как сделать светящиеся колпачки

сделать Чуваши (чаваш) — тюркоязычный народ суваро-булгарского происхождения в Российской Федерации, титульная нация Чувашской Республики (столица — г. Чебоксары). Общая численность — около 1,5 млн., из них в России — 1 млн. 435 тыс. (согласно результатам переписи 2010 г.).

В Чувашии проживает примерно половина всех чувашей России; значительные группы расселены в Татарстане, Башкортостане, Самарской, Ульяновской, Саратовской, Оренбургской, Свердловской, Тюменской, Кемеровской областях и Красноярском крае; малая часть — за пределами Российской Федерации (наибольшие группы в Казахстане, Узбекистане и на Украине).

Чувашский язык является единственным живым представителем болгарской группы тюркских языков, имеет два диалекта: верховой (окающий говор) и низовой (укающий). Основное вероисповедание религиозной части чувашей — православное христианство, есть приверженцы традиционных верований и мусульмане.

 

Чуваши — самобытный древний народ с богатой монолитной этнической культурой. Они являются прямыми наследниками Великой Болгарии и позже — Волжской Болгарии. Геополитическое расположение чувашского края таково, что по нему текут многие духовные реки востока и запада. В чувашской культуре есть черты, схожие и с западной, и с восточной культурами, присутствует шумерская, хетто-аккадская, согдо-манихейская, гуннская, хазарская, булгаро-суварская, тюркская, финно-угорская, славянская, русская и другие традиции, но при этом она не тождественна ни одной из них. Эти особенности находят отражение и в этническом менталитете чувашей.

Чувашский народ, впитав культуру и традиции разных народов, «переработал» их, синтезировал положительные, подходящие для условий своего существования обычаи, обряды и ритуалы, идеи, нормы и правила поведения, способы хозяйствования и бытового строя, сохранил особое миропонимание, сформировался своеобразный национальный характер. Бесспорно, чувашский народ обладает своей самостью — «чавашлах» («чувашскость»), которая является стержнем его уникальности. Задача исследователей «извлечь» его из недр народного сознания, проанализировать и выявить его сущность, зафиксировать в научных работах.

Реконструкция глубинных основ менталитета чувашского народа возможна по осколкам древнечувашской рунической письменности, структуре и лексическому составу современного чувашского языка, традиционной культуре, узорам и орнаментам национальной вышивки, одежде, утвари, религиозным обрядам и ритуалам, по материалам мифологии и фольклора. Обзор историко-этнографических и литературно-художественных источников также позволяет заглянуть в прошлое булгаро-чувашского народа, понять его характер, «натуру», этикет, поведение, мировоззрение.

Каждый из этих источников на сегодняшний день затронут исследователями лишь частично. Немного приоткрыт занавес истории постностратической шумерской стадии развития языков (IV–III тыс. до н. э.), гуннского периода, восстановлены некоторые лакуны прабулгарского периода (I в. до н. э. — III в. н. э.) древнесувазских предков, оторвавшихся от остальных гуннско-тюркских племен и мигрировавших на юго-запад. Древнебулгарский период (IV–VIII вв. н. э.) известен переходом булгарских племен на Кавказ, Дунай, в Волжско-Камский бассейн.

Вершиной Среднебулгарского периода является государство Волжская Булгария (IХ–ХIII вв.). Для сувар-сувазов Волжской Булгарии трагедией стал переход власти к исламу. Затем в ХIII в., потеряв во время нашествия монголов все — свое имя, государство, родину, книгу, письменность, керемети и Керемы, в течение веков выбираясь из кровавой бездны, булгары-сувазы формируют собственно чувашский этнос. Как видно из исторических исследований, чувашский язык, культура, традиции гораздо древнее самого этнонима чувашского народа.

Многие путешественники прошлых веков отмечали, что характером и повадками чуваши заметно отличались от других народов. В записках известных и часто цитируемых исследователей Ф. Й. Т. Страленберга (1676–1747), В. И. Татищева (1686-1750), Г. Ф. Миллера (1705-1783), П. И. Рычкова (1712–1777), И. П. Фалька (1725–1774), И. Г. Георги (1729–1802), П.-С. Палласа (1741–1811), И. И. Лепехина (1740–1802), «проповедника чувашского языка» Е. И. Рожанского (1741–?) и других ученых, посещавших в XVIII–XIX вв. Горную сторону Казанской губернии, есть немало лестных отзывов о «чувашенинах» и «чувашанках» как о людях трудолюбивых, скромных, аккуратных, пригожих, смекалистых.

Дневниковые записи иностранца Товия Кенигсфельда, посетившего чувашей в 1740 г. в числе участников путешествия астронома Н. И. Делиля, подтверждают эти представления (цит. по: Никитина, 2012: 104): «Мужчины-чуваши в большинстве хорошего роста и телосложения. Их головы черноволосы и выбриты. Их одежда по своему покрою близка к английскому, с воротником, с кушаком, висящим за спиною и отороченным красным. Мы видели несколько женщин. С которыми можно было завязать знакомство, которые вовсе не были нелюдимы и даже обладали приятными формами… Среди них встречаются довольно красивые с тонкими чертами лица и изящной талией. Большинство из них черноволосы и очень опрятны…» (Запись от 13 октября).

«Мы провели несколько часов у этих добрых людей. И хозяйка, толковая молодая женщина, приготовила нам ужин, который нам понравился. Так как она была не прочь пошутить, то мы болтали непринужденно с ней с помощью нашего переводчика, хорошо владевшего чувашским языком. Эта женщина обладала густочерными волосами, прекрасным телосложением, миловидными чертами и немного напоминала своим видом итальянку» (Запись от 15 октября в д. Малый Сундырь ныне Чебоксарского района Чувашской Республики).

«Теперь сижу у моих друзей чуваш; я очень люблю этот простой и кроткий народ… Этот мудрый народ, столь близкий к природе, видит все вещи с положительной точки зрения и судит о достоинстве по их результатам… Природа производит больше людей добрых, нежели злых» (А. А. Фукс) (Чуваши…, 2001: 86, 97). «Все чуваши — природные балалаечники» (А. А. Коринфский) (там же: 313). «...Чуваши от природы народ настолько же доверчивый, насколько честный… Чуваши нередко в полной чистоте души… почти не понимают даже существования лжи, у которых простое пожатие руки заменяет и обещание, и поруку, и присягу» (А. Лукошкова) (там же: 163, 169).

Основу чувашской многовековой этнической ментальности составляют несколько опорных элементов: 1) «учение предков» (этнорелигия сардаш), 2) мифологическое миропонимание, 3) символьный («читаемый») орнамент вышивки, 4) коллективизм (общинность) в быту и повседневной жизни, 5) почтительное отношение к родоначальникам, преклонение перед материнством, 6) авторитет родного языка, 7) верность отчизне, присяге и долгу перед родиной, 8) любовь к земле, природе, животному миру. Чувашское миропонимание как вид духовной деятельности общества представлено в системе детской игровой школы (сереп), устного народного творчества, морали, особенностях государственного устройства, в обычаях и ритуалах, запечатлевших в себе важные и принципиальные в теоретическом отношении положения. Усвоение произведений устного народного творчества, мифов, легенд, преданий и сказок, пословиц и поговорок является специфической школой чувашского миропонимания и способом не только хранения знаний, но и развития ума в традиционном обществе.

Рубеж ХVII–ХVIII вв. является началом христианско-просветительского периода в культурно-исторической жизни чувашского народа. За четыре века православная идеология тесно переплелась с традициями, верованиями, умонастроением и мировосприятием чувашей, однако ценности русско-византийской церкви не стали базисными в этноменталитете чувашей. Об этом свидетельствуют, в частности, факты небрежного, нетрепетного отношения чувашских крестьян XIX в. к церквям, попам, иконам православных святых. М. Горький в письме заведующему редакцией журнала «Наши достижения» В. Т. Бобрышеву писал: «Оригинальность Чувашии не только в трахоме, а в том, что еще в 1990-х гг. крестьяне в награду за хорошую погоду мазали губы Николая Мирликийского сметаной, а за плохую — выносили его на двор и сажали в старый лапоть. Это после доброй сотни лет обучения христианству. И в данном случае преданность старине языческой — похвальна как признак сознания народом своего достоинства» (Москва. 1957. № 12. С. 188).

В наиболее крупном и ценном труде «Христианство среди чуваш Среднего Поволжья в ХVI–ХVIII вв. Исторический очерк» (1912) выдающийся чувашский этнограф, фольклорист, историк профессор Н. В. Никольский исследовал самый решающий и переломный период ново-булгарской (собственно чувашской) эпохи этнической истории, когда происходила трансформация традиционного религиозного сознания чувашей, разрушение структуры чувашского мироздания, и насильственно внедряемое православие служило лишь идеологическим оправданием колонизации Чувашского края со стороны Московии.

Вопреки своим изначальным миссионерским установкам, Никольский негативно оценивал результаты христианизации чувашей. Для него были неприемлемы дискриминация чувашей, насилие, исчезновение «класса служилой инородческой аристократии», методы насильственного обрусения и христианизации. Он особо подчеркивал, что «чуждый христианства по жизни чувашин не желал быть им и по имени... Неофиты желают, чтобы не считало их христианами и правительство». В православии они видели «вырас тене» (русскую веру), т. е. идеологизированную религию угнетателей. Далее, анализируя этот период, ученый отмечает факты духовного и физического сопротивления чувашей угнетению и бесправию и подытоживает, что «мероприятия культурно-просветительного характера не были приспособлены к народной жизни, почему не оставили значительного следа среди чуваш» (см.: Никольский, 1912). У замкнувшихся в своих общинах чувашских крестьян до ХХ в. случаи массового обрусения не встречались. Видный чувашский историк В. Д. Димитриев пишет, что «чувашская национальная культура до последнего времени сохранилась без деформации…» (Димитриев, 1993: 10).

Национальное самосознание, характер, менталитет чувашского народа в ХХ в. испытали несколько значительных преобразований, которые были вызваны народными революциями, войнами, национальным движением и государственно-общественными реформами. Заметно способствовали изменению этноменталитета технические достижения современной цивилизации, особенно компьютеризация и интернет.

В революционные годы начала ХХ в. в течение одного поколения общество, его сознание и поведение менялось до неузнаваемости, и документы, письма, художественные произведения отчетливо фиксировали духовные, экономические, политические, социальные трансформации, своеобразно отражая черты обновляющегося народного менталитета.

Создание Чувашской государственности в 1920 г., голодные моры 1921, 1933–1934, репрессии 1937–1940 гг. и Великая Отечественная война 1941–1945 гг. наложили заметные отпечатки на традиционный менталитет народа. Явные перемены в умонастроении чувашей наблюдались после создания автономной республики (1925) и после небывалого размаха репрессий. Освобожденный Октябрьской революцией дух нации целенаправленно вытеснялся идеологией 1937 г., начатой именно в Чувашской Республике уполномоченной комиссией контроля при ЦК партии во главе с М. М. Сахьяновой.

Положительные черты традиционного чувашского менталитета особенно ярко проявились в годы Великой Отечественной войны. Именно внутренние убеждения и ментальный дух стали причиной героического поведения нации. Создание президентской Чувашской Республики, организация всемирного Чувашского национального конгресса (1992) стали новой вехой в развитии самосознания и духовно-нравственной консолидации народа.

Каждое поколение этноса с течением времени вырабатывает свой вариант ментальности, позволяющий человеку и популяции в целом адаптироваться и оптимально функционировать в условиях сложившейся среды. Уже нельзя утверждать, что стержневые качества, фундаментальные ценности, ментальные установки остались неизменными. Первейшая и основная социальная установка для чувашского народа — убеждение в правоте завета предков («ваттисем калани»), жесткого свода правил поведения и законов этнического существования — потеряла свою актуальность в молодежной среде, не выдерживая конкуренции с поливариантностью и многоликостью бытия социальных сетей интернета.

Очевиден процесс размывания традиционной ментальности чувашей и других малых народов. Афганская и чеченская войны, перестройка в обществе и государстве 1985–1986 гг. повлекли за собой серьезные метаморфозы в различных сферах современной российской жизни. Даже «глухая» чувашская деревня на глазах претерпела глобальные изменения в социально-культурном облике. Исторически сложившиеся и географически обусловленные обыденные ориентации чувашей вытеснились западно-телевизионными нормами. Чувашская молодежь через СМИ и интернет заимствует иностранный образ поведения и общения.

Резко изменились не только стиль жизни, но и отношение к миру, мировоззрение, менталитет. С одной стороны, модернизация бытовых условий и ментальных установок идет на пользу: новое поколение чувашей учится быть смелее, увереннее в себе, коммуникабельнее, постепенно избавляется от комплекса неполноценности, доставшегося по наследству от предков-«инородцев». С другой стороны, отсутствие комплексов, пережитков прошлого приравнивается к искоренению нравственно-этических табу в человеке. Вследствие этого массовые отклонения от норм поведения становятся новым эталоном жизни.

В настоящее время в ментальности чувашской нации сохранились некоторые положительные качества. В чувашской среде и сегодня нет этнического фанатизма и амбициозности. При заметной скудости жизненных условий чуваши крепки приверженностью к традициям, не потеряли своего завидного качества терпимости, «аптраманлах» (несгибаемость, выживаемость, неунываемость) и исключительного уважения к другим народам.

Этнонигилизм, весьма характерный для менталитета чувашей второй половины XX в., теперь уже выражен не так четко. Явного пренебрежения родной историей и культурой, ритуалами и обрядами, ощущения этнической неполноценности, ущемленности, стыда за представителей родного этноса не наблюдается; нормальной для чувашей становится позитивная идентичность нации. Подтверждение тому — реальная востребованность чувашским населением изучения чувашского языка и культуры в детских садах, школах, вузах республики.

Обобщенный перечень основных черт чувашской ментальности рубежа ХХ–ХХI вв. имеется в одном из первых опытов, посвященных конкретно характеристике менталитета чувашей, — материале Т. Н. Ивановой (Иванова, 2001), собранном в ходе многолетней работы на курсах переподготовки учителей в Чувашском республиканском институте образования в 2001 г.:

— трудолюбие;

— патриархальность, традиционность;

— терпение, терпеливость;

— чинопочитание, высокая дистанция власти, законопослушность;

— зависть;

— престиж образования;

— коллективизм;

— миролюбие, добрососедство, толерантность;

— упорство в достижении цели;

— заниженная самооценка;

— обидчивость, злопамятность;

— упрямство;

— скромность, стремление «не высовываться»;

— уважительное отношение к богатству, скупость.

Учителя отмечали, что в вопросе, касающемся национальной самооценки, для дуалистической чувашской ментальности характерно «сочетание двух крайностей: обостренное национальное самосознание среди элиты и размывание национальных черт среди простого народа».

Многое ли из этого списка сохранилось спустя десять лет? Для чувашского менталитета, как и раньше, не свойственно стремление разрушать все до основания, после чего строить заново на пустом месте. Наоборот, предпочтительнее строить на основе имеющегося; еще лучше — рядом с прежним. Не характерна такая черта, как безмерность. Мера во всем (в делах и мыслях, поведении и общении) — основа чувашского характера  («Не выпрыгивай наперед других: не отставай от народа»)? Из трех компонентов — чувства, воли, разума — в структуре чувашского национального сознания преобладают разум и воля. Казалось бы, поэтическая и музыкальная натура чувашей должна основываться на чувственно-созерцательном начале, но наблюдения показывают обратное. Видимо, дает знать о себе опыт прежних веков нерадостного бытия, глубоко хранящийся в памяти народа, и на первый план выдвигается рассудок и рациональный характер постижения мира.

Психолог Е. Л. Николаев и педагог И. Н. Афанасьев на основе сравнительного анализа профилей личности типичных чувашей и типичных русских делают выводы, что чувашскому этносу присущи скромность, замкнутость, зависимость, подозрительность, наивность, консервативность, конформность, импульсивность, напряженность (Николаев, Афанасьев, 2004: 90). Чуваши не признают за собой никаких исключительных достоинств (хотя и обладают ими), добровольно подчиняют себя требованиям общей дисциплины. Чувашских детей учат ограничивать свои собственные потребности соответственно существующим материальным условиям жизни, относиться ко всем людям с уважением, проявлять необходимую терпимость к мелким недостаткам других, одновременно критически относиться к своим собственным заслугам и недостаткам.

В воспитательной практике доминирует установка, что человек как природное существо бренен, а как социальное — силен принадлежностью к своему народу, поэтому скромность является формой осознания личностью своих обязанностей перед окружающими людьми. С детства в чувашах целенаправленно воспитывается тактичность — способность, переросшая в привычку, соблюдать меру в общении, не допуская действий и слов, которые могут быть неприятны собеседнику или окружающим людям, особенно старшим по возрасту.

Однако общепризнанные положительные отличительные характеристики чувашей, такие как трудолюбие (жандармский полковник Маслов), добрая душа и честность (А. М. Горький), основательность (Л. Н. Толстой), гостеприимство, радушие и скромность (Н. А. Исмуков), убиваются прагматическими требованиями капиталистического времени, эти душевные качества в обществе потребления становятся ненужными.

Испокон веков славилось особое отношение чувашей к военной службе. О боевых качествах чувашских предков-ратников времен полководцев Модэ и Аттилы сложены легенды. «В народном характере чувашей есть прекрасные свойства, особенно важные для общества: чуваш усердно исполняет раз принятую обязанность. Не было примеров, чтобы солдат чуваш бежал или в чувашской деревне скрывались беглые с ведома жителей» (Отечествоведение…, 1869: 388).

Верность присяге — выдающаяся черта чувашского менталитета, сохранившаяся до наших дней и заслуживающая пристального внимания при формировании подразделений современной российской армии. Недаром И. В. Сталин при беседе с югославской делегацией 19 апреля 1947 г. отметил эту особенность характера чувашского народа.

«В. Попович (посол Югославии в СССР):

— Албанцы очень храбрые и преданные люди.

И. Сталин:

— У нас такими преданными были чуваши. Русские цари брали их в личную охрану» (Гиренко, 1991).

Любопытным образом откликнулись в менталитете современных чувашей две специфические традиционные мировоззренческие установки — признание чувашскими старейшинами справедливою месть через один из видов суицида «типшар» и культ девственности, которые отличали в прошлом и отличают до сих пор чувашей от других, даже соседних народов.

Чувашский «типшар» относится к категории личного мщения, бытовой форме пассивного наказания негодяя-соплеменника через собственную смерть. «Типшар» — это защита имени и чести ценой своей жизни, что соответствует учению этнорелигии сардаш. В чистом виде в ХХI в. среди чувашей он встречается крайне редко, оставаясь лишь как личный суд над преступлениями в сфере интимных взаимоотношений между девушками и мужчинами.

Проявления «типшара» с иными мотивациями встречаются среди подростков и мужчин зрелого возраста. Кроме социальных причин, сказались отчасти, на наш взгляд, недочеты в воспитательно-образовательном процессе. Ошибались чувашские ученые-филологи, когда курс чувашской литературы, изучаемый в средней школе, строили на примерах самопожертвования. Суицидом кончают литературные героини Варусси Я. В. Турхана, Нарспи К. В. Иванова, Улькки И. Н. Юркина, к самопожертвованию призывают стихи М. К. Сеспеля, Н. И. Шелеби, М. Д. Уйпа, рассказ Л. Я. Агакова «Песня», повесть Д. А. Кибека «Ягуар».

Обращение к суициду также тесно связано с полом, возрастом, семейным положением человека. Однако при всех прочих равных условиях роковую роль играют социальные болезни, в первую очередь алкоголизм. Чувашские врачи объясняют рост числа самоубийств тяжелыми условиями жизни, чиновничьим гнетом, неустроенностью быта (ситуация весьма схожа с положением чувашей в XIX в., о чем писали С. М. Михайлов и симбирский жандарм Маслов), следствием которых являются натянутые взаимоотношения в семье, алкоголизм, наркомания.

Среди чувашских женщин самоубийцы редки. Чувашки к финансовым и житейским трудностям бесконечно терпеливы, острее чувствуют ответственность за детей и семью, стараются выбраться из беды любыми способами. В этом и есть проявление этноменталитета: роль жены и матери в чувашской семье, как и прежде, высока неимоверно.

Проблема суицида тесно переплетается с проблемой сохранения девственности до брака и гендерными отношениями: к «типшару» чаще прибегали девушки с поруганной честью, испытавшие обман и лицемерие со стороны мужчин. До ХХ в. у чувашей считалось, что потеря девичьей чести до замужества — это трагедия, которая кроме позора и всеобщего осуждения, пожизненного мытарства ничего не сулит. Жизнь для девушки теряла ценность, не оставалось перспектив на уважение, обретение нормальной, здоровой семьи, которую стремилась иметь любая чувашка.

Долгое время сохранявшиеся семейно-родовые отношения среди чувашей являлись эффективным средством сдерживания негативных факторов в их гендерном сознании и поведении. Именно этим можно объяснить единичность случаев отказа от рожденного ребенка или развитую у чувашей практику опекунства над осиротевшими детьми даже неблизкими родственниками. Однако сегодня традиция общественного внимания к взаимоотношениям девушек и парней и их половому воспитанию вытесняется социально-этической индифферентностью со стороны старших: свобода личности, свобода слова и активная защита права собственности обернулась вседозволенностью и индивидуализмом. Как ни странно, чувашская литература ХХI в. восхваляет именно безграничную безалаберность и анархию в отношениях и в жизни.

Из негативных черт характера чувашей сохраняются духовная обособленность, скрытность, завистливость — эти качества, складывавшиеся в трагические периоды истории народа и закрепившиеся в жестких условиях окружения его воинственными народами, на протяжении веков и особенно сейчас, в условиях неолиберализма, усиливаются безработицей и слабой материальной обеспеченностью большей части жителей региона.

В целом в исследованиях начала 2000-х гг. (Самсонова, Толстова, 2003; Родионов, 2000; Федотов, 2003; Никитин, 2002; Исмуков, 2001; Шабунин, 1999) отмечалось, что менталитет чувашей рубежа ХХ–ХХI вв. характеризуется практически теми же основными чертами, что и менталитет чувашей XVII–XIX вв. Сохраняется направленность чувашской молодежи на здоровую семейную жизнь, причем ответственность за благополучие дома и семьи, как и раньше, берут на себя женщины. Не исчезла, несмотря на дикие законы рынка, природная толерантность чувашей, стремление к аккуратности и добронравию. Актуальна установка «вперед людей не забегай, от народа не отставай»: чувашская молодежь уступает русской в настрое на активную жизненную позицию, по уровню самоуверенности и независимости.

Судя по новым социологическими и статистическим данным (Чувашская республика…, 2011: 63-65, 73, 79), в настоящее время основу ментальных характеристик чувашского народа составляют базовые ценности общечеловеческого характера, но при этом этнические особенности сохраняются. Большинство населения Чувашской Республики независимо от национальности поддерживает традиционные ценности: жизнь, здоровье, правопорядок, работа, семья, уважение к сложившимся обычаям и традициям. Однако такие ценности, как инициативность и независимость, в Чувашии популярны в меньшей степени, чем в целом по России. У чувашей более, чем у русских, заметна ориентация на поселенческую и региональную идентичность («для 60,4% чувашей жители своего поселения являются своими, в то время как для русских данный показатель равняется 47,6%»).

Среди сельских жителей республики по наличию лиц с послевузовским, высшим и неполным высшим образованием чуваши опережают три другие этнические группы (русские, татары, мордва). Для чувашей (86%) характерна более всего выраженная положительная установка на межнациональный брак (у мордвы — 83%, русских — 60%, татар — 46%). В Чувашии в целом отсутствуют такие предпосылки, которые могли бы в перспективе привести к усилению межнациональной напряженности. Традиционно чуваши толерантны к представителям иных конфессий, отличаются сдержанным выражением своих религиозных чувств, для них исторически характерно внешнее, поверхностное восприятие православия.

Не наблюдается особого различия в ментальности между сельскими и городскими чувашами. Хотя считается, что в сельской местности традиционная народная культура лучше и дольше сохраняется в первозданном виде, не теряя в целом архаичных элементов и национальной специфики, в контексте чувашской провинции граница «город — деревня» некоторыми исследователями (Вовина, 2001: 42) признается условной. Несмотря на сильные процессы урбанизации и усилившиеся за последнее время миграционные потоки в города, многие чуваши-горожане сохраняют связь с деревней не только по каналам родственных отношений, но и по духовным стремлениям и представлениям об истоках и корнях своего рода, узах с родной землей.

Таким образом, основными чертами менталитета современных чувашей являются: развитое чувство патриотизма, доверие к своим сородичам, признание равенства всех перед законом, приверженность к традициям, неконфликтность и миролюбие. Очевидно, что стержневые ментальные характеристики чувашского народа мало изменились, вопреки наблюдающемуся в современном мире процессу нивелировки национальных культур.

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Александров, Г. А. (2002) Чувашские интеллигенты: биографии и судьбы. Чебоксары: ЧГИГН.

Александров, С. А. (1990) Поэтика Константина Иванова. Вопросы метода, жанра, стиля. Чебоксары: Чуваш. кн. изд-во.

Владимиров, Е. В. (1959) Русские писатели в Чувашии. Чебоксары: Чуваш. гос. изд-во.

Вовина, О. П. (2001) Традиции и символы в освоении сакрального пространства: чувашская «киреметь» в прошлом и настоящем // Чувашское население России. Консолидация. Диаспоризация. Интеграция. Т. 2. Стратегия возрождения и этническая мобилизация / авт.-сост. П. М. Алексеев. М.: ЦИМО. С. 34–74.

Волков, Г. Н. (1999) Этнопедагогика. М.: Издательский центр «Академия».

Гиренко, Ю. С. (1991) Сталин-Тито. М.: Политиздат.

Димитриев, В. Д. (1993) О происхождении и формировании чувашского народа // Народная школа. № 1. С. 1–11.

Иванова, Н. М. (2008) Молодежь Чувашской Республики на рубеже XX-XXI веков: социокультурный облик и тенденции развития. Чебоксары: ЧГИГН.

Иванова, Т. Н. (2001) Основные черты чувашской ментальности в определении учителей средних общеобразовательных школ Чувашской Республики // Анализ основных тенденций развития полиэтнических регионов России. Проблемы открытого образования: материалы региональной науч.-практич. конф. и семинара. Чебоксары. С. 62–65.

Исмуков, Н. А. (2001) Национальное измерение культуры (философско-методологический аспект). М.: МПГУ, «Прометей».

Ковалевский, А. П. (1954) Чуваши и булгары по данным Ахмеда Ибн-Фадлана: учен. зап. Вып. IX. Чебоксары: Чуваш. гос. изд-во.

Краткая чувашская энциклопедия. (2001) Чебоксары: Чуваш. кн. изд-во.

Мессарош, Д. (2000) Памятники старой чувашской веры / пер. с венг. Чебоксары: ЧГИГН.

Никитин (Станьял), В. П. (2002) Чувашская народная религия сардаш // Общество. Государство. Религия. Чебоксары: ЧГИГН. С. 96–111.

Никитина, Э. В. (2012) Чувашский этноменталитет: сущность и особенности. Чебоксары: Изд-во Чуваш. ун-та.

Николаев, Е. Л., Афанасьев И. Н. (2004) Эпоха и этнос: проблемы здоровья личности. Чебоксары: Изд-во Чуваш. ун-та.

Никольский, Н. В. (1912) Христианство среди чуваш Среднего Поволжья в XVI–XVIII веках: исторический очерк. Казань.

Отечествоведение. Россия по рассказам путешественников и ученым исследованиям (1869) / сост. Д. Семенов. Т. V. Великорусский край. СПб.

Проблемы национального в развитии чувашского народа (1999): сборник статей. Чебоксары: ЧГИГН.

Родионов, В.Г. (2000) О типах чувашского национального мышления // Известия Национальной академии наук и искусств Чувашской Республики. № 1. С. 18–25.

Русские писатели о чувашах (1946) / сост Ф. Уяр, И. Мучи. Чебоксары. С. 64.

Самсонова, А. Н., Толстова, Т. Н. (2003) Ценностные ориентации представителей чувашского и русского этносов // Этнос и личность: исторический путь, проблемы и перспективы развития: материалы межрегиональной науч.-практич. конф. Москва-Чебоксары. С. 94–99.

Федотов, В. А. (2003) Нравственные традиции этноса как социокультурное явление (на материале устно-поэтического творчества тюркоязычных народов): автореф. дис. … д-ра филос. наук. Чебоксары: Изд-во Чуваш. ун-та.

Фукс, А. А. (1840) Записки о чувашах и черемисах Казанской губернии. Казань.

Чуваши в русской литературе и публицистике (2001): в 2 т. Т. I. / сост. Ф. Е. Уяр. Чебоксары: Изд-во Чуваш. ун-та.

Чувашская Республика. Социокультурный портрет (2011) / под ред. И. И. Бойко, В. Г. Харитоновой, Д. М. Шабунина. Чебоксары: ЧГИГН.

Шабунин, Д. М. (1999) Правовое сознание современной молодежи (этно-национальные особенности). Чебоксары: Изд-во ИЧП.

 

Подготовила Э. В. Никитина


Закрыть ... [X]

Как быстро отрастить челку - 7 самых лучших методов! Сценарий на юбилей на турбазе

Как сделать светящиеся колпачки Как сделать светящиеся колпачки Как сделать светящиеся колпачки Как сделать светящиеся колпачки Как сделать светящиеся колпачки Как сделать светящиеся колпачки Как сделать светящиеся колпачки Как сделать светящиеся колпачки Как сделать светящиеся колпачки