культы у народов Америки

Обычай поедания галлюциногенных грибов у предков северных палеоазиатов распространился не только на Северо-восток Азии, но еще раньше на территорию Америки. Антропоморфные изображения грибов широко представлены в искусстве майя. На общность предков палеоиндейского и палеоазиатского населения указывают связи мифопоэтической и лингвистической традиции кетов и индейцев.

Вероятнее всего, отделившись от протоенисейцев, палеоиндейцы мигрировали в Северо-восточную Азию. Н. Диков писал:

«Это мог быть древнейший юкагирский и эскимосский клин этнический клин между родственными в отдаленном прошлом, восходящими к палеоенисейцам предками северо-восточных палеоазиатов и палеоиндейцами».

Обратимся к визионеру и антропологу, ученику мага и колдуна дон Хуана, культовому писателю Карлосу Кастанеде:

«Я даже сформулировал гипотезу, что это учение с помощью галлюциногенных растений пытается выудить у ученика согласие на первобытную интерпретацию мира. Я сказал ему, что формально я не назвал это «первобытной интерпретацией мира», а применил антропологическое выражение «взгляд на мир, свойственный обществу охотников и собирателей».

Первобытная интерпретация мира до сих пор свойственна коренным жителем Америки. Их мифопоэтический мир практически не изменился в течение тысячелетней истории. Это видно на примере памятников скульптуры месоамериканских индейцев майя и ацтеков, которые практически тождественны от V века до XV-XVI вв. и отражают неизменную картину мира.

Однако общество племен и народностей майя и ацтеков давно уже не были обществом «охотников и собирателей». Ацтеки к I в., майя к III в. построили сильные рабовладельческие государства. У майя подсетно-огневое земледелие играло главную роль, а рыболовство и охота – побочную. Основной культурой была кукуруза (маис).

У земледельческих народов Южной Америки мифы о появлении культурных растений занимают важнейшее место среди мифов о происхождении различных элементов окружающего мира. Известны четыре-пять основных мотивов: создание растений культурным героем или божеством, которые нередко учат людей выращивать растения и обрабатывать поля, рождение растения женщиной, превращения в растения и плоды частей тела или праха мифического персонажа или жертвы и т. д. С растениями связаны игры и танцы (танец картофеля или коки в Перу).

Не только у народов Центральной и Южной Америки, но и у племен и народностей Северной Америки с давних пор было развито земледелие, и, если это был не совсем крайний Север, и хоть какая-то возможность выращивать зерновые, то их выращивали. Растительные мифы и растительные культурные герои подтверждают древность занятий земледелием среди коренных жителей Америки. Согласно космогоническому мифу североамериканского племени хопи, от матери-кукурузы и отца-неба родились первый мужчина и первая женщина. В мифах земледельческих североамериканских племен (ирокезов, пуэбло, алгонкинов) существенное место занимают божества – олицетворения полезных растений («три сестры» – маис, фасоль и тыква – у ирокезов, мондамин – у алгонкинов). Эти растения, являясь важным элементом пищевой системы этих индейских племен, содержат некоторое количество триптаминов.

Травы семейства злаковых (Gramineae или Poaceae): кукуруза (Zea mays), овсяница красная (Festuca arundinacea) рис посевной (Oryza sativa), ячмень (Hordeum vulgare) – мелатонин, рис дикий (Zizania cacuciflora) – серотонин. Многие представители семейства Leguminosae (Fabaceae, бобовые) могут служить богатым источником ДМТ и его производных.

«Майя» принято называть группу племен и народностей, населяющую сегодняшнюю Юго-восточную часть Мексики, Гватемалу, Британский Гондурас. Рабовладельческое царство майя разделяют на Древнее царство (III-X вв.) и Новое царство (X-XVI). Между тем начало истории племен и народностей майя насчитывает несколько тысячелетий. Возраст странных каменных скульптур, которые нашли при археологических раскопках в Гватемале точно не известен. Первая наиболее древняя скульптура священный гриб из Каминальгую (Гватемала) датируется I тысячелетием до н. э. (речь идет о рубеже I тысячелетия и нашей эры). Этот гриб – мифический дух. Основание гриба – грибная ножка, которая, в свою очередь, увенчана грибной шляпкой. Несколько веков спустя – III-VI вв. н. э. мастерами из горных племен майя-киче будут изваяны новые грибы-идолы.

Грибы Psilocybe

Знаменитая «Хроника» испанского монаха-францисканца и путешественника-миссионера Бернардино де Саагуна (XVI в.) сообщает об употреблении в религиозных церемониях племенами ацтеков волшебного гриба teonanacatl, вызывающего опьянение и галлюцинации. Он писал:

«Эти грибы вызывали у них отравление, вызывали видения и возбуждали в них страсть… Они ели грибы с медом и, когда становились достаточно возбужденными под воздействием грибов, принимались танцевать, в то время как некоторые пели, а иные плакали те же, кто не хотел петь, сидел в своих жилищах, задумавшись; другим чудилось, что они умерли; кто-то видел, как их едят дикие звери; кому-то представлялось, что они стали пленниками; или, наоборот, что разбогатели и теперь у них много слуг; были и такие, которым казалось, что они совершили прелюбодеяние и им проломили за это головы…».

Испанский монах называет этот гриб порождением дьявола, но индейцы считали, что в нем заключена божественная сила, и «божественный гриб», «тело богов», «плоть богов». Индейцы верили, что употребление волшебного гриба способно превращать жрецов в ясновидцев и позволяет узнавать причины болезней и указывать на пути исцеления.

В Южной Америке для тех же целей использовались другие растения: лиана – древесная стелющаяся лоза Banisteriopsis caapi и B. Inebrians. Эти растения известны индейцам западной области Амазонки: в Бразилии, Колумбии, Перу, Эквадора, Боливии, под именем аяхуаска.

В 1929 году немецкий фармаколог Льюис Левин публикует работу, посвященную Banisteriopsis caapi. В год выхода последней книги Левина его соотечественник этнограф Теодор Кох-Грюнберг возвращается из путешествия по реке Амазонке, обнаружив там вызывающее телепатию растительное средство. Спустя десятилетия, в 1957 году, исследователи пришли к выводу, что выделенный химиками Э. Пьерро и М. Раймондом-Гаме из коры лозы Banisteriopsis caapi активный агент, названный телепатином, тождественен гармалину, извлеченному из вьюнка Peganum harmala. С тех пор за этим психоативным средством утвердилось название гармин.

Между тем, к какому семейству грибов принадлежит ацтекский теонанакатль, описанный испанским историком и употреблявшейся во всенощной грибной церемонии индейцев – веладе, не было известно до тридцатых годов XX столетия.

Поиски галлюциногенного гриба продолжались, но уже без особого рвения. Среди энтузиастов был этноботаник и астроном, живущий в Мексике иммигрант из Австрии Блас Пабло Реко, урожденный Блазиус Пайль Реко.

Реко увлекался миром звезд и исследовал роль, которую играли звезды в древних культурах. Модель мира и мифы современных ему индейских племен мало, чем отличались от древних представлений. Индейские целители и колдуны являлись прямыми наследниками древних видящих и употребляли в церемониях и повседневной жизни растения силы. Знания индейских племен: предчувствия, телепатия, разного рода видения будущего, прошлого и территориально отстоящего от них настоящего, пришли к древним через растения силы и осмыслялись современниками Пабло Реко тоже через растения силы. Устами дон Хуана Карлос Кастанеда, рассказал нам об особых знаниях толтеков:

«- Способ, которым толтеки вышли на путь знания – было вначале потребление растений силы, – ответил он. – Побуждаемые любопытством или голодом, или по ошибке они ели их, а поскольку растения силы оказывали на них свое воздействие, то было только вопросом времени, когда некоторые из них стали анализировать свои переживания. По моему мнению, первый человек на этом пути знания был смелым, но он очень ошибся».

Пабло Реко внимательно наблюдал использование растений силы среди местных племен и в 1919 году опубликовал статью, опровергающую общепринятое в науке мнение, что галлюциногенным растением индейцев был исключительно кактус пейотль.

Как сакральное растение пейотль привлек внимание ученых еще в конце XIX века. В 1887 году психофармаколог доктор Левин экстрагировал и испробовал на себе новое соединение. Через десять лет Артур Хефтер выделил и принял чистый мескалин. В 1915 году американский ботаник доктор Уильям Сэффорд в обращении к Ботаническому обществу в Вашингтоне указал на тот факт, что описанные францисканским монахом эффекты являются на самом деле результатом приема высушенного пейотля, но не грибов. Однако Пабло Реко доказал, что шаманы народов мистеков и масатеков используют в своих традициях, галлюциногенный гриб, а не пейотль. В 1937 году Реко посылает шведскому антропологу Генри Вассену пакетик с образцами двух растений. Одним из образцов были семена пиуле, визионерского вьюнка Ipomoea violacea, содержащего галлюциногенные индолы, родственные ЛСД. Другим образцом, к сожалению, распавшимся настолько, что нельзя было идентифицировать вид, был фрагмент теонанакатля, гриба содержащего псилоцибин. Реко начал изучать индольные галлюциногены Мексики. Он заложил основы двух направлений в исследованиях и в будущих научных открытиях. Вскоре оба направления будут объединены, благодаря швейцарскому химику-фармацевту Альберту Гофману, наконец, определившему характеристики обоих соединений.

Реко получил свой образец гриба от Роберта Вейтландера – европейского инженера, работающего в Мексике. На следующий год небольшая группа, среди которых были: дочь Вейтландера и антрополог Жан Бассе Джонсон, стали первыми белыми, принявшими участие во всенощной грибной церемонии – веладе.

Генри Вассен пересылает образцы Реко в Гарвард, где они привлекли внимание этноботаника Ричарда Эванса Шульца. Последний вместе со студентом-антропологом их Йелльского университета Вестоном Ла Барре публикуют ряд доказательств, указывающих на то, что теонанакатль – это психоактивный гриб. Впоследствии молодые ученые Шульц и Ла Барре стали видными исследователями культуры Центральной и Южной Америки и галлюциногенных растений этого ареала.

В 1939 году Шульц публикует работу «Идентификация теонанакатля, наркотического базидиомицита ацтеков». В ней автор предлагает разгадку тайны теонанакатля – гриба из класса базидомицетов, содержащего психоативные вещества. Сами же психоативные составляющие – псилоцибин и псилоцин, были выделены и синтезированы лишь в 1958 году Альбертом Гофманом.

Гофман получил материалы от французского профессора микологии Роджера Хейма, коллеги и спутника четы Уоссонов по «полевым экспедициям».

Гордону Уоссону и его жене Валентине тайну ритуального использования псилоцибиновых грибов среди мексиканских индейцев масатеков открыла индианка-курандера Мария Сабина. В 1955 году Валентина Павловна и Гордон Уоссон заслужили особое доверие, они были первыми белыми, не зрителями (подобно дочери Вейтландера и антропологу Жану Бассе Джонсону), но активными участниками секретных церемоний мексиканских индейцев. Другими словами, наряду с ними, поедали сакральные грибы.

Сопровождая Уоссонов в дальнейшие экспедиции, Роджер Хейм провел идентификацию гриба teonanacatl и доказал его принадлежность семейству Strophariaceae, роду Psilocybe.

Strophariaceae это -. Семейство этих грибов названо чешуйчатыми, так как в самой ранней стадии развития плодовое тело окружено тонкой внешней оболочкой, рвущейся в ходе роста, и оставляющей остатки на основании ножки, а у бледных поганок еще в виде отмывающейся чешуи на верхней стороне шляпки.

Чешуйчатые грибы, содержащие псилоцибин и псилоцин, схожи с ЛСД и относятся к соединениям индола.

Псилоцибин и псилоцин частично разрушаются в желудочно-кишечном тракте ферментом моноаминооксидазой (МАО), поэтому традиционно эти грибы употребляются многими народами и в разных культурах – натощак. А бытовые пользователи этих наркотических средств съедают их вместе с препаратами, подавляющими активность МАО, усиливая тем самым психоделический эффект, или рассасывают их во рту (бумажки с ЛСД, например).

В галлюциногенных грибах, содержащих псилоцибин и псилоцин, помимо индольных соединений, содержится и другой знаменитый галлюциноген: диметилтриптамин (ДМТ), основной компонент южноамериканских нюхательных снадобий. Однако его содержание составляет единицы микрограмма, кроме того, ДМТ при пероральном приеме теряет свою активность, поскольку разрушается МАО.

Культы индолосодержащих соединений, известных в тропиках Нового света со времен 3-х тысячелетней давности, живы до сих пор в шаманских обрядах в Оахаке (Мексика). Это культы, основанные на применении ДМТ, бета-карболиновой группы, включающей в себя гармин, а также сходный со спорыньей и содержащийся во вьюнках комплекс.

Аяхуаска

Галлюциногенные растения, которыми так щедры субтропики и тропики Нового света, были открыты европейской наукой довольно поздно. В XIX веке европейские исследователи-натуралисты начали возвращаться из своих путешествий по Америке с этнографическими описаниями жизни аборигенов. Среди них были и ботаники Ричард Спрус и Альфред Рассел Уоллес, которые обследовали бассейн Амазонки в 1850 году. В верховьях Рио-Негро Спрус оказался свидетелем, того, как группа индейцев изготовляла галлюциногенное ритуальное снадобье. Главным ингредиентом была лиана, которую он назвал «Banisteriopsis caapi». Спустя несколько лет, путешествуя по Эквадору, Спрус заметил, что то же растение используют при изготовлении галлюциногена под названием аяхуаска.

Аяхуаска сохранилась до этнографической современности как часть духовной жизни множества племен горных тропических лесов Южной Америки. Она применяется в драматических ритуалах совершеннолетия, включающих бичевание, а еще известна тем, что вызывает очищение, исцеление, видения и телепатические способности. Аяхуаска популярна и среди переселенцев в бассейне Амазонки, создавших свою этноботаническую лечебную систему. Кроме того, аяхуаска как исконный сакрамент американских аборигенов используется разного рода духовными группами и деноминациями Западной Европы и Америки. Они сочетают ритуальное употребление аяхуяски с христианским ценностями и обрядами: хоровым пением, пением а капелла христианских гимнов и. наряду с этим, с магическими практиками «примитивных культур»: общением с духами деревьев, камней и т. п. Стремление к общению с духами – важная особенность аяхуаски. Телепатические свойства этого галлюциногена способствуют интенсивному общению с органическим миром: одушевлению камней, деревьев, других минералов и растительности, плодотворному диалогу с ними.

«Аяхуаска» – слово индейцев кечуа, которое переводится как «вино мертвых», «вино душ», лоза смерти (Soga de muerte). Аяхуаской называют не только галлюциногенный напиток, но и основной ингредиент древесной лианы. Самый важный бета-карболинновый алкалоид лианы Banisteriopsis caapi серотонин – гармин.

Теренс Маккенна писал о свойствах гармина:

«Гармин – индол, но он не является явно психоделическим, если не употребляется в количествах, приближающихся к дозе, считающейся токсичной. Однако значительно ниже этого уровня гармин является эффективным ингибитором моноаминоксидазы (МАО) кратковременного действия. Поэтому такой галлюциноген, как ДМТ, который обычно бывает неактивным при приеме через рот, становится высоко активным при таком употреблении в сочетании с гармином. Местные народы Амазонки блестяще использовали эти факты в своем поиске способов доступа к магическим измерениям, являющимся ключевыми для шаманизма. /Richard Evans Schultes. «The Beta-Carboline hallucinogens of South America», Journal of Psychoactive Drugs 14.no. 3 (1982): 205-220/ Сочетая в аяхуаске растения, содержащие ДМТ, с растениями, содержащими ингибиторы МАО, они давно уже использовали фармакологический механизм – ингибирование МАО, неизвестный западной науке до 50-х годов нашего столетия

В присутствии гармина ДМТ становится высоко психоактивным соединением, которое поступает в кровоток и в конечном счете проходит гемоэнцефалический барьер и попадает в мозг. Там он весьма эффективно соперничает с серонином за место в си гленей связи. Состояние медленного высвобождения ДМТ длится от четырех до шести часов и является основой магического и шаманского видения реальности, характерного для аякуаскеро и их круга посвященных».

Галлюцинации, вызванные аяхуаской, носят не только зрительный, но и слуховой характер. Эти мистические переживания весьма гибки, и управляются за счет голоса и звука. Наследием культуры народов, употребляющих аяхуаску, является множество магических песен икарос. Сегодня в работе с европейцами современные аякуаскеро заменили их на христианские гимны и песни. Подобный опыт используется и на лечебных сеансах, на которых пациенты под руководством аякуаскеро-психотерапевта визуализируют звуки. Возникает состояние группового разума или телепатии.

Аяхуаска – не единственное название для галлюциногенных напитков, изготовляемых из коры лозы Banisteriopsis caapi. Существуют и другие местные названия напитков: яг, яхе, пинде, дапа.

В Бразилии, Колумбии, Венесуэле, с той же целью, используется кора других видов: дерева Вирола (Virola calophylla, V. Callophylloidea и V. theidora). В нем содержится все тот же ДМТ. Порошок Виролы употребляется некоторыми племенами бассейна Амазонки в погребальных ритуалах, в ходе которых его съедают вместе с истолченными костями умерших. С. Гроф писал:

«Среди южноамериканцев популярны нюхательные порошки кохобп, приготовляемые из сока Virola theiodora или Vircla cuspidata, и эпена из Virola calophyIla или Virola thieodora. Порошки виролы часто используются индейцами районов Амазонки в Beнесуэле, Колумбии и Бразилии для общения с миром духов, диагностирования и лечения болезней, предсказаний, гадания и других магических и религиозных целей. Кактус Сан-Педро (Trichocerus pachanoi) в своем действии подобен пейоту, в нем также есть алкалоид мескалин. Он используется шаманами Эквадора в течение более чем трех тысячелетий для предсказания и целительства».

ДМТ

Ричард Эванс Шульц – ботаник, с самого начала своей научной работы сосредоточил свое внимание на психоактивных растениях Южной Америки, он исследовал Banisteriopsis caapi и теонанакатль, открыл растительного происхождения нюхательную смесь ДМТ. За несколько десятилетий группа Шульца в Гарвардском университете собрала этнографические, фармакологические и медицинские материалы, которыми и поныне пользуются те, кто заинтересован в исследовании психоделических веществ. Именно в Гарварде, и благодаря Ричарду Эвансу Шульцу, родилась наука этнопсихофармакология. Именно в Гарварде, начинал свой путь социоисследователь, визионер и культовая фигура контркультуры Тимоти Лири.

Закончив работу над пейотлем и грибами, Шульц обратился к потребляемому в Оахаке вьюнку. И в 1954 году ученый публикует свою работу о шаманских снадобьях Амазонки, об органическом ДМТ. Галлюциногенные компоненты вьюнков – эргин и изоэргин, близки компонентам спорыньи (растению, из которого изготавливают ЛСД). Спорынья на латыни – ergot, это растительного происхождения фармакологическая основа ЛСД и ДМТ.

В 1956 году чешский химик Стивен Жара синтезировал ДМТ. Это – один из самых сильных галлюциногенных наркотиков. Индейские племена используют растительный ДМТ в качестве нюхательной смеси, в бытовой психоделической культуре синтетический препарат ДМТ курят или принимают инъекционным способом.

ЛСД

Накануне Второй мировой войны, в 1938 году, в нейтральной и благополучной Швейцарии, в Базельской лаборатории фирмы «Сандоз», занимался обычной рутинной работой химик Альберт Гофман. В то время, пытаясь создать новое лекарственное средство для облегчения родовых схваток и деторождения, он вел эксперименты на спорынье. Гофман синтезировал татрат диэтиламида d-лизергиновой кислоты – ЛСД-25. Зафиксировав завершение синтеза, и занеся соединение в каталог, он поместил его в хранилище. Там, к великому счастью, оно и осталось почти на десять лет. Миновало время разгула нацизма в Европе, и в 1947 году ЛСД-25 стало известно научной общественности, благодаря публикации в специальной литературе сообщения об открытии Гофманом активного на уровне микрограмма метагаллюциногена.

16 апреля 1943 года Альберт Гофман закончив рано работу, отправился на велосипеде домой. Он еще не знал, что, соприкасаясь с веществом без перчаток, уже получил дозу ЛСД. Из книги Альберта Гофмана «ЛСД: мой трудный ребенок»:

«Я вынужден был прервать работу в лаборатории после обеда и отправиться домой, побуждаемый заметным чувством беспокойства в сочетании с легким головокружением. Дома я прилег и погрузился в подобное сну состояние какого-то не лишенного приятности опьянения, характеризующегося крайне стимулированным воображением. В этом состоянии с закрытыми глазами (дневной свет казался неприятно слепящим) я наблюдал непрерывный поток фантастических картин, экстраординарных образов с интенсивной калейдоскопической игрой цвета. Где-то часа через два это состояние прошло».

Альберт Гофман вошел в историю фармакологии двумя гениальными открытиями: синтез и определение характеристики ЛСД, и изоляцией и определением структуры псилоцибина и пслоцина. Ученый как бы связал воедино все предшествующие поиски в этих направлениях: индольные галлюциногены Мексики (волшебные грибы) и галлюциногенные индолы, родственные ЛСД. Выделив из грибов алкалоиды псилоцибин и псилоцин, Гофман подводит итоги уоссоновским открытиям псилоцибиного грибного комплекса, семейства Strophariaceae, рода Psilocybe.

С 1947 по 1960 год были изолированы, охарактеризованы и исследованы главные индольные галлюциногены: ЛСД, ДМТ, псилоцибин и псилоцин и гармин.

Шестидесятые годы на Западе – время бурного интереса к психоделическому миру, время рождения и формирования в рамках современного западного общества психоделической культуры. ЛСД и другие психоделики, еще в большей степени, чем каннабис, разрушают общепринятые ценности буржуазного общества: регламентацию жизни, конкурентную основу, растворяют границы сознательного и бессознательного, и подталкивают человека к более гармоничному состоянию: родства с природой, одаривают мистическими прозрениями и возвращают к предшествующему опыту человечества, к миру архаичного. Дадим слово Теренсу Маккенне:

«Чтобы понять роль психоделиков в 60-х годах, мы должны припомнить уроки предыстории и ту важность, которую древние люди придавали растворению границ в групповом ритуале, основанном на потреблении галлюциногенных растения. Эффект этих соединений главным образом психологический и лишь отчасти обусловлен культурой: фактически соединения эти действуют как растворяющие, снимающие культурную обусловленность любого рода. Они форсируют разрушающий процесс реформирования общественных ценностей. Подобные соединения следует признать агентами, способствующими снятию обусловленности, раскрывая относительность общепринятых ценностей, они становятся мощными силами в политической борьбе за направление эволюции социальных образов.

Внезапное внедрение такого мощного агента снятия обусловленности, как ЛСД, имело эффект создания массового отступничества от общепринятых ценностей, в особенности основанных на иерархии владычества, приуроченной к подавлению сознания и опознавания».

ЛСД это – страшная сила разрушения общепринятых ценностей, сила, освобождающая бессознательное и не только отдельной личности, но и общества и общественного уклада. Если верить Мартину Ли и Брюсу Шлейну – авторам «Кислотных грез», этими особенностями не преминуло воспользоваться ЦРУ. При помощи ЛСД в шестидесятые годы в США, «ЦРУ организовало серию тайных операций, предназначенных для раскола, дискредитации и нейтрализации новых левых». Интересно, что КГБ, несколько позже, в конце семидесятых, начале восьмидесятых годов, весьма успешно использовал амфетамины в тех же целях: разобщения диссидентствующих неугодных групп и кружков, провокаций, доносов, шантажа и т. п.

Галлюциногены расширяют сознание, и именно в этом заключается их опасность для общества, с его программами и регуляциями, но также существует реальная опасность галлюциногенов для индивидуума. Галлюциногенам свойственны, так называемое «flash back» – возвратное действие. Усиливая и обостряя пластическое, визуальное восприятие они могут вызвать неконтролируемые галлюцинации, тот trip из которого можно никогда не вернуться. Поэтому существуют многочисленные рекомендации по правильному употреблению этих веществ: от Тимоти Лири и до наших безымянных современников, фанатов психоделической культуры.

Первым психоделическим опытом Тимоти Лири были волшебные грибы, и это первое соприкосновение с псилоцибином в Мексике заставило Лири задуматься над своей общественной и эзотерической миссией, которую он позже сформулировал как «планетарную миссию».

Тимоти Лири начинал свою работу по исследованию психоделиков в Гарвардском Университете в рамках псилоцибинового проекта, но, по финансовым соображениям, эти исследования в итоге сосредоточились в основном на ЛСД.

Тимоти Лири – пророк, гуру, визионер, культовая фигура психоделической культуры. Его имя в общественном сознании прочно связано с теорией и практикой приема психоделиков, и в первую очередь, ЛСД. Кроме того, Лири был и философом, и психологом. Психологический вопросник, составленный Лири и известный как «Интерперсональный диагноз Лири» (Leary Interpersonal Diagnosis) направленный на выявление значимых для взаимодействия с другими людьми свойств личности, применяется до сих пор. В шестидесятые годы «Leary Interpersonal Diagnosis» использовался не только психологами, но и спецслужбами: ЦРУ, ФБР, теми самыми ведомствами, которые в семидесятые годы дружно организовали травлю его автора.

Итак, Лири-психолог – автор научных работ о трансперсональной диагностике и межличностном поведении в терапевтических группах, Лири-философ, гуру психоделической культуры, виртуал, участник кибердвижения – автор работ о практике приема психоделиков и технократических утопий, героический участник-создатель интернетшоу собственной смерти от рака пристательной железы. «Акт умирания – это главное дело моей жизни» – заявил профессор в интервью «Дейли телеграф». «Моя смерть будет первой интерактивной смертью в киберпространстве». Психоделики открыли Лири «искусство смерти» и он, прошедший и осмысливший эзотерический опыт смерти, и владеющий «искусством жизни», поставил мистерию своей смерти. Лири воспользовался «life camera», водрузив видеокамеру в своем доме, чтобы каждый желающий через Интернет мог увидеть и быть причастным процессу его умирания. Лири закончил свой земной путь 31 мая 1996 года.

Еще в 1964 году в фундаментальной работе «Практика приема психоделиков. Руководство, основанное на Тибетской Книге Мертвых». (авторы: Тимоти Лири, доктор философии, Ральф Мецнер, доктор философии, Ричард Альперт, доктор философии) и посвященной Олдосу Хаксли, Тимоти Лири приблизился ко всем испытываемым человеком в момент смерти ступеням: промежуточною фазу, длящуюся сорок девять (семь раз по семь) дней, и фазу перерождения в новую телесную оболочку.

Из «Практики приема психоделиков»:

«Эзотерический, сокрытый смысл учения, раскрываемый этим руководством, говорит о том что смерть, описываемая в Книге Мертвых имеет отношение не к телу, а к сознанию».

В интервью журналу «Роллинг Стоун» Лири говорил:

«Существует строгое табу, запрещающее эксперименты с человеческим мозгом. До Возрождения существовало строгое религиозное табу на изучение того, как действует тело. Это задержало прогресс в медицине и биологии на столетия. Сходный вызов брошен людям сейчас. Я должны узнать, как действует мозг. Именно этим я занимались в Гарварде и Миллбруке в 60-е. Психоделическое движение было движением исследования разума. Никто из нас на самом деле не понимал, что происходило, когда я принимали психоделические наркотики, поскольку я использовали мистический язык прошлого – индусские понятия вроде «сатори» и «самадхи», оккультные понятия вроде «озаренье» и «трансцендентальное» Я не пользовались научными метафорами для понимания того, что я открывали».

Тимоти Лири был экстравагантной и эксцентричной фигурой. Он разительно отличался от своих современников и коллег по психоделическим научным экспериментам: Ричарда Эванса Шульца и Гордона Уоссона. Теренс Маккенна отмечал:

«Сомнительно, чтобы Лири или Шульц находили друг в друге много сходного. Они едва ли могли быть более разными – сдержанный брамин, ученый-ботаник Шульц и трикстер-шаман и социоисследователь Лири».

Вряд ли Уоссон симпатизировал Лири. Они были такими разными. Гордона Уоссона отличала абсолютная «нормальность», и, казалось бы, в его пути была какая-то «нормальная» закономерность. В метаморфозе, которую он проделал, от банковского служащего до основателя науки этномикологии, даже в ней была некая последовательность, умеренность и повседневная обыденность. Уоссону не нравился ажиотаж вокруг психоделиков в среде контркультуры, да, сама контркультура тоже, он не был поклонником поколения «детей-цветов». Между тем Лири был одним из вдохновителей и пророком этого поколения и этой культуры.

Молодые бунтари 60-х дожидались своего пророка и, наконец, дождались. С легкой руки пророка Тимоти Лири поколение «детей-цветов» прочно «подсело на кислоту». Его благословил на путь «психоделического гуру» умирающий Олдос Хаксли, с ним подружились лидеры битников Аллен Гинзберг, Джек Керуак, Уильям Берроуз и Артур Кестлер. Культовые калифорнийские рок группы Grateful Dead и Jefferson Airplane клялись ему в верности на своих концертах-бдениях. Сам Лири регулярно появлялся перед многотысячными сборищами хиппи — одетый в нечто наподобие хлопчатобумажной пижамы, обвешанный «фенечками», он провозглашал свою культовую фразу: «Включайтесь, настраивайтесь и отпадайте!» (Turn on, tune in and drop out!), превратившуюся в расхожий лозунг «поколения мира и любви».

В феврале 1970 года Лири предъявили обвинение в хранении и распространении наркотиков. Через несколько месяцев он убежал из тюрьмы и на несколько лет исчез. О нем доносились самые невероятные слухи. Поговаривали о связях с левой террористической группой Weathermen Underground (якобы и организовавшей его побег), о том, что его видели в Алжире с лидером экстремистской организации «Черные пантеры» Элдриджем Кливером, также находившимся в бегах. Как ни странно, эти слухи впоследствии подтвердились, хотя сам Лири распространяться об этом не любил. Агенты американских спецслужб настигли беглого профессора в Афганистане в 1973 году. В наручниках он был препровожден на родину, где ему прибавили новый срок за побег. И тут произошел некий сбой: «революционный романтик» неожиданно проявил себя циничным прагматиком и предателем собственных идеалов. По версии, достоверность которой совсем недавно была окончательно подтверждена, он пошел на сделку с властями: «сдал» организаторов своего побега, более того — обязался и впредь «стучать» на своих диссидентствующих приятелей и поклонников. В награду ему обеспечили досрочное освобождение. На свободу профессор вышел седобородым, присмиревшим и полузабытым. Бунты 60-х отгремели, начались совсем другие времена. Вчерашние друзья и последователи либо вымерли, не выдержав безграничного расширения сознания, либо взялись за ум, подлечившись и постригшись, остепенились.

Психоделическая субкультура подавляется в США, начиная с 1966 года, в октябре этого года ЛСД было объявлено вне закона. Интересно, что в СССР через год после этого псилоцибин относят к разряду наркотиков. А все грибы, содержащие псилоцибин и псилоцин, объявляются наркотиками в России лишь в 1993 году, во времена «новой волны» «кислотной культуры».

Чем же страшна для общества психоделическая культура, основанная на практике приема психоделиков растительного происхождения. Она, по мнению Маккенны, враждебна ценностям «общества владычества», ибо возвращает их потребителей к непреходящими ценностям культуры Архаичного: гармонии человека с растениями-галлюциногенами. Другими словами, все иерархические ценности и представления переворачиваются: «верх» превращается в «низ» и наоборот. Возникает совершенно иной мир, чуждый современной культуре, иные отношения с прошлым, настоящим и будущем, иное отношение ко времени. Интересно, что в языке индейцев нет прошлого, настоящего и будущего времени. Ибо в этой «примитивной культуре» модель мира – другая, столь отличная от «цивилизованной». Посвященный может проникать в духовные сферы и овладевать искусством чтения в «космической хронике» человеческих судеб. А в этой «хронике» прошедшее, настоящее и будущее составляют единое целое во времени.

Trip, путешествие во времени и пространстве не имеет границ, поэтому и расширяется сознание при приеме психоделиков. Эксперименты с психоделиками направлены на исследование разума. В интервью корреспонденту «Ролинг Стоун» Лири очень хорошо сказал об отличие растительных психоделиков и других более современных, модных наркотиков:

«Наркотики, популярные сегодня – кокаин, «колеса», «экстаз», «Ева», «Венера» – направлены на изменение настроения, а не на расширение сознания. Они могут и развлекать, если обращаться с ними благоразумно. Но мы по-прежнему должны узнать, как передать то, что мы переживаем. Давайте быть честными: будут и новые, улучшенные наркотики и волны внутренних исследований».

Психоделической культуре свойственен «поток сознания», литература «потока сознания» не связана на прямую с этой культурой, но та и другая изучают человеческий разум, его бессознательное. Психоделическая культура – культура группового разума и группового переживания, эго в ней растворяется и перерождается. При приеме психоделиков растительного происхождения происходит своего рода эзотерическая трансформация. Вследствие экстаза наступает благодать. Познавая искусство жизни и искусство смерти, индивидуум и общество учатся жить здесь и сейчас.

В то же время, психоделики опасны для некоторых индивидуумов и некоторых обществ. Я имею в виду вовсе не ту опасность, которую видит в психоделиках современное буржуазное, постиндустриальное общество. А опасность эзотерическую. Дон Хуан рассказывал Кастанеде о неправильном обращении древних толтеков с растениями силы, о злопоутреблении своими парапсихологическими способностями, полученными, в том числе при общении с этими растениями. В общем, и главном, тоже самое произошло и с эзотериками-нацистами, в том числе и самим Адольфом Гитлером. Свои эзотерические знания и мистический опыт, полученный благодаря мескалину и другим наркотикам, они использовали во вред обществу, совершив преступления против человечества и человечности.

Пейотль. Мескалин

Хорошо известно о страсти Гитлера к магии, оккультизму языческой истории древних германских и нордических племен..

Большую роль в судьбе Адольфа Гитлера сыграла эпическая поэма «Парсифаль» Вольфрама фон Эшенбаха (1200), по мотивам которой Рихард Вагнер написал одноименную оперу.

Историей Грааля Адольф Гитлер увлекся еще в начале десятых годов. Грааль… Это – чаша Грааля, последний сосуд из которого пил Иисус в ночь «Тайной вечери», это – рыцарь Грааль, который при дворе короля Артура отправился на поиски этой священной чаши. Грааль – это и философский камень. С годами интерес Гитлера к этой истории не ослабевал: во время войны Гиммлер даже снарядил экспедицию на поиски священной чаши Грааля.

Книга «Парсифаль» фон Эшенбаха явилась поводом к сближению между Гитлером и владельцем венского книжного магазина Эрнстом Претцше, сыгравшим важную роль в «духовном» становлении юного Адольфа.

Претцше вырос в немецкой колонии в Мехико. Отец этого странного человека: оккультиста, алхимика и астронома, держал аптеку, а в свободное время отдавался изучению верований и магических ритуалов ацтеков. По возвращении на родину Претцше-младший стал ярым сторонником вагнеровского пангерманизма.

Претцше объяснил Гитлеру, как читать в «космической хронике» без применения черной магии. Он и посвятил его в теорию секретного «чтения» посредством священное кактуса ацтеков пейотля. Проведя большую часть своей жизни Мексике, Претцше рассказал Гитлеру о мифологии ацтеков и магических свойствах пейотля, открывшего ацтекам способность к ясновидению. Гитлер решил начать свое проникновение в высшие сферы самым коротким путем – через наркотик. Но Претцше не спешил давать ученику пейотль, он считал, что прежде, чем тот примет наркотик и приступит к познанию трансцендентных реалий Грааля, нужна определенная подготовка: воспитание концентрации, медитативная практика, контроль над эмоциональной жизнью, усмирение вожделений. Приблизительно в это время, в Мюнхене, будущему фюреру посчастливилось познакомиться с потомственным травником Гансом Лодцем.

Лодц был тем человеком, который по просьбе Гитлера, приготовил ему настой из полученного от Эрнста Претцше пейотля. В Вахау, что расположен в окрестностях Мюнхена, у вод Дуная, вдали от городского шума, в хижине отшельника Ганса Лодца, Адольф Гитлер, приняв средство, расширяющее сознание, совершил свой первый трансцендентный trip. Прошедший эзотерическое обучение у Претцше, он понимал, что при подобных опытах необходим строгий контроль над сознанием, т. к. неизбежная его трансформация подвергает человека риску полного растворения в потоке трансцендентного, другими словами, риску уничтожения самоидентификации.

Соединясь с трансцендентным разумом человеческое бессознательное открыто для получения состояния, которое можно назвать «благодатью». Визионеру в его путешествии все грезится исключительно «новым» и «удивительным». «Это абсолютное создание себя заново» считал Олдос Хаксли. Духовное восприятие, имевшего несомненные медиумические способности Адольфа Гитлера, посредством мескалина открыло ему «двери восприятия», но это состояние будущего фюрера благодатью назвать было нельзя. Напротив, видения Гитлера, контролируемые его могущим, но психопатическим разумом, были направлены на определение своей роли в истории человечества. Ему открылись фрагменты своих предыдущих реинкарнаций. Это была небесная мифология: символическое отражения далеких событий Средневековья, связанных с поисками Грааля.

Когда-то, при первом прочтении «Парсифаля», Гитлер был удивлен, что в нем содержатся явные и скрытые ссылки на реинкарнацию. Он полагал, что христианское наследие, как и вся иудо-христианская культура, чуждо идее перевоплощения, что законы кармы являются исключительной прерогативой восточных религий: индуизма, буддизма и т. д.

Посредством мескалина Гитлер понял, что книга фон Эшенбаха, это – посвятительный документ громадной магической силы, он осознал пророческий пафос и оккультную сущность «Парсифаля». Другими словами, Адольф Гитлер в романе о Граале видел некое пророческое предсказания событий, которые произойдут в XX веке. Гитлер верил, что все персонажи века IX воплотятся в ином физическом теле в веке XX. А самого себя он ощущал наследником рыцаря Грааля. Между тем в своих мескалиновых видениях, которые стали для него своего рода руководством к действию: созданию нацисткой неоязыческой мифологии с элементами христианских реалий и образов, Гитлер был воплощением и другой исторической фигуры, он принял облик вагнеровского Клингзора (Ландольфа Капуанского). Ландольф Капуанский – демоническая фигура, маг, Антихрист. Так чаша Грааля, кубок из которого последний раз перед смертью пил Христос, «в руках» Гитлера превратилась в чашу Антихриста.

В больном сознании Гитлера перемешалось прошедшее, настоящее и будущее. То, что, являясь результатом психоделического опыта, составляло единое гармоничное целое во времени, в культуре и мировосприятии индейцев, в идеологии нацизма приобрело зловещую окраску психопатологического: расщепление индивидуального сознания в космическом трансцендентном разуме мирового зла и вселенского безумия.

Секрет гитлеровского проникновения в оккультный мир – это магические практики, основанные на мескалиновом опыте. То, что мы называем преступлениями нацизма «против человечества и человечности», по сути своей, – ритуальные обряды. Концлагеря и газовые камеры: «окончательное решение еврейского вопроса», уничтожение цыган, разного рода этнические и иные «чистки», все это, ни что иное, как человеческие жертвоприношения, массовые ритуальные убийства. Подобно ацтекам, герб, которых украшал орел, сидящий на кактусе пейотль, нацисты с двуглавым орлом и свастикой, и другими магическими символиками, типа эмблема СС, состоящей из двух рун, приносили жертву жаждущим крови богам. Это все германское неоязычество, основанное на нордической мифологии и кровавом культе ацтеков. Все это превратно понятая модель мира исконных месоамериканских народов, культура которых во многом обусловлена потреблением психоделиков, в частности, мескалина.

Массовые человеческие жертвоприношения появились у народов Центральной Америки в конце классического периода (классический период первые века до н. э. – 9 век н. э.), совпадающего с появлением раннеклассовых городов-государств. В нацисткой Германии это Третий рейх. И там и там строгая иерархия. Специалист по месоамериканской мифологии Р. В. Кинжалов писал:

«В конце классического периода у народов Центральной Америки создается мифологический комплекс, основанный на представлениях о необходимости регулярно поддерживать жизнь божеств человеческой кровью. Особо важное значение придавалось «кормлению» бога солнца, чтобы он мог совершать свой каждодневный путь по небу».

Начало интереса современной западноевропейской психофармакологии к галлюциногенам, используемым аборигенами Америки, положил предпринявший в конце XIX века путешествие в США Льюс Левин. Первым галлюциногенным растением, которое попало в исследовательские руки Левина, был кактус пейотль. По возвращении в Берлин Левин привез с собой головки-бутоны пейотля, полученные от компании «Парк-Дэвис» из Дейтройта. Левин экстрагировал и испытал на себе новое соединение. В результате этих экспериментов Левин публикует статью – научное исследование о влиянии мексиканского кактуса на мозг и нервную систему человека. Затем в 1886 году выходит его книга – первое систематическое исследование кактуса, которому впоследствии было дано имя Левина – Anhalonium Lewinii.

Через десять лет филадельфийский врач и новеллист Сайлас Уэйр Митчелл стал первым, кто описал пейотное опьянение. В этом же году Артур Хефтер, соперник Левина, стал первым человеком выделившим и принявшим мескалин в чистом виде.

Мескалин – это визионерский амфетамин, выделенный из пейотного кактуса Lophophora williamsii. По своей химической структуре мескалин относится к группе амфетаминов, по воздействию на организм – к галлюциногенам. Этот вид кактуса в течение нескольких столетий используется традиционно вплоть до этнографической современности индейцами Соноры из Мексики. В Перу мескалин извлекали не из пейотля, а из других видов кактуса, и его применение насчитывает несколько тысячелетий.

Психолог и один из первых сексологов Хэвлок Эллис, по примеру Уэйра Митчелла, испробовал действия мескалиана и оставил описание своих видений. И тот и другой в своих описаниях отмечали сверкающие драгоценности, яркие цвета, узоры, необычные, неизвестные дали, похожие на что-то, и между тем никогда невиданные ранее. Все это проходило перед их глазами за несколько волшебных часов. Это был – «искусственный рай», более мощный, чем «искусственный рай» конопли и опия. Вполне естественно, что мескалиновые грезы привлекли внимания творчески одаренных личностей, как когда-то опиум и каннабис романтиков и символистов. Это были представители нового направления в искусстве и нового поколения – сюрреалисты Среди поклонников мескалина, было больше художников и кинематографистов – Сальвадор Дали, Андре Массон и др., чем литераторов и поэтов. Обусловлено это тем, что психоделики способствуют визуальному, пластическому мировосприятию. Личность ищет соответствующие его мироощущению средства выражения – средства изобразительные, а не вербальные. Мир сюрреалистов, это мир бессознательного, открытый Зигмундом Фрейдом на рубеже XIX-XX вв. Последователь Фрейда Карл Юнг, увидел в этом бессознательном еще и архетипы, возникла целая мифологическая школа психоаналитиков. Доктор Курт Берингер, ученик Левина, знакомый с Германом Гессе и Карлом Юнгом, стал отцом психоделической психиатрии. В 1927 году Берингер опубликовал свою работу «Мескалиновое опьянение».

Я не знаю, читал ли Гитлер эту книгу, был ли он знаком со статьями, книгами Льиса Левина и его школы, но вне всяких сомнений Гитлер был великим экспериментатором, использующим достижения оккультной науки и психоделической практики для достижения власти. В тоже время, Дитрих Эккарт – один из организаторов «Общества Фуле», использующего галлюциногены в своих занятиях неоязыческой магией, несомненно, читал статью Л. Левина, и именно она привлекла его внимание к мексиканскому кактусу, и был знаком с открытиями современной науки в области растительных и синтетических наркотических препаратов.

Дитрих Эккарт – поэт, драматург, журналист, представитель мюнхенской богемы, знакомится с Гитлером в 1920 году, а в 1923 г. становится одним из семи учредителей национал-социалистчиеской партии. Подобно Гитлеру, Эккарт проделывал трансцендентные опыты с применением наркотиков. Будучи морфинистом, Эккарт неоднократно проходил детоксикацию, что не мешало ему пробовать и другие наркотики. С каждым разом, как это водится, Эккарт все тяжелее и тяжелее переносил абстиненцию, что в результате и привело его к длительному лечению в психиатрической больнице. Здесь ему удалось поставить на сцене некоторые из своих пьес, в которых играли душевнобольные пациенты клиники. Сюжеты пьес были почерпнуты из германских сказаний и легенд о священном Граале и Копье судьбы. Эккарт вне всяких сомнений был человеком одаренным: позднее он сделал великолепный перевод пьесы Генриха Ибсена «Пер Гюнт», его сочинения на тему нордической мифологии не лишены таланта и новизны. Кроме германской мифологии и расовой идеологии, любимой темой Эккарта был ислам. Эккарт много путешествовал по Северной Африке и владел серьезными знаниями об архитектуре и религиозной символике ислама. Он обладал обширными знаниями и о мусульманском влиянии на европейскую культуру Средневековья и посещал памятники средневековой исламской культуры в Испании. Эккарт был неистовым «путешественником» и в области психоделических путешествий: энергетические центры его астрального тела активизировались непроизвольным образом даже без употребления психоделиков. Вероятно, его посещали flash back´и, результатом являлось эмоциональное исступление, то, что унаследовал от Эккарта Гитлер – невероятное красноречие (слово в любимой книге Гитлера «Парсифаль» называется оружием, мечом). Слово-меч и стало одним из источников власти Гитлера. Своим исступленным красноречием, граничащим с эпилептическим припадком, Гитлер вызывал у слушателей необычайно сильные эмоции.

В год создания нацистской партии, «выполнив долг» перед историей Германии: оказав серьезное влияние на духовное формирование будущего фюрера, открыв ему «третий глаз», и создав партию с эксплицитными и имплицитными задачами и дискретной миссией, партию, с разными степенями посвящения – в экзотерическими и эзотерическими, профанные и в сакральные знания, партию, изменившую весь ход мировой истории, Дитрих Эккарт спокойно умирает от последствий отравления ипритом на Западном фронте Первой мировой войны. Авторы книги «Утро магов» писали:

«Нам кажется бесспорным – надеемся, часть нашей убежденности передалась и читателю, – что сам Гитлер был вдохновлен не тем, что он выражал, не простенькой внешней теорией национал-социализма. Гитлера увлекали силы и учения, плохо скоординированные между собой, и поэтому бесконечно более страшные».

«Общество Фуле (Туле) – тайное общество посвященных, находящееся в связи с невидимым, мистический центр нацизма. Кроме Эккарта, в «Общество» входили: архитектор Альфред Розенберг (который познакомился с Гитлером в том же 1920 году, что и Эккарт), знаменитый эзотерик и оккультист, маг, профессор геополитик, Карл Гаусхофер, ассистентом, на кафедре которого в Мюнхеновском университете был Рудольф Гесс, еще один видный член группы Фуле.

«Легенда о Фуле восходит к истокам германских преданий. Речь идет о ныне исчезнувшем острове где-то на Крайнем Севере. В Гренландии? В Лабрадоре? Подобно Атлантиде, Фуле является магическим центром исчезнувшей цивилизации. Эккарт и его друзья верили, что не все тайны, не все знание Фуле ушло без следа под воду. Особые существа, посредники между людьми и «тем, что ТАМ», располагают хранилищем сил, доступным для посвященных. Оттуда можно черпать Силу, чтобы дать Германии главенство над миром, чтобы сделать из нее провозвестницу грядущего сверхчеловечества – мутировавшей человеческой породы. Настанет день, когда из Германии двинутся легионы, чтобы смести все препятствия на духовном пути Земли. Их поведут несгибаемые вожди, черпающие в хранилище Сил и вдохновленные Великими Древними. Таковы мифы, содержащиеся в арийской доктрине Эккарта и Розенберга, которыми эти пророки магического социализма напитали медиумическую душу Гитлера».

В «Обществе Фуле» медиумом был Гитлер, а магом Гаусхофер. О деятельности «Общества» и маге Гаусхофере рассказал на Нюренбергском процессе единственный из оставшихся в живых членов общества Рудольф Гесс.

Рудольф Гесс был тем человеком, который в нужное время свел Гитлера с Гаусхофером. На основании диалогов с Гаусхофером, посещавшим Гитлера в мюнхеновской тюрьме (куда он был заключен после неудавшегося путча 1923 года) писалась книга «Майн камф».

Во время Второй мировой войны Гитлер не только использовал достигнутые благодаря наркотикам мистические знания, но и внедрял наркотики в военную практику. Так с 1939 года в армии применялись амфетамины (первитин), как средство, обеспечивающее солдатам отсутствие усталости и бодрость, возможность сущестования в течение длительно времени без сна.

В 1933 году в нацисткой Германии была начата кампания против наркотиков. В рамках очистки страны от деклассированных элементов, в первую очередь, пострадали морфинисты, которых, как хронических наркозависимых (впрочем, среди них были и немногочисленны зависимые от кокаина) прикрепили к конкретным аптекам, и таким образом выявив, отправили в концлагеря. Между тем, уже к 1939 году первитин легально выдавали служащим в немецкой армии. С апреля по декабрь этого года было роздано 29 миллионов таблеток.

Начиная с 1944 года, нацисты стали проверять новый наркотик на кокаиновой основе на узниках концлагерей. Этот проект, предусматривающий дальнейшее использование новых наркотиков в армии, не был внедрен в практику из-за наступления союзников.

Наркотик под кодовым названием D-IX пробовался на заключенных концлагеря Заксенхаузен. В рамках проводимого эксперимента, приняв изрядную дозу наркотика, заключенные с багажом 20 кг на спине проделали без минуты отдыха путь в 90 километров. Автор книги «Nazis on Speed», Вольф Кемпер приводит цитаты из дневника одного из узников, где тот отмечает, что за 24 часа «подопытные свинки» заключенные были доведены до полного изнеможения. Вольф Кемпер называет новый наркотик на кокаиновой основе «последним секретным оружием Гитлера».

Отметим, что в другой, воюющей против гитлеровской Германии сверхдержаве – СССР, амфетамины тоже использовались в армии, а в НКВД применялись при изнурительных, многодневных пытках.

Христианизация культа пейотля среди коренного населения Америки

После Гражданской войны ритуальное употребление пейотля, традиционное среди мексиканских индейцев: уичоли, яки, кора и тарахумара, распространилось на районы севернее Рио-Гранде, попав, таким образом, в Соединенные Штаты. К тому времени и в мексиканском культе пейотля уже сосуществовали элементы христианства. С другой стороны, христиане-католики индейского происхождения использовали пейотль в качестве сакрамента.

Племена тарахумара-язычники называли большой зеленый пейотль «христианский пейотль», а тарахумара-христиане делали крест из бутонов пейотля. Мексиканский культ пейотля находится под влиянием католицизма. Между тем «Исконная американская церковь» – церковь протестантская. Пейотль, согласно доктрине тех и других, существовал еще до сотворения мира. Адептами обоих направлений выискивались места в текстах Ветхого и Нового завета, где упоминались растения и трактовались как имеющие отношение к пейотлю. В этом, сходство «Исконной американской церкви» с «Эфиопской коптской церковью» и профетической сектой «растафари», которая делает то же самое с каннабисом.

Создание «Исконной американской церкви» подготавливалось разными духовными группами Оклахомы и Канзаса, начиная с восьмидесятых годов XIX века, и, наконец, секта была зарегистрирована в штате Оклахома в 1914 году. Впоследствии многие племена индейцев – от Техаса до Висконти, присоединились к этой церкви, она была ассимилирована более чем пятьюдесятью североамериканскими племенами. Несмотря на популярность и благотворное влияние церкви на индейцев, в шестидесятые годы прошлого столетия на церковь начались гонения властей: за хранение пейотля были арестованы и приговорены к тюремному заключению несколько коренных жителей Америки. В 1990 году, несмотря на свободу вероисповедания, дарованную Американской конституцией гражданам страны, законодательно закрепляется запрет использования в ритуальных целях пейотля, каннабиса и других нелегальных наркотических средств,

Основной ритуал «Исконной американской церкви» напоминает агапу первохристиан, только хлеб и вино – символы причастия, заменяет пейотль. Олдос Хаксли писал:

«Одни индейцы реагируют на верховенство белых, американизируясь, другие – отходя к традициям индейцев. Но некоторые стараются взять все лучшее у обоих миров, а на самом деле у всех миров – лучшее из традиций индейцев, лучшее из христианства и лучшее из тех Иных Миров трансцендентального опыта, где душа познает себя, как ничем необусловленную – одной природы с божественным. Отсюда происходит «Исконная американская церковь».

Мескалин и Олдос Хаксли

Англичанин Олдос Хаксли оставил нам наиболее впечатляющие описания мескалиновых видений, занимающие особое место в ряду других работ на эту тему.

Олдос Хаксли – английский романист и новеллист, своим ранним творчеством заслужил репутацию крайнего эксцентрика, что не помешало ему к концу Второй мировой войны стать в глазах общественности абсолютно респектабельным писателем, живым классиком. Между тем вскоре он разрушает этот образ, написав и издав свою бессмертную работу «Двери восприятия» (1954 г.) – экспериментальный трактат о собственных опытах с мескалином. В то время, несмотря на публикацию в 1953 году в США повести Уильяма Берроуза «Джанки», сам факт употребления наркотиков по-прежнему считался эксцентричным.

Мескалин это – визионерский наркотик, изображение, цвет и свет, имеют громадное значение в мескалиновых видениях. Олдос Хаксли писал не только о природных и архитектурных ландшафтах, рожденных под воздействием наркотика, но и духовном смысле этих картин, об их связи с религиозными свидетельствами – озарениями, благодатью, а также поэзией и пластическим искусствами, о духовной смысле, так называемого, «виденного с закрытыми глазами»:

«Исходя из религиозных свидетельств и уцелевших памятников поэзии и пластических искусств совершенно ясно, что в большинстве эпох и у большинства народов люди придавали большую важность духовному ландшафту, нежели объективно существующему, и ощущали, что увиденное с закрытыми глазами обладает духовно более высокой значимостью, нежели видимое с открытыми глазами».

Мескалиновое опьянение, физиологически, подобно «виденному с закрытыми глазами», а смыслово, напротив «с открытыми». «С открытыми глазами» к духовному миру, миру сакральному, мистическому, эзотерическому. Мескалин помогает открыть и «третий глаз» (случай с Гитлером). Олдос Хаксли:

«<…> находившиеся под воздействием мескалина, многие мистики воспринимают сверхъестественно сверкающие цвета не только духовным оком, но даже и в объективном, окружающем мире. Сходные сообщения сделаны медиумами и сензитивами. Существуют некоторые медиумы, для которых мимолетное откровение человека, принявшего мескалин, является, причем в течение долгих промежутков времени, вопросом ежедневного и ежечасного опыта».

При мескалиновом воздействии человек растворяет свое «я», свое «эго» во Вселенной, во Всемирном разуме, мескалин помогает ему различить те оттенки мира, которые в обычном состоянии он отличить не в состоянии. О. Хаксли писал:

«Мескалин доводит все цвета до высочайшей силы и делает воспринимающего способным различать несметное множество тончайших оттенков, которых обычно он не в состоянии различить. По-видимому, для Всемирного Разума так называемые вторичные характеристики вещей являются первичными».

Еще до того, как Хаксли собственноручно начал эксперименты с мескалином, он, читая современную научную литературу, вместе с ее авторами размышлял о природе шизофрении и о химических соединениях, способных производить глубокие изменения в сознании и задавался вопросом о биохимическом воздействии мескалина на мозг: «Неужели душевный хаос обусловлен хаосом химическим?», «И обусловлен ли химический хаос, в свою очередь, психологическим недомоганием, поражающим надпочечник?».

Как впоследствии вспоминал Хаксли некоторые «ищейки» – биохимики, психиатры и психологи – «взяли след». В 1953 году в Калифорнии Олдос Хаксли становится подопытным кроликом одного из них:

«Несмотря на семидесятилетнюю историю изучения мескалина, находящийся в распоряжении исследователей психологический материал оставался по-прежнему до абсурдного скудным, и этот ученый очень хотел его дополнить. Я по собственному желанию – на самом деле, весьма сильному – стал его подопытным кроликом. В итоге случилось так, что одним ясным майским утром я проглотил четыре десятых грамма мескалина, растворенного в полстакане воды, и сел в ожидании результатов».

При мескалиновом опьянении большое значение играют соотношения пространства и времени, и этот вопрос задал Олдосу Хаксли исследователь во время экспериментов с наркотиком. Все наркотики разрушают привычные пространственно-временные связи. О восприятии пространства и времени при опийном опьянении писал Де Квинси: о постижении смысла пространства и времени в «калейдоскопе наплывающих друг на друга сцен» (М. Х. Абрам). Под мескалином теряются обычные, свойственные личности в современном индустриальном или постиндустриальном мире, соотношения пространства и времени. Возникают иные ощущения вневременности времени и безграничности пространства. Это – другая модель мира, иное миропонимание, свойственное иной культуре, не европейской или американской, а «примитивной» культуре коренного населения Америки. В ней человек живет не в «обществе преуспевания» и «обществе потребления», а в Космосе, где его личность, его «эго» растворяется во Всемирном разуме.

Он писал:

«В таком контексте местоположение и три измерения к сути не относились. Конечно же, это не значит, что категория пространства была упразднена. <…> Разум в первую очередь интересовался не масштабом и положением, но бытием и смыслом.

И наряду с безразличием к пространству наблюдалось даже еще более полное безразличие ко времени».

Это было постижение иной вселенной и тайны времени, это было своего рода, «непрерывное настоящее, созданное из постоянно изменяющегося апокалипсиса».

Хочу повторить, мескалин – чудодейственный растительный наркотик, обладающий одновременно свойствами амфетаминов и психоделиков: биохимическими качествами амфетаминовой группы и галлюциногенными особенностями воздействия. Это тот род воздействия, который свойственен растительным наркотиком выбора культуры индейцев. Теренс Маккенна писал:

«Все шаманские растения, вызывающие видения, в том числе и группа вьюнков из Мексики и псилоцибиновая группа, за одним единственным исключением, оказались галлюциногенными индолами. Это – единственное исключение – мескалин, принадлежащий к группе амфетаминов».

Что же привносят растения вызывающие видения, обладающие галлюциногенными свойствами в восприятие картины мира? С наркотиком выбора того или иного народа связана его религия и культура, наркотик обуславливает и формирует модель мира, свойственную носителям этой культуры.

Галлюциногены и ведьмы

Psilocybe играли главную роль в цивилизации тольтеков и майя. В эту группу входит вид Stropharia cubensis, открытый Уоссонами. Родиной этого магического гриба считали Таиланд, но сейчас его находят повсеместно в теплых тропиках. Плоскогорья масатекской Мексики богаты двумя видами вьюнков: Ipomoea purpura и Turbana corymbosa. Они имеют свойства спорыньи, сокращают гладкую мускулатуру, являясь потенциальной помощью при родах. Визионерские качества и растворение границ, эти побочные свойства вьюнков, высоко ценились местным населением в те времена, когда псилоцибиновый гриб был недоступен.

Маккенна придает громадное значение именно псилоцибиновому грибу и считает, что тот был «первичным галлюциногеном, имевшим отношение к возникновению сознания в период Архаичного».

В Западной Европе времен Средневековья и Ренессанса псилоцибиновый гриб был не только не доступен, но и не известен. Между тем галлюциногенные вещества получили в этот период европейской истории распространение. Употребление психоактивные средств в то время носило осмысленный и случайный (хотя последний и отличался массовостью) характер.

Психоактивные вещества использовались среди ведьм как часть колдовства и ритуала.

Т. Маккенна писал:

«<…> даже на Западе сохранилась тонкая ниточка воспоминания об Архаичном, иерофантском и экстатическом потенциале, содержащимся в некоторых растениях

Сохранение в Европе на протяжении многих веков колдовства и ритуалов, связанных с психоаткивными растениями, свидетельствует о том, что гнозис вхождения в параллельные измерения путем изменения химии мозга никогда не был целиком утрачен. Растения европейского ведовства – дурман вонючий, мандрагора и белладона – не содержали индольных галлюциногенов, но, тем не менее, были способны вызывать глубокие изменения состояния сознания. Связывание в Архаичном женского начала с магической областью риска и силы явно прослеживается средневековой церковью как определенная нить».

На английском языке ведьма – hag, на немецком – Hexe. У этих слов очевидно общее языковое прошлое. В средние века ведьмы сидели на изгороди, отделяющей деревню от лесов и полей, т. е. некультивированной природы. В современном английском изгородь – Hedge, в современном немецком – Heche. Hans Peter Duerr в книге, исследующей культурные феномены и пограничные явления «дикой местности» и «цивилизации» писал:

«В средние века ведьма еще была «hagazussa», существом, сидящим на hag – изгороди, позади садов, отделявшей село от девственной дикой природы. Она была существом, живущим в обоих мирах. Как я могли бы сказать сегодня, она была полудемонической. Со временем, однако, она утратила черты этой двойственности и все более и более превращалась в олицетворение того, что исключалось из культуры, для того лишь, чтобы в искаженном виде вернуться вновь».

Таким образом, ведьмы – маргиналки, выброшенные обществом, общественным укладом за борт. Это – существа, живущие на границе, и на грани, в нескольких мирах, это касается и общественной жизни ведьм, и жизни духовной. Они – существа инфернальные, но скорее не полудемонические, а полубожественные, в том смысле, что полубогини. Доисторические Богини смерти и возрождения, Белые Богини – вестницы смерти, деградировали в исторические времена в фольклорных ведьм кельтской, балтийской и славянских, германской и др. традиций., а позже во времена Средневековья и Ренессанса их трансформировали в реальных женщин – жертв охоты на ведьм. Ведьмы – это своего рода ипостаси Великих Богинь. В славянском, русском фольклоре таким богиням соответствует Баба яга.

В русской языковой традиции понятие «ведьма» происходит от слова «ведовство», что означает «знание». Ведьма это – не просто существо, владеющее знаниями, но тайными знаниями. Знаниями и навыками, оставшимися в наследие от языческих времен. Священник и теолог Александр Мень писал:

«Много веков спустя, в эпоху Ренессанса, когда пробудилась тяга к античному язычеству, темная дионисийская стихия приняла облик того явления, которое принято называть «ведовством». Тайные радения «ведьм» были не чем иным, как попыткой найти забвение в диких обрядах, подобных Дионисовым».

Христианство унаследовало целый ряд языческих богов и богинь: Артемиду, Диониса, Меркурия, бога солнца Гелиоса, Венеру, Великую богиню Рею – из греческой мифологии, Feile Brighde из кельтской. Они преобразовались в христианских святых: деву Марию, святую Бригиту и т. д.

Христианская идеология адоптировала языческих богов, так же как и ассимилировала праздники. Весенние мистерии, посвященные растительным богам, стали Пасхой, зимние – Рождеством и т. д. Устав бороться с проявлениями массового языческого сознания, желанием народа отмечать старые праздники и молиться старым богам, церковь смирилась и изменила тактику: в дни языческих мистерий и фестивалей стали отмечаться христианские праздники, на местах языческих храмов стали строить христианские. Еще долгое время после христианизации греко-римского мира (тот же процесс на тысячелетие позже наблюдался и в славянско-балканском ареале) люди, по сути, продолжали поклоняться старым богам, только в новом обличье христианских святых. Английский исследователь античной мифологии, фольклора, легенд, магии, автор книги «Белая Богиня», поэт Роберт Гревис (Greves) писал:

«Graeco-Roman paganism was dead before the end of the first millennium A. D. and the paganism of North-Western Europe, which was still vigorous in the early seventeenth century and had even taken root in New England, was destroyed by the Puritan Revolution».

Язычество на Северо-западе Европы: в Англии, Ирландии, Шотландии, Уэльсе, было достаточно сильно вплоть до XVII века. Одними из последних жриц, продолжающими древние традиции, были кельтские друэдессы.

Наиболее известны следующие психоактивные растения, используемые ведьмами: дурман вонючий, белладонна, белена и мандрагора. Это однотипные по действию и содержанию растения, принадлежащие к семейству пасленовых. По преданиям из них ведьмы делали мазь для полета.

Мандрагора имеет более богатую историографию и мифопоэтику, неоднократно обыгрывается как мистическое растение/существо в фольклорных и литературных сказках немецкой традиции (романтики: братья Гримм и Гофман). Этому способствует необычная форма ее могущего корня, который похож на фигуру человека, причем можно различить и его половые характеристики. Мандрагора, как и грибы, бывает и девочкой, и мальчиком. В различных органах мандрагоры содержаться алкалоиды – гиосциамин, скополамин.

Беладонна, как и мандрагора, содержит гиосциамин, но кроме этого и еще один сильный алкалоид – атропин. В связи со своеобразными качествами атропина белладонну называют еще и сонной одурью. Ее применяют не только как психоактивные и лекарственное растение, но и как сильное противоядие, при отравлении морфием или грибами.

Дурман вонючий, включает в себя алкалоиды, содержащиеся и в мандрагоре, и в белладонне: гиосциамин, сколамин, атропин.

Можно перечислить еще несколько растения, используемых ведьмами: белый болиголов, крапчатая кувшинка, лапчатка, серый морозник. Все эти растения, из которых изготовлялась мазь для полета, дают ощущения парения, или соприкосновения с воздухом, морозник, например, вызывает потерю способности видеть собственные конечности.

Кроме растительных психоделиков, ведьмы использовали и животные психоделики. В коже и выделениях жабы содержится высокое количество триптаминов. Станислав Гроф писал:

«Психоактивные свойства кожи и выделений жабы объясняют ее популярность в рецептах средневековых ведьм для шабашей и Вальпургиевой ночи. Способность изменять сознание может быть объяснена наличием в организме этих животных производных триптамина, таких, как диметилтриптамин (ДМТ), 5-метокси-ДМТ и буфотенин (диметилсеротонин). Среди основных ингредиентов подготовки к шабашу можно отметить растения семейства пасленовых – красавку (Atropa belladonna), дурман вонючий (Datura stramonium), мандрагору (Mandragora officinarum) и белену (Hyoscyamus niger)».

Триптамины ведьмы получали от кожи и выделений жабы. Жабы, как известно, существа, связанные с миром ядовитых грибов. Непосредственное употребление ведьмами грибов имеет лишь косвенные доказательства. Одно из них это выражение «ведьмины кольца». Оно не только популярное, но и вполне научное обозначение для кругов, образованных шляпочными грибами. Речь идет естественно о грибницах съедобных грибов, но мы знаем о различии пищевых систем в культурах разных народов.

Важный вопрос: использовали ведьмы грибок спорынью?

Спорынья – мелкий грибок, род плесени, поражающий своей грибницей злаковые культуры, например ячменя. Вспомним, что Деметра изображалась со злаком – ячменем, в руках, а магический опьяняющий напиток Элевсинских мистерий – кикеон, содержал ячмень. Таким образом, древние греки, используя ячмень в кикеоне, получали и дозу психоактивных качеств, поражающего этот злак грибка – спорыньи. Поэтому поэтический символ плодородия, возрождения плодоносящих сил природы: злак ячменя в руках Деметры, не однороден, это не только злак – знак плодородия, имлицитно он символизирует и психоделические свойства пораженного спорыньей ячменя, и манифестирует истинное понимание и проникновение в мистерию плодородия: Рождения, Смерти и Возрождения.

В спорынье содержится большое количество галлюциногенных алкалоидов. Именно при ее исследовании, в результате прямого контакта с ней, Гофман открыл ЛСД-25. Заражение злаковых растений спорыньей, например, пшеницы, из которой изготовляли хлеб, не раз приводило Европу с массовым отравлением. В 994 году во Франции по этой причине погибло 40 тыс. человек. Перед смертью отравившейся видел галлюцинации: огоньки над колосьями ячменя или пшеницы. Эта болезнь получила название: «Огни святого Антония». На время аграрных эпидемий приходится наибольшее количество процессов над ведьмами. Известно, что преследование ведьм в Германии усиливалось во времена аграрного кризиса – повсеместного голода и мора. Так в период 1560 по 1730 были сожжены 900 ведьм. Аграрный кризис был связан и с эпидемией грибка спорыньи во ржи. Соответственно, хлеб был отравлен спорыньей, сильнейшем психоделическим средством, а у людей – как у ведьм, так и их преследователей были галлюцинации.

Галлюцинации были у всего населения, а у инквизиторов их направление носило зловещий характер, которое вылилось в «охоту на ведьм». Эта борьба Церкви с «вселившимся в людей» Дьяволом, причем, в основном, в «вселившимся» почему-то в женщин, породила пытки и «газовые камеры» Средневековья – повсеместно пылающие костры.

«Ведьмы» – это маргинальные жрицы Средневековья и Возрождения, женщины владеющие древними секретами целительства и колдовства, более пассионарные и талантливые, чем ординарные люди, и чем их клерикальные и секулярные гонители. Были ли утеряны секреты употребления спорыньи, и ведьмы пали жертвой бессознательного потребления людьми зараженных злаковых, или ведьмы знали и хранили древние тайны магического использования галлюциногенного грибка? Сегодня мы не можем ответить на этот вопрос определенно. Очевидно, лишь, то, что ведьмы не намеренно заражали злаковые растения, а ненависть к ним и их физическое уничтожение в течение 300 лет – выразительный пример андроцентрической идеологии.

Если давать наркотическим веществам гендерную характеристику, то галлюциногенные наиболее женственные из них. Кроме того, одни из тех психоактивные средств, которые связаны с культом Великой Богини. Вспомним Великую Рогатую Богиню и Диониса-Быка. У некоторых индейских племен галлюциногенные грибы до сих пор применяются в обрядах культа Великой Богини (женского божества) и Духа (бесполого божества). Мандрагора, белладонна и другие галлюциногенные средства, используемые ведьмами, раскрывали женское бессознательное, связь с женской космогонией.

Исходя из гипотезы, что человек происходит из Африки, Т. Маккенна внимательно рассмотрел всех возможных претендентов на роль галлюциногенного растения с «древа познания», открывшего сознание гоминидов. В отличие от Америки современная Африка отнюдь не богата галлюциногенными растениями. Маккенна писал:

«Сегодня только религию бвити у фангов – жителей Габона и Заира – можно назвать культом истинно африканского галлюциногенного растения».

С точки зрения Маккенны, это – кустарник ибога (Tabernanthe iboga), психоделическое растение экваториальной Африки, «колыбели человечества.

Ибога. Ибогаин

Ибога представляет собой кустик и растет в тропических лесах, а не на луговых угодьях, которые, могли бы являться пастбищем для крупного рогатого скота, на котором, по мнению Т. Маккенны, и произрастали первые известные человечеству галлюциногены. Однако корни этого растения откапывают дикие кабаны, гориллы и дикобразы, и их поведение после этого значительно изменяется. Аборигены используют измельченную кору корней этого кустарника. С. Гроф писал об ибоге:

«В небольших количествах она вызывает сексуальное возбуждение и является психостимулянтом. Мужчины на тропе войны и охотники на львов принимают ее, чтобы бодрствовать на протяжении ночи. Культ ибоги, допускающий участие как мужчин (бвити), так и женщин (мбири), использует большие дозы корней в ритуалах, продолжающихся всю ночь и включающих танцы и барабанный бой, в религиозных целях и для общения с духами предков».

Ибога явился первым галлюциногеном, вошедшим в моду в Европе. В 1867 году растение было представлено публике на Парижской выставке, после чего укрепляющие средства из его экстракта стали популярны во Франции и Бельгии. Экстракт продавался в Европе под названием «ламбарен», как средство практически от любых болезней – от неврастении до сифилиса, особый упор делался на афродизиакальные особенности имбоги. Алкалоид имбоги – ибогаин был выделен лишь в 1901 году.

Ибогаин попал в список номер 1 – опасных наркотических препаратов, в США, что сделало исследования почти невозможными. До сих пор ибогаин остается почти неизученным. Между тем он рекомендуется альтернативной медициной при лечении опийной зависимости, как сильное психоделическое средство, вытесняющее фиксацию на опийных ощущениях, как бы стирающее их из памяти индивидуума.

МДА и МДМА («Экстази»)

Эти соединения, также как и мескалин, химически близки амфетаминам, но и также как и мескалин имеют при этом психоделическое воздействие. Это, так называемые, «усилители чувств».

МДА – 3,4-метилендиоксиамфетамин. МДА был выделен в начале XX. Но интерес к МДА возник лишь в 60-е годы, когда психоактивные вещества, и не в последнюю очередь психоделики, оказались в центре внимания контркультуры, а также привлекли интерес научной общественности, в особенности, в области психиатрических и психологических исследований. МДА был одним из наиболее популярных психоделиков в конце 1960-х годов, в разгар психоделического движения.

Наряду с мескалином и ЛСД, МДА был легко доступен для научных исследований и распространялся под своим химическим названием. После Второй мировой войны привлек внимание военных структур в качестве инкапаситанта и исследовался Армией Соединенных Штатов под кодовым номером EA-1298; и именно с этими исследованиями связан единственный известный летальный исход.

Гомологом МДА, получившим широкое распространение, является МДМА (ecstasy) – 3,4-метилендиокси-N-метиламфетамин. «Отцом МДМА» считается биохимик из Сан-Франциско Александр Шульгин. Между тем Шульгин не является реальным «отцом экстази», а, лишь, его адептом и покровителем.

История изобретения МДМА следующая: это химическое соединение было открыто в 1912 году учеными немецкой фирмы Мерк. Открытие было зарегистрировано, на него был получен патент. Каким образом, Александр Шульгин стал обладателем копии патента под № 274350 императорской патентной службы (kaiserlichen Patentamt), не известно. Известно лишь то, что в 1976 году он апробировал наркотик на себе. Затем, это соединение опробовали несколько друзей Шульгина: журналистов художников, ученых, и жена Шульгина. Им всем, к тому времени, включая самого Шульгина, было уже за семьдесят. В 1978 году биохимик из Сан-Франциско назвал это соединение «МДМА». С МДМА познакомился один из друзей А. Шульгина – психиатр, работающий с ЛСД. Таким образом, соединение попало в психиатрические круги: психиатров и психологов, использующих психоделики при лечении душевнобольных и как элемент психотерапии.

Эффекты МДМА во многом схожи с МДА, эффекты «усилителей чувств», поэтому соединение получило название «hug drug» (наркотик объятий); также оно широко известно под названием «love pill» (за счет эротогенного действия). «Адам», «Экстази» – популярные названия, широко известны и в рейв-культуре и наркотической субкультуре всего мира. Между тем название экстази было придумано в 1984 году одной из торгующих компаний с целью привлечь внимание покупателей. В США и некоторых европейских странах МДМА распространялся легально вплоть до 1985 года, и только Великобритания запретило наркотик тут же после его появления в свободной продаже в барах и других местах досуга. В июле 1985 года МДМА был рекомендован к запрещению Всемирной организацией здравоохранения и оказался в числе самых опасных наркотических препаратов. Однако с 90-х годах в Голландии, Дании и Испании экстази считается препаратом легкого наркотического действия, в Швейцарии – разрешен к употреблению в медицинских целях.

Широкую известность MDMA получил в 1984-85 годах и с тех пор является наиболее популярным психоделиком. Чем же так привлекательно экстази? Это – идеальный наркотик для рейв-парти, атмосфера которых как бы исключительно создана для получения подобного рода ощущений. Будучи не только психоделиком, но и амефетамином, экстази снимает чувство усталости, можно несколько суток без устали танцевать и осязать: усиление проприоцепции («чувства тела») делает движение удивительно приятным, дает возможность по-новому ощутить свое тело и тело партнера. Экстази может значительно усилить (и иногда исказить) ощущения – прикосновения, координацию движений, зрение, вкус, обоняние. Этот эффект и несет ответственность за название «порошок объятий», из-за совершенной новизны и силы тактильных ощущений кожи под своей рукой и рук партнера на своей коже.

После того, как в 1985 году МДМА был внесен в список I, широкое распространение получил МДЕ (МДЕА; N-этил-MDA; 3,4-метилендиокси-N-этиламфетамин) под названиями EVE и INTELLECT. Будучи гомологом МДМА, он имеет много общего с ним; однако имеются и различия. Для действия МДЕ не характерны особенные эмоциональные переживания. Нет смысла перечислять все современные, близкие МДМА наркотики, каждый день изобретаются, новые, так называемые, дизайнерские наркотики: одни попадают в черный список, и, становясь незаконными, освобождают место другим.

Медицина и психоделики

Медицинское использование психоделиков отличается по сути своей от использования опиатов, кокаина и каннабиса. Последние применялись, в первую очередь, как обезболивающие, а также, например, героин, кокаин – как средство, вытесняющее другую наркотическую зависимость. Психоделики, конечно, применялись и применяются, для изменения восприятия физической боли и при лечении зависимостей: ЛСД – алкоголизма, ибогаин при опийной наркозависимости, во всех перечисленных случаях, как своего рода вытесняющее средство. В то же время, в отличие от опиатов и кокаина, все психоделики – растительного и нерастительного происхождения – вещества расширяющее сознание. Ими можно без труда регулировать наиболее существенные для человека области знаний, рождающие мистические страхи, такие как смерть, жизнь после смерти и т. п. Существуют целый ряд нефармакологических средств, вызывающих необычные состояния, вспомним, суфийские и шаманские радения. Техники, которыми пользуются суфии, шаманы: музыка, пение, дыхание, танец, медитация, и психоделики приводят к одному и тому же результату. Между тем при помощи психоделиков легче познать истину, а также и достичь желанного медицинского и психологического результата. Поэтому, психоделики и используются в психотерапии. С. Гроф писал:

«Важно подчеркнуть, что описанные переживания в мистериях смерти и рождения, ритуалах перехода, шаманской болезни и других ритуальных ситуациях возникают как при использовании психоделических веществ, так и при использовании мощных нефармакологических средств. Это подтверждает один из важных тезисов нашей книги, а именно, что нет существенной разницы между психоделическими переживаниями и необычными состояниями сознания, индуцированными другими техниками – контролируемым дыханием, пением и барабанным боем, трансовыми танцами, практикой медитации и т. д.»

Применение психоделических препаратов в психотерапии: ЛСД, псилоцибина, мескалина и других, началось в целом ряде исследовательских центров Европы и США в середине 50-х годов. Пионерами ЛСД-терапии были английский психотерапевт и ученый Р. А. Сэндисон, канадский психиатр и исследователь Х. Осмонд. В СССР ЛСД и другие психоделиками использовал при лечении психических расстройств Г. В. Столяров.

С. Гроф писал:

«Возможность терапевтического использования ЛСД впервые, в 1949 году, предположил Кондро – через два года после того, как Столл опубликовал в Швейцарии научное исследование по ЛСД. В начале 50-х годов многие исследователи независимо друг от друга рекомендовали ЛСД как средство психотерапии, способное углубить и интенсифицировать терапевтический процесс. Пионерами этого подхода были Буш и Джонсон (1950), Абрамсон (1955) в США, Сэндисон, Спенсер и Уайтлоу (1954) в Англии и Фредеркинг (1953) в Западной Германии».

В начале шестидесятых годов к ним присоединились такие ученые, как Т. Лири, руководивший группой психологов в Гарвардском университете, и сам С. Гроф, в те годы руководитель проекта в Пражском научно-исследовательском институте психиатрии и многие другие.

Итоги научных поисков в этой области подвела Вторая международная конференция по применению ЛСД и других психоделиков в психотерапии, состоявшаяся в 1965 году в Нью-Йорке. На ней были сформулированы три существовавшие в то время основных подхода к ЛСД-терапии.

Первый подход связан с точкой зрения, что ЛСД или другие психоделики, сами по себе вызывают психотерапевтический эффект. Его применяли при лечении различных психических расстройств и неврозов.

Второй подход – это концепция «психолитической терапии», предложенная Р. А. Сэндисоном. «психолитическая терапия» – психоаналитическая терапия, включающая в себя серию ЛСД сеансов. Такого рода психотерапия, с точки зрения ее адептов, способствует освобождению пациента от напряжения и конфликтов, лежащих в основе неврозов, психопатологий и психосоматических заболеваний.

Третий подход – психоделическая терапия. В психоделической терапии обычно применяются одноразовые высокие дозы ЛСД с целью вызвать глубокие мистические переживания – трансцендентальные и трансперсональные. Полученные в ходе работы данные показали, что психоделические переживания обладают уникальными возможностями для лечения эмоциональных расстройств, в том числе и страха смерти у раковых больных на последней стадии заболевания. Этого подхода придерживается С. Гроф. В книге «Путешествие в поисках себя» Гроф писал об основных отличиях психоделической терапии:

«Психоделическая терапия в нескольких важных аспектах отличается от психолитического подхода. Ее главная цель состоит в том, чтобы создать человеку оптимальные условия для глубокого трансформирующего переживания трансперсональной природы. Для большинства людей это принимает форму смерти и рождения Эго, с последующим переживанием космического единства и других трансперсональных феноменов».

Сегодня, почти все научные исследования по применению психоделиков в психотерапии свернуты. Поэтому я опираюсь на результаты, полученные в 60-70-е годы.

Опиаты притупляют боль, психоделики видоизменяют ощущение боли. Свойство ЛСД менять отношение к боли, вытеснять ее другими более мощными и яркими ощущениями, и психотерапевтический эффект ЛСД привели к использованию наркотика в работе с раковыми больными.

Впервые предположение о возможном применении галлюциногенов для терапии безнадежно больных высказала педиатр Валентина Павловна Уоссон в 1957 году, после личного психоделического опыта со священными грибами.

Следующий, кто обратил внимание на облегчение состояния смертельно больных при помощи психоделиков, был писатель и мыслитель Олдос Хаксли. Он помогал своей первой жене Марии, когда в 1955 году она умирала от рака, в предсмертные часы, применяя технику гипноза с целью пробудить воспоминания об экстатических переживаниях. Этот глубоко личный опыт отражен в его романе «Остров», где одна из героинь умирает в сходных обстоятельствах.

В начале 60-х годов Эрик Каст из Чикагской медицинской школы, изучающий воздействие различных препаратов на болевые ощущения, в поисках хорошего и надежного обезболивающего средства заинтересовался ЛСД из-за его необычного характера воздействия. Он оценил два фактора ЛСД – воздействие на восприятие тела и способность препарата избирательно влиять на физиологические ощущения. Эти качества ЛСД представлялись Касту заслуживающими дальнейшего изучения и использования для изменения восприятия физической боли.

Публикация продуктивных результатов работ Эрика Каста подвигли известного психиатра из Лос-Анджелеса, друга Олдоса Хаксли и пионера исследований ЛСД – Сиднея Коэна, разработать и внедрить программу психоделической терапии умирающих от рака. К сожалению, научные результаты этой программы Коэна никогда не публиковались. В то же время, сотрудник Коэна Гарри Фишер позднее опубликовал статью, в которой обсуждал проблемы, встающие перед умирающими. Он указал на важность трансцендентальных переживаний умирающих, спонтанных, как результат духовной практики, или возникающих под воздействием психоделиков. Благодаря такому переживанию человек меняет свое отношение к смерти: больше не беспокоиться о своей физической кончине, а воспринимает ее как естественный круговорот сил природы. Стирается грань между жизнью и смертью, смерть становится лишь переходом в другое духовное состояние. Понимание бренности бытия меняет стиль поведения личности, его отношений с близкими, с самим собой.

Другая серия исследований, позднее сведенных в концепцию психоделической терапии умирающих, возникла в Чехословакии, в Пражском научно-исследовательском институте психиатрии. Исследования проводились группой Станислава Грофа. Эксперименты по оценке перспективности использования ЛСД для исследования личности и лечения психических расстройств, привели к созданию методики, объединяющей серьезный психологический подход с лечебными сеансами, в ходе которых применялся ЛСД. Метод превратился в самостоятельную лечебную методику, объединяющую работу в сфере психодинамики с акцентированием трансперсонального и трансцендентального опыта.

Группа обратила внимание, что многие пациенты, пережившие клиническую смерть: опыт смерти и возрождения, который сопровождался чувством космического единства, изменили свое отношение к умиранию. Их взгляды претерпели резкую трансформацию: исчез страх перед биологической тленностью, они стали допускать возможность последующей жизни сознания. Гроф вспоминал:

«Те из нас, кто занимался данными исследованиями, к своему великому удивлению, регулярно наблюдали процесс, поразительно сходный с мистическим посвящением и подобный переживаниям, описанным в тибетской или египетской «Книгах мертвых». Утверждения об изменении отношения к смерти были столь частыми, что нам показалось важным проверить реальность их практического применения. Было очевидно, что такое глубинное изменение сознания может оказаться весьма полезным для умирающих, особенно для страдающих хроническим и неизлечимым недугом».

С. Грофу представилась возможность подтвердить своих предположения о перспективности ЛСД-терапии со смертельно больными, проведя сеансы психоделической терапии с несколькими раковыми больными. Пражская группа начала обсуждать возможности систематической работы с раковыми больными, Гроф разработал программу, включавшую серию сеансов ЛСД с целью воздействия на умирающих. Между тем его планам в Пражском институте так и не суждено было осуществиться, Грофу предложили стипендию в США.

По прибытии в США в 1967 года, Гроф присоединился к группе ученых, работающих в научно-исследовательском отделе больницы «Спринг Гроув» штата Мэриленд. По иронии судьбы, именно эта группа ученых, незадолго до его приезда, заинтересовалась исследованием возможностей психотерапии с использованием ЛСД для уменьшения эмоциональных и физических страданий раковых больных. Результаты исследования, осуществлявшегося в клинике «Спринг Гроув» программы изучения психоделической терапии смертельно больных пациентов, страдающих раковыми заболеваниями, стали импульсом для начала комплексного анализа опыта умирания, составившего книгу Станислава Грофа, Джоан Хэлифакс «Человек перед лицом смерти».

Трансцендентный и трансперсональный опыт, возникающий у больных во время психоделической терапии, оказался важным и перспективным для общего состояния безнадежных больных людей. Открытие закона кармы во время переживаний подготавливало больных к переходу в иной мир, к трансформации сознания. В результате этих переживаний западные ценности: ориентация на успех и материальное процветание, доказывали свою несостоятельность, в замен, предлагая, умирающим пациентам, иные космические, вечные ценности, при которых страх смерти отступал. Очевидно, что такие переживания оказывают глубокое воздействие на умирающего, значительно уменьшая отчаяние и страх смерти.

Психоделики дают ощущение бесконечности, границы между личностным началом и Вселенной стираются, эго растворяется, человек чувствует себя песчинкой в безбрежном океаническом потоке. Личность преображается, теперь она часть целого и Единого, Божественного. Однако, существует некоторые отличия в снижения порога честолюбия и стремления к успеху, как результат растворения эго в психоделическом опыте при приеме «больших психоделиков» и каннабиса (по классификации Грофа «Малого психоделика»). Каннабис, в особенности, его регулярное употребление, приводит к эксзистенциально-равнодушному отношению к западным ценностям постиндустриального общества, и как следствие – нежеланию и неспособности к любой активной деятельности, к полному отсутствию конкурентоспособности. Психоделики: ЛСД, мескалин, волшебные грибы, в особенности, единичное, спорадическое их использование неизлечимыми больными, и как следствие – эзотерические опыты-посвящения, через символическую смерть, приводят индивидуума к осознанию ценности жизни. После употребления психоделиков не исчезает активная жизненная позиция, а, напротив, проявляется, усугубляется, возвращается, появляется четкое понимание истинных ценностей бытия, осмысление и отделение настоящих ценностей от мнимых на уровне быта и жизненной рутины.

Кроме ЛСД и ДПТ (дипропилтриптамина) – основных используемых в клинике «Спринг Гроув», препаратов, другие психоделики тоже нашли свое применение в психотерапии: натуральные психоделики: алкалоид гармина, алкалоид мескалина, и синтетические препараты: 2С-Е («ESTET»), близкий ему ДОЕТ, МДА, МДМА.

Главная особенность гармина заключается в том, что он является чистым галлюциногеном при минимальных психопатологических изменениях, например, не вызывает, в отличие от ЛСД или мескалина, изменений в восприятии окружающего мира и своего тела.

Особое энтактогенное действие соединения МДМА (entactogenesis «touching within» – ощущение мира и согласия) позволяет использовать его в качестве антидепрессанта.

Так как вещество МДМА считалось «напитком любви», открывающим сердечную чакру, прежде чем над ним был установлен строжайший контроль законодателей, оно использовалось многими профессионалами при консультировании супругов и в семейной терапии, а также как средство, восстанавливающее доверие к людям и человеческим отношениям у пациентов, подвергшихся значительным травмам.

Среди эмпатогенов Гроф отмечает два вещества, заслуживающих специального упоминания: ДОМ, или СТР (2,5-диметокси-4-метиламфетамин), они обладают значительной длительностью действия (до нескольких дней). А 2С-B (4-бромо-2,5-диметоксифенетиламин), сочетает общее эмпатогенное воздействие с богатыми изменениями визуального восприятия, что заставляет поместить его где-то между МДМА и ЛСД.

Интерес к МДМА среди профессионалов и его популярность среди населения привлек внимание психологов, психиатров, а также непрофессионалов к широкой группе психоактивных веществ, имеющих молекулярную структуру, сходную с мескалином и амфетаминами. Большинство этих веществ являются полусинтетическими, и не встречаются в природе в чистом виде, но они имеют химических предшественников, летучие масла, которые содержатся, а мускатном орехе, шафране, американском лавре и других растениях. Это – родственные амфетаминам соединения или, как их еще называют, эмпатогены: МДМА, ММДА, МДА ДОМ, или СТП, ТМА (3,4,5-триметоксиметиламфетамин) и 2С-B. Особо стоит отметить чисто синтетический препарат – кетамин гидрохлорид (кеталар, кетанест, кетаджет), химически родственный известному фенциклидину (PCP, «ангельская пыль»), анестетику, используемому в ветеринарной медицине и являющемуся опасным психоделиком, распространенным среди непрофессионалов. Кетамин и фенциклидин называют диссоциативными анестетиками из-за их способности вызывать обезболивание в ходе операции. Несмотря на химическое сходство с фенциклидином, кетамин значительно отличается по своему психоделическому действию. Он считается одним из безопаснейших веществ, вызывающих общую анестезию в хирургии. С. Гроф писал о свойствах кетамина-анестетика:

«Хирургические операции, проводимые в этих условиях, возможны не потому, что сознание погашено, а потому, что оно резко изменило направление внимания».

Кетамин еще до недавнего времени: до подъема волны интереса к психоделической культуре, не только широко использовался в медицине бывшего СССР, но и был абсолютно доступен. В то время, на Западе психиатрические исследования лет за пятнадцать-двадцать до снижения применения кетамина в постсоветской медицине, обнаружили, что он является мощным психоделеликом и не безопасен, а вызывает, так называемый синдром опасности – необычные и весьма значительные изменения восприятия и эмоций, переживаемые пациентами во время возвращения к нормальному сознанию, но в малых дозах, гораздо меньших, чем применяется в хирургии, может использоваться для психических исследований.

Гидрохлорид кетамина – вещество, сочетающее анестетические и психоделические свойства, дает доступ к глобальным философским и духовным открытиям космического процесса творения, в связи с которым у пациентов особенно часто встречаются эмпирические отождествления с неорганической материей.

Сегодня, в ряде зарубежных и отечественных клиник кетамин используется для лечения тяжелых форм алкоголизма.

И последние, о чем хотелось бы написать в связи с психоделическими амфетаминами. В отличие от ЛСД, биологически безопасного, но психологически – глубоко и сильно действующего, психоделические амфетамины (за исключением ДОМ и СТР) – психологически мягки, но их физиологические свойства могут вызывать серьезные проблемы. В особенности они опасны для людей с больным сердцем и повышенным давлением. О эмпатогенных свойствах психоделических амфетаминов С. Гроф писал:

«Большинство психоделических амфетаминов (эмпатогенов) вызывают лишь минимальное изменение сенсорного восприятия, одновременно сильно увеличивая эмоциональную реакцию, стимулируя философское мышление и вызывая глубокие духовные переживания. Они раскрывают каналы эмпатии и увеличивают чувство связи с другими людьми и с окружающей природой».

Можно добавить, что сенсорно-эмпатогенные свойства характерны для амфетаминовой группы препаратов в целом.

Сноски

  1. См.: A. Hofmann. Psychotomimetics agents // drugs affecting the central nervous system. N. Y., 1968. Vol. 2. P. 169-235.
  2. См.: A. Shulgin. Psychotomimetics drugs: Structure-activity relationships // Handbook of psychopharmacology. N. Y. 1979. Vol. 12. №3. P. 243-333; A. Shulgin. Hallucinogens /7 Burger´s Medicinal Chemistry. N. Y. 1981. Vol. 3. P. 1109-1137.
  3. Грибы // БСЭ. М., 1952. Т. 12. С. 594.
  4. См.: Г. Дебец. Происхождение коренного населения Америки // ТИЭ, нов. сер., 1951, Т. XVI; Г. Дебец. Антропологические исследования в Камчатской области // ТИЭ, нов. сер., 1951, Т. XVII; C. S. Chard. The Neolithic in Northern Asia: a Culture Area Approach // Anthropological (Ottawa), 1960, Vol. II, № 2; Н. Диков. Древние культуры Северо-Восточной Азии (Азия на стыке с Америкой в древности). М.,1979.
  5. Т. Елизаренкова, В. Топоров. Мифологические представления о грибах в связи с гипотезой о первоначальном характере сомы // Тезисы докладов IV Летней школы по вторичным моделирующим системам. Тарту, 1970. С. 43.
  6. Там же.
  7. В. Топоров. Грибы // Мифы народов мира. Энциклопедия: В 2-х т. М., 2000. Т. 1. С. 335.
  8. Там же.
  9. См. М. Фасмер. Этимологический словарь русского языка. В 4-х т. Т. 3. М., 1987. С. 294.
  10. См.: Т. Елизаренкова, В. Топоров. Мифологические представления о грибах в связи с гипотезой о первоначальном характере сомы. С. 41.
  11. В. Топоров. Грибы. С. 335
  12. Т. Елизаренкова, В. Топоров. Мифологические представления о грибах в связи с гипотезой о первоначальном характере сомы. С. 41.
  13. См.: R. G Wasson. Soma: Divine Mushroom of Immortality. The Hague, 1968; Wasson V. P., Wasson R. G. Mushrooms, Russia, and Нistory. New York, 1957; Т. Маккенна. Пища Богов. М., 1995; Джеймс п., Торп Н. Древние изобретения. Минск, 1997.
  14. С. Гроф. Путешествие в поисках себя. С.
  15. См.: Т. Елизаренкова, В. Топоров. Мифологические представления о грибах в связи с гипотезой о первоначальном характере сомы // Тезисы докладов IV Летней школы по вторичным моделирующим системам. Тарту, 1970. С. 40–46; Levi-Strauss C. Les champignons dans la culture // L`Homme. 1970. №. 10. P. 5–16
  16. Посм. эту сноску. Новые книги о наскальных изображениях в СССР (обзор публикаций 1968-1972 гг.) // СА, 1973. № 3.
  17. См.: Г. Бонгард-Левин, Э. Грантовский. От Скифии до Индии. М., 1983.
  18. Г. Бонгард-Левин, Э. Грантовский. От Скифии до Индии. С. 116.
  19. Г. Бонгард-Левин, Э. Грантовский. От Скифии до Индии. С. 147.
  20. Г. Бонгард-Левин, Э. Грантовский. От Скифии до Индии. С. 121-122.
  21. А. Шаповалов. Магический гриб мухомор. К вопросу об использовании психотропных средств в шаманской практике // Сибирская Заимка, № 4, 2001. www. zaimka.ru
  22. М. Элиаде. Шаманизм: архаичные техники экстаза. С.
  23. Т. Елизаренкова, В. Топоров. Мифологические представления о грибах в связи с гипотезой о первоначальном характере сомы. С. 44.
  24. А. Шаповалов. Магический гриб мухомор. К вопросу об использовании психотропных средств в шаманской практике.
  25. А. Шаповалов. Магический гриб мухомор. К вопросу об использовании психотропных средств в шаманской практике.
  26. См.: Дэвлет М. Древние антропоморфные изображения из Саянского каньона Енисея // Соотношение древних культур Сибири с культурами сопредельных территорий. Новосибирск, 1975. С. 238-249; Дэвлет М. Пляшущие человечки // Природа, 1976, №9.
  27. См. Н. Диков Наскальные загадки древней Чукотки. Петроглифы Пегтымеля. М., 1971; Н. Диков. Древние культуры Северо-Восточной Азии. М., 1979. С. 157-161.
  28. Н. Диков. Древние культуры Северо-Восточной Азии. С. 159.
  29. М. Дэвлет. Древние антропоморфные изображения из Саянского каньона Енисея. С. 238-239.
  30. М. Дэвлет. Древние антропоморфные изображения из Саянского каньона Енисея. С. 247-248.
  31. М. Элиаде. Шаманизм: архаичные техники экстаза. М., 1998. С. (проверить).
  32. См.: Н. Диков. Наскальные загадки древней Чукотки. Петроглифы Пегтымеля.
  33. Е. Мелитинский. Палеоазиатских народов мифология. Мифы народов мира. Т. 2. С. 275.
  34. А. Шаповалов. Магический гриб мухомор. К вопросу об использовании психотропных средств в шаманской практике.
  35. А. Шаповалов. Магический гриб мухомор. К вопросу об использовании психотропных средств в шаманской практике.
  36. История Чукотки. [Под руков. и общ. научн. Редакц. член-корреспондента АН СССР Н. Н. Дикова]. М., 1989. С. 41.
  37. Т. Маккенна. Пища Богов.
  38. Р. Айслер. Чаша и клинок.
  39. Р. Айслер. Чаша и клинок.
  40. Т. Маккенна. Пища Богов.
  41. Т. Маккенна. Пища Богов. С. (поверить).
  42. См. Н. Гурина. 1961. Рис. 19, 14.
  43. В. Топоров. Грибы. С. 336.
  44. Дж. Фрэзер. Золотая ветвь. С. 24.
  45. История Чукотки. С. 38-39.
  46. Н. Диков. Древние культуры Северо-Восточной Азии. С. 161.
  47. К. Кастанеда. Внутренний огонь. СПб.,1993. С. 77.
  48. Цит. по: А. Данилин. LSD. Галлюциногены, психоделия и феномен зависимости. М., 2002. С.59.
  49. К. Кастанеда. Внутренний огонь. С. 8.
  50. См.:V. A. Reko. Magische Gife, Rausch-und Betäubungsmittel der Welt. Berlin, 1987.
  51. R. E. Schultes. Plantae Mexicanae. II: The Identification of Teonanacati, a Narcotic basidiomycete of the Aztecs // Botanical Museum Leaflets of Harvard University, No 7. P. 37-57.
  52. Т. Маккенна. Пища Богов. С.
  53. С. Гроф. Путешествие…
  54. Цит. по: Т. Маккенна. Пища Богов. С.
  55. Т. Маккенна. Пища Богов. С.
  56. См.: M. A. Lee and B. Shlain. Acid Dream: The CIA. LSD. and the Sixtiees Rebellion. N. Y. 1985.
  57. Интервью с Тимоти Лири взято Дэвидом Шеффом для № 512 (декабрь 1987). Цит. по «Митин журнал», № 29.
  58. Т. Маккенна. Пища Богов. С.
  59. Интервью с Тимоти Лири // Ролинг Стоун, 1987, декабрь, № 512. Цит. по «Митин журнал», № 29.
  60. См. об этом подробнее, о Гитлере и оккультизме: Л. Повель и Ж. Бержье. Утро магов. Киев, 1994.
    1. См.: Воспоминания Вальтера Штайна.
  61. Р. Кинжалов. Индейцев Центральной Америки мифология // Мифы народов мира. Т. 1. С. 520.
  62. Л. Повель и Ж. Бержье. Утро магов. Киев, 1994. С.
  63. Л. Повель и Ж. Бержье. Утро магов. Киев, 1994. С.
  64. См. подробнее: W. La Barre. The Peyote Cult.[Originally published as Yale University Publications in Anthropology, No 19]. Hamden, Connecticut, Reprinted by The Shoe String Press, INC. 1959. P. 151-174.
  65. О. Хаксли. Двери восприятия. СП б, 1999. С. 296.
  66. О. Хаксли. Двери восприятия. С. 277-278.
  67. О. Хаксли. Двери восприятия. С. 264.
  68. О. Хаксли. Двери восприятия. С. 264.
  69. О. Хаксли. Двери восприятия. С. 253.
  70. О. Хаксли. Двери восприятия. С. 259.
  71. Т. Маккенна. Пища Богов.
  72. Т. Маккенна. Пища Богов.
  73. Т. Маккенна. Пища Богов.
  74. H. P. Duerr. Dreamtime: Concerning the Boundary between Wilderness and Civilization. Oxford, 1985. – Цит. по Т. Маккенна. Пища Богов.
  75. См.: M. Gimbutas. The Language of the Goddess; L. L. Martello. Witchcraft: the Old Religion, Secaucus, N.J., [c1973?].
  76. См.: M. Gimbutas. The Language of the Goddess. P.
  77. А. Мень. Дионис, Логос, Судьба // А. Мень. История. Религия. Т. 4. С.
  78. R. Greves. The White Goddess. London. P. 422.
  79. С. Гроф. Путешествие в…
  80. См.: W. Behringer Hexenverfolgung in Bayern. 1987.
  81. См.:C. Ginzburg. The Night Battles: Witchcraft & Agrarian Cults in the Sixteenth & Seventeenth Centuries. London, 1983; M. E. Weisner. Women and Gender in Early Modern Europe. Cambridge, 1993; Müller-Ebeling, Ratsch, Stort. Hexenmedizin. Baden, 1998.
  82. Т. Маккенна. Пища Богов. С.
  83. С. Гроф. Путешествие…
  84. С. Гроф. Путешествие…
  85. См. его книгу: Г. Столяров. Лекарственные психозы и психотомиметические средства. М., 1964.
  86. С. Гроф. Путешествие…
  87. См. более подробно: И. Шарлаускас, Р. Бистрицкис. Психоактивные препараты в исследовании человека (обзор зарубежных исследований по данным научных публикаций) // Реальность и субъект, 1998. Т. 2. №1. С. 91-103.
  88. См. книгу, специально посвященную психоделической терапии в работе с раковыми больными: С. Гроф, Д. Хэлифакс. Человек перед лицом смерти. М.; AlrLand, Киев, 1996.
  89. С. Гроф. Путешествие в поисках себя. С.
  90. С. Гроф, Д. Хэлифакс. Человек перед лицом смерти. С.
  91. С. Гроф. Путешествие в поисках себя. С.
  92. С. Гроф. Путешествие в поисках себя. С.


Закрыть ... [X]

Химия любви. Компоненты притяжения, увлечения, привязанности Сочетаемые цвета с оранжевым в одежде

С чем связан серотонин С чем связан серотонин С чем связан серотонин С чем связан серотонин С чем связан серотонин С чем связан серотонин