Реклама

Реклама от Google

 

Авторы: Vladimir Sedach, DrGraffiti, Волков Виталий Сергеевич, Irina Yakubovskaya, Metronick. Фото с портала ru.wikipedia.org

После второй мировой войны голодная и обезлюдевшая страна-победительница обогатилась аннексионными оазисами, тоже, конечно, разоренными, но разве можно было сравнить финскую Ладогу или Восточную Пруссию с Украиной или Сибирью? То был уникальный исторический эксперимент — массовое освоение советским человеком покинутого, европейского очага. Адаптация прошла довольно быстро, Кёнигсберг стремительно превратился в Калининград. Но советская власть продолжала напоминать миру о том, что Калининград — земля навеки русская. Калининград оставался наглухо закрытым городом, а однажды все и с небывалым размахом открылось.

Не имея сравнительных конкурентных преимуществ и испытывая издержки эксклавно-анклавного положения, Калининград вправе рассчитывать на эффективную федеральную поддержку, считает С.Жуков. Однако, местный бизнес попал в глубокую депрессию, в дальнейшем лишь усиленную другими квазирыночными стимуляторами — индивидуальным занижением тарифов на областные грузоперевозки со стороны российского Министерства путей сообщения (до 2004 г.). Эта тенденция, считает Н. Смородинская, затормозила экономическую модернизацию Калининграда.

Следует отметить, пишет А. Горков, что вместо развития экспорта, экономическая активность как минимум на 60% (а в отдельных отраслях — и целиком) направлена на наращивание потребительского импорта, и на две трети — для дальнейшего продвижения в Россию за рубли при мизерной доработке (сборка-склейка-упаковка) в качестве продукции собственного производства. Такая практика сопровождается ростом доли выпуска продукции с минимальной добавленной стоимостью и одновременно — масштабной теневизацией доходов. От себя я считаю нужным добавить, что указанные А. Горковым социально-экономические проблемы Калининградской области имеют структурные тенденции и являются трудноразрешимыми в ближайшее время.

Это означает, что и ранее накопленные долги области, и ее будущие долги заведомо безнадежны, а ее растущая дотационная зависимость от федерального бюджета (18 % в 1994 г. и уже 43% в 2003 г. ) будет и дальше усиливаться, особенно — в периоды наращивания экономических темпов. И если нынешняя модель роста будет сохраняться, то в конечном счете область может потерять бюджет и перейти на полное иждивение Центра. Отсюда можно сделать вывод, что без значительных экономических субсидий со стороны Федерального правительства Калиниградскую область в будущем ожидает экономический кризис и стагнация. Однако, как пишет Н.В. Смородинская, без этих затрат, при любом, даже незначительном ухудшении льготного режима, калининградская экономика встанет на всем ходу. Как полагает В. Никитин, именно в таком «выпадающем» положении оказывается сегодня Калининград.

«Калининградская проблема» в региональном контексте

Проблема Калининградской области характеризуется не только особым геополитическим положением этого региона или неразвитым социально-экономическим потенциалом этого региона, но и региональным и международным аспектом – взаимоотношениями с пограничными регионами.

Уже сегодня шести-семикратный отрыв Калининграда от развитых европейских стран по среднедушевой величине валового продукта (00) выглядит непреодолимым. Но региону грозит нарастающее социально-экономическое отставание. Следует, на мой взгляд, отметить и неравные отношения Калининграда, чей экономический потенциал имеет фундаментальные изъяны. От советского времени регион унаследовал недееспособную по современным меркам хозяйственную систему, причем за годы реформ ее структурные перекосы еще больше усилились.

Важной предпосылкой здесь стали бы, разумеется, массированные инвестиции в целях модернизации и необходимые для этого предсказуемые рамочные условия. С другой стороны, если эти предпосылки не будут созданы, существующая асимметрия между Калининградом и его соседями может даже увеличиться, поскольку область не выдержала бы открытой конкуренции со странами-членами ЕС. Как ни парадоксально, отмечает Х. Тиммерман, но ЕС уже сейчас – пусть косвенно и непреднамеренно – способствует росту этой асимметрии: будучи частью России, Калининград вынужден был довольствоваться ограниченными дотациями из европейской программы технической поддержки «ТАСИС» (до 2006 года). Положительный эффект от такого нововведения был практически не ощутим. Таким образом, из-за неконкурентоспособности своей продукции, недостаточного уровня развития финансового сектора и сферы услуг, а также из-за своей устарелой инфраструктуры Калининград неизбежно будет отброшен еще дальше назад – утверждает Х. Тиммерман.

Следует также отметить, что внутренняя гармонизация торговли в странах ЕС создаст региону дополнительные трудности с экспортом. В частности, отмечает Н.В. Смородинская, на его перспективах отрицательно скажется усиление протекционистских мер, на которое придется пойти Польше и Литве. Процесс объединения Европы и связанная с ним волна экономической либерализации сами по себе отнюдь не улучшат ни внешнеторговых, ни макроэкономических позиций Калининграда, но скорее создадут для его развития трудноразрешимую дилемму – пишет Н. В. Смородинская. И с ее мнение нельзя не согласиться – региону нужна новая система стимулов, позволяющая свернуть наращивание импорта.

Следует отметить, что Россия долгое время не уделяла Калининграду должного внимания – это ощущали, прежде всего, жители самой области. Лишь с начала 2002 года, когда до вступления оставалось не так уж много времени, Москва конкретизировала свои представления о пограничном режиме. На первый план вышел при этом вопрос транзита через литовскую территорию, важный для обеспечения связей между Калининградом и Россией. Если еще несколько лет назад Москва опасалась в первую очередь “германизации” области, то теперь ее беспокоит другая тенденция: возможность постепенного поглощения Калининграда Европейским Союзом. Фактическое отделение области от России посредством визового режима могло бы, как считает Москва, еще более ускорить этот процесс.

Исходя из этого, Россия сначала заняла очень жесткую и бескомпромиссную позицию. Президент Путин назвал договоренность с Союзом по транзиту — в унисон с позицией Государственной Думы и Совета Федерации – пробным камнем для партнерства между Россией и ЕС вообще. Главный аргумент состоял в том, что право россиян на поездки из одной части страны в другую не может зависеть от решения того или иного третьего государства. Это поставило бы под вопрос не только суверенитет и территориальную целостность России, но и действие конституционных прав и прав человека, которые гарантируют свободу передвижения по собственной территории. Наконец, Путин взял калининградский вопрос под собственный контроль: в июне 2002 года он назначил Дмитрия Рогозина, Председателя Комитета Государственной Думы по международным делам, своим Специальным представителем по проблемам Калининградской области. Путин преследовал при этом две цели: с одной стороны — как жест, направленный вовне, — он подчеркнул значение, которое он придает решению калининградской проблемы. С другой стороны, Путин хотел подключить парламент к своей стратегии и тем самым прикрыть внутриполитический фланг – отмечает Х. Тиммерманн.

Что же касается ЕС, то он до последнего времени отстаивал свою принципиальную позицию, согласно которой каждый гражданин России, пересекающий границы Евросоюза, должен иметь действительную визу. Учитывая специфическое положение Калининграда, Брюссель был, правда, готов проявить определенную гибкость, облегчив для жителей области процедуру перехода границы. Речь шла, в частности, о многократных визах, о дешевых визах, о модернизации пограничных переходов, оказании поддержки при изготовлении загранпаспортов. Однако, никаких исключений из визового режима ЕС делать не хотел – из опасений в связи с нелегальной миграцией, а также не желая создавать прецедента и вводить специфический режим на границах с новыми государствами-соседями. После саммита Россия-ЕС, состоявшегося в мае 2002 года в этом вопросе наметился, однако, определенный прогресс: обе стороны начали отходить от своих максимальных позиций, принимая во внимание опасения партнера. В Москве усиливается понимание того, что жесткое требование безвизового транзита через Литву на ближайшую перспективу нереально Союза. Уже в 2003 году обе страны ввели сначала национальный, а с 2006/07 года и шенгенский визовый режим.

Следует, на мой взгляд отметить, что данная тенденция имеет весьма серьезные последствия для российской стороны. В первую очередь новый режим затронет маршруты транзита между Калининградом и основной территорией России, которыми согласно российским данным в 2001 году в обоих направлениях воспользовалось 960,000 человек по железной дороге и 620,000 по автотрассам. Кроме того, при переходе польской и литовской границ калининградцы уже не смогут пользоваться безвизовым режимом. От них потребуют предъявления визы, в том числе и от тех, кто зарабатывает себе на жизнь мелкой приграничной торговлей. Всего же калининградские власти регистрируют около девяти миллионов переходов границы в год – пишет Х. Тиммерманн. Калининграда. Комплекс визовых вопросов требует, таким образом, срочных решений, которые избавили бы жителей области от ощущения отрезанности от регионального окружения и от остальной части территории Российской Федерации, будто они “попали в мышеловку”, как сетуют местные политические деятели. С другой стороны, тогда сконцентрировать свое внимание на действительно насущных проблемах Калининграда, оттесненных на задний план острым визовым вопросом. Речь идет о совместных усилиях, направленных на экономическое и социальное возрождение запущенной области и ее интеграцию в систему многообразных связей динамично развивающегося Балтийского региона.

Таким образом, можно предположить, что исходя из особого географического положения калининградского эксклава/анклава, Россия и ЕС должны проявить большую гибкость и готовность к компромиссам, если они хотят добиться взаимоприемлемого решения. Задача эта не легка, если принять во внимание различия в исходных позициях и интересах сторон: Москва стремится в первую очередь сохранить свою территориальную целостность и обеспечить жизнеспособность Калининграда как российской территории. В то же время Брюссель заинтересован, прежде всего, в защите территории ЕС от негативного влияния со стороны Калининградской области. Жители области имеют, в свою очередь, собственные специфические интересы: в отличие от населения остальной части территории российской Федерации, они скорее смотрят в сторону Польши, Литвы и Германии, желая, чтобы и в этом направлении границы были для них открытыми – так высказался в июле 2002 года мэр Калининграда Юрий Савенко. Калининград имеет честолюбивые намерения: он хотел бы стать “российским городом с европейским лицом”.

Исходя из изложенного в вышенаписанных абзацах, можно сделать определенный вывод о том, что взаимоотношения продвинулись за несколько предшествующих лет и достигли определенных результатов. Дальнейший процесс развития взаимоотношений России-ЕС по «Калининградской проблеме» зависит от готовности сторон продолжать поиск продуктивных решений указанной проблемы.

Перспективы развития «Калининградского вопроса»

На мой взгляд, неотъемлемой составной частью расширению Европейского Союза должно стать углубление интеграции Калининградского региона в соседние с ними регионы. Для развития трансрегионального сотрудничества Калининградской области и других регионов необходимо нахождение оптимальных способов сотрудничества. Одним из способов международного сотрудничества между регионами, успешно опробованным, отмечает У. Кивикари, к примеру, в Восточной Азии, служит так называемый «треугольник роста». Он является специфической формой международного взаимодействия, статус экономической зоной, пересекающей национальные границы. Треугольник включает в себя территории трех или более стран. Опыт, накопленный в Азии при использовании треугольников роста, показывает, что их успех зависит от различных экономических факторов и географической близости участвующих в них регионов, от политической активности и координации на национальном и региональном уровне, а также от необходимости развивать общую инфраструктуру. «Треугольник роста» останется пустой оболочкой без ядра, если предприятия не воспользуются возможностями для инвестиций, которые он предлагает.

При более тщательном исследовании предварительных условий и преимуществ «треугольник роста», на мой взгляд, предстает как подходящий инструмент для углубленной интеграции Калининградского и соседних с ними регионов. Так, «треугольник роста» мог бы оказаться полезным, например, для уменьшения напряженности, обусловленной границами, для углубления международного разделения труда в процессах производства, улучшения доступа на рынок Европейского Союза, ускорения трансфера технологий в обе стороны, привлечения иностранных инвестиций и развития инфраструктуры. Конечно, истинные возможности «треугольников роста» зависят также и просто-напросто от того, верят ли участвующие в нем стороны в то, что этот проект – в сравнении с ситуацией без данного инструмента – принесет им ощутимые преимущества.

На мой взгляд, проблема погранично-визового режима вокруг Калининграда может быть решена только через поиск компромиссов и прагматичное сотрудничество обеих сторон. Такие же подходы необходимы и для решения гораздо более сложной задачи – предотвратить дальнейший упадок Калининграда и приблизить область в экономическом и социальном плане к уровню развития ее соседей – Польши и Литвы. Сама Россия вряд ли сможет в достаточной мере обеспечить необходимый для этого уровень инвестиций. С другой стороны, поддержка только со стороны ЕС была бы трудно объяснимой в его собственных рядах. Кроме того, она лишила бы Россию стимулов к собственной активности и участию в финансировании. Поэтому, пишет Х. Тиммерман, необходима разработка совместной программы экономического развития Калининграда, где Россия выступала бы в качестве инициатора проектов, а их конкретная разработка и финансирование осуществлялись бы совместно. Созданная в рамках Договора о партнерстве ЕС-Россия специальная рабочая группа по Калининграду могла бы взять на себя задачу внесения проектов, а также их последовательного сопровождения вплоть до полной реализации.

Заинтересованность в развитии партнерства между Россией и ЕС настолько велика, что обе стороны серьезно стремятся к договоренности – утверждает Х. Тиммерман. При этом первые послабления в трансграничном пассажирском сообщении могли бы быть расширены по мере того, насколько положительно зарекомендуют себя найденные решения – об этом говорится в постановлении Европейского парламента по Калининграду, принятом в мае 2002 года. Экономическое взаимодействие могло бы после расширения ЕС в существенной мере способствовать превращению Калининграда в региональный образец успешного сотрудничества между Европейским Союзом и Россией.

Подводя итоги тенденций, указанных в данной заметке, необходимо отметить, что перспективы решения «Калининградской проблемы» зависят от успешных действий российской дипломатии, от готовности ЕС и правительств Литвы и других стран к поиску компромисса по этому вопросу. Также необходимо учитывать международный опыт решения геополитических и экономических проблем анклавов, которые могут быть применены при решении «Калининградской проблемы» в будущем.

©

Вместе с этим смотрят:
Торговля РФ и ФРГ
Российские транспортные сети
Калининградский транзит

просмотров: 220

Реклама

Реклама от Google


Закрыть ... [X]

Алиханов подсказал айтишникам, как получить статус Травматический пистолет с одним зубом в стволе

Калининград экономический статус Калининград экономический статус Калининград экономический статус Калининград экономический статус Калининград экономический статус Калининград экономический статус