Онлайн библиотека PLAM.RU  


Утраченное звено истории

Введение

Когда, под старость, я решил все–таки узнать, как же получилась «загадочная русская душа», мне пришлось изучить насколько это возможно мировую историю. В процессе этого изучения я все время ловил себя на двух мыслях, главной и производной от главной. Начну с производной:

1. Традиционная история на основе традиционной же хронологии написана, как матрешка русская, сборно–разборная, сделана, одна в другую входит: снимаешь верхнюю, а там еще матрешка, и так почти до бесконечности, все ловко и складно. Когда я познакомился с так называемой новой хронологией, с которой сразу же согласился и чем больше в нее углублялся, тем все более с ней соглашался, у меня вдруг с «матрешками» стали происходить чудеса. Они перестали входить друг в друга. У них появились какие–то углы и выступы, которые не позволяли подобрать ни одной пары, чтобы они подходили друг к другу. Все составляющие забавный русский комплекс матрешки стали независимы друг от друга как гальки на сочинском пляже.

2. Я понял, что «цемент» истории рухнул, но хронология тут ни при чем. История потеряла внутреннюю причинно–следственную связь, совершенно как матрешки. Традиционная история учит, что история началась в Месопотамии и Египте, а Библию написали евреи. Причем, откуда они взялись, эти евреи, неизвестно. Тем не менее, нет страны, где бы они когда–нибудь «не подвергались гонениям». И главная странность состоит в том, что история упоминает о евреях всегда как бы нехотя, когда не упомянуть невозможно, по возможности кратко, не вдаваясь в подробности и не увязывая их с общим историческим ходом. Сперва меня это удивляло, а потом просто начало раздражать, как раздражает следователя проговорившийся в чем–либо потенциальный преступник, напрочь сжимающий челюсти и делающий вид, что следователю просто послышалось.

Основанная на новой хронологии история еще более стала отличаться тем, чтобы по возможности не упоминать евреев, а Носовский с Фоменко даже договорились до того, что «произвели» еврейский народ, несомненный этнос, чисто от профессиональной деятельности, как цыган – от русских ямщиков. Но не могли же евреи приобрести всем известные семитские черты лица от… профессии, не говоря уже о написании Ветхого завета. И здесь я твердо решил, что деятельность евреев, древнейшего народа на Земле, специально замалчивается, чтобы не проговориться ненароком.

Дальше – больше, Морозов с Постниковым «написание» Ветхого завета приурочили к извержению Везувия, туда же «отправили» Содом с Гоморрой, а про евреев – опять ни гу–гу. Вернее, «гу–гу», да и только. И пошла сплошная путаница, даже больше того: евреев вообще попытались убрать из Аравии, с чем я в корне не согласен, хотя и в Палестине им делать совершенно нечего, тут я с «новохронистами» согласен. Ученые «гебраисты» читают без переводчика «исламский» Коран, но о евреях ничего не знают. А «языкознатцы» вообще договорились до того, что создали «афразийское дерево языков», составной «ветвью» которого назначили «семитско–хамитскую, «создали» еще штук десять «ветвей», которые все до единой оказались «семитскими», то есть еврейскими же. Так что никакого «дерева» вовсе не оказалось. А откуда родом евреи, неизвестно. Докопались до самых маленьких народов, живших еще до евреев, как у нас, в России на севере, расписали их по дням и часам лет тысяч так за десять, а до родины евреев никак добраться не могут. Что–то здесь не так, подумал я.

Другая группа «языкознатцев» изобрела «индоевропейскую группу языков», и оказалось, что от Индии до Британии, включая Урал, Малую Азию и Кавказ, — язык практически один, хотя одинаковых слов в этой большой куче языков всего штук десять, самое многое – двадцать. И на всем этом пространстве в полмира, как раз на середине, на Аравийском полуострове, как черт из табакерки «возник» арабский язык, который к «индоевропейской семье», ну, никак не относится. А еврейскую Библию, «возникшую у подножья Везувия», арабы читают без переводчика, но я об этом уже говорил.

К языкознатцам подключились антропологи и немедленно «доказали», что да, есть много общего у «индоевропейской расы», и носы, и глаза у всех есть. Но евреев к ним почему–то не отнесли, вернее, просто не упомянули о них, хотя нет такой страны в дислокации «индоевропейской» расы, где бы евреев, не было, даже больше их там чем, например, арабов. И это тоже странно. Не хотят ученые почти все наук говорить о евреях, да и только. Как будто они «заговоренные». Особенно мне интересным в этом отношении показался Солженицын. Он хотя и упомянул, что евреи в России могли появиться из Хазарского каганата, но вся книга его «про евреев» начинается только от присоединения Польши в 1772 году, дескать, раньше их на Руси было человек десять. А я почитал Словарь Даля и установил, что, чуть ли не треть этого Словаря состоит из слов, произведенных от «гоя» и «изгоя». Это так называли евреи, в том числе и хазарские, нас, русских, притом презрительно. И водку они нам придумали. Но об этом у меня специальная статья есть, и в книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории» — раздел существует. И заметьте опять, ничего этого в официальной истории нет.

Возьмем древнюю торговлю. Это же уму непостижимо. Самая древняя торговля началась прямо с пряностей, перца там, и гвоздики. Как будто Европа не могла без них прожить. Чушь какая. Так нет же, грузили эти пряности на верблюдов и везли их аж с Йемена в Англию, вернее даже из Индии в Йемен судами, а потом уж – на верблюдах. Я сразу и подумал, что одного верблюда в год с пряностями хватит на всех европейских царей, а народ все равно не знал, что такое пряности, ему бы соли раздобыть где. Или «Великий шелковый путь» из Китая в Европу. Что, все европейские крестьяне и ремесленники в шелках ходили, что ли? Они же в шкурах звериных, да в домотканой холстине ходили, на ногах – деревянные колодки или лапти. И опять получается, что на одном верблюде в год шелков на всех царей привезти можно.

Торговля, я думаю, недаром так идиотски обрисована, ведь торговлей как раз и занимались евреи, «торговые племена» с пустынного плато на границе Йемена и Саудовской Аравии. Того Йемена, который еще не был соседом Омана, а занимал все южное побережье Аравии до самой Индии. Вот они откуда, миленькие. Но об этом история молчит, на евреев же – табу. (Подробности – в упомянутой книге и статьях).

С письменностью же – вообще морока. О евреях опять мимоходом упомянули, только в связи с Библией, а буквенную письменность вообще отправили в город Библ, в Финикию, хотя она как раз и возникла у евреев на южном берегу Аравии для удобства торговли. По тем временам письменность вообще никому была не нужна, говорить едва умели, а в торговле – это первое дело. И что только нам не наговорили. И клинопись вавилонская, и египетские иероглифы, и черт знает, что еще. Хотя это все – последовательные проделки евреев, пока они, наконец, не додумались до алфавита. (Подробности – там же).

Вот тут–то я и решил, что раз письменность была нужна только евреям для торговых дел, то они попутно и историю записывать начали, менять ее, переделывать, как переделывает ее каждый новый правитель почти в каждой стране, по сей день. Чтобы выглядеть красиво. По пути, конечно, получилось много всякой ерунды и глупости, и евреям стало немного стыдно, хотя торговля – дело не шибко стыдливое. Да и зачем себя афишировать, «серые кардиналы» всегда себе цену знали, но не кричали о ней на всех углах.

Вот на такой основе я и решил рассмотреть новую хронологию Морозова и Постникова, вернее, их «интерпретацию» истории на базе новой хронологии. Не будут ли они по–прежнему скрывать основополагающую деятельность евреев в мировой истории? Постников удобен для меня тем, что он не только высказывает свои мысли, но и мысли Морозова, объем чтения для меня меньший. И я, разумеется, имею в виду, что Постников не стал бы «интерпретировать» Морозова просто так, от нечего делать. Ему надо было несколько «поправить» Морозова, но так, чтобы мы не заметили. Ну, да бог с ним, я ведь в большие тонкости не полезу. Я буду только отмечать, будет ли Постников еще больше замалчивать деятельность евреев, чем сам Морозов, и особенно, Носовский с Фоменко, ибо и им в пику он издал свои три тома (М.М. Постников. «Критическое исследование хронологии древнего мира» в 3 томах, «Крафт+Леан», М., 2000).

1. До Иисуса

1.1. Яхве и море

Когда Яхве освобождал евреев от египетского рабства, он рассек Чермное море, а когда ввел их в Палестину, он же предварительно рассек воды Иордана, а потом опять сомкнул. Другими словами, Яхве топил врагов Израиля в воде. И вообще древние евреи поклонялись богу воды Ридии (Цома, 21а).

Тут можно сделать следующие выводы. Чермное – это красное по–древнееврейски, а Красное море может быть только одно, и то, в котором красный цвет воде придают определенные водоросли в определенное время года. В других местах таких водорослей почти нет. Значит, Красное море имеет очень древнее название, и не менялось с тех пор. Но я привел в книге весьма веские основания считать евреями чернокожее племя торговцев из Йемена, торговавших через Красное море и Эфиопию с Африкой, и через Ормузский пролив – с Индией. И высказал геологическое соображение о том, что Красное море образовалось недавно, на людской памяти, а не миллионы лет назад. Все это, как видите, подтверждается и прямыми записями евреев. Тем более, что в современной Палестине, около Иерусалима, кроме Мертвого моря никаких морей нет. Значит, не мог возникнуть такой устойчивый культ больших объемов воды. А у нас и бог воды Ридия как какой–нибудь Нептун или Посейдон, и потопы сплошные, не речные. Да и рек–то в Палестине нет, так, ручьи одни, то и дело пересыхающие.

Авторы послеморозовской новой хронологии отождествляют пролив Босфор с рекой Иордан. Это косвенно подтверждается тем, что во времена Великого потопа настоящее Черное море, когда оно еще соединялось с Каспийским, было полностью внутриконтинентальным озером, отделенным от Средиземного моря перешейком, который превратился в Босфор в результате падения крупного катастрофического метеорита, одновременно с образованием Атлантического океана и гибелью Атлантиды. Более подробно это сказано в моей книге. А от Йемена до Джидды и Мекки – рукой подать, если воспользоваться морским путем по восточному берегу Красного моря вдоль Асира, который сильно напоминает Ассирию. Но можно «отождествить» и Аденский пролив, набитый кучей островов, с Иорданом. Тоже хорошо подходит.

Поклонение евреев водному богу Ридии также показывает, что торговое племя торговало, плавая вдоль настоящего Йемена до Индии и Африки. Мало того, «сухопутный» бог Яхве, топя врагов Израиля в воде, тоже перенял привычки морского бога Ридии.

Это маленькие, но все же факты, и они говорят о родине евреев в Йемене больше, чем в Палестине. Посмотрим, сколько я еще их наберу. Ну, хотя бы то, что в Йемене и Эфиопии вулканов в несколько раз больше, чем в Италии, в том числе и действующих (подробности – в книге).

1.2. Эфиопы в Египте

Считается, как я уже говорил, что колыбель человечества – в Египте, около пирамид. Владычество эфиопов в Египте не афишируется. Даю слово М.М. Постникову. (Т.1, с. 215 – 217): «Изложив весьма подробно историю Хеопса, Геродот заканчивает ее так: «Царствовал же этот Хеопс, по словам египтян, 50 лет, а после его кончины престол наследовал его брат Хефрен». К этой фразе имеется комментарий. Оказывается, жрецы обманули Геродота. «Хеопс (Хуфу) царствовал только 24 года. Ему наследовал брат Дедефра, после которого вступил на престол сын Хеопса Хефрен».

Геродот: «Так вот, до времени царя Рампсинита, рассказывали далее жрецы, при хороших законах Египет достиг великого процветания. Однако его преемник Хеопс вверг страну в пучину бедствий. Прежде всего он повелел закрыть все святилища и запретил совершать жертвоприношения». Комментарий: «Геродот путает хронологию Египта: Рампсинит (Рамзес II) – царь XIX династии (1345 – 1200 гг. до н.э.), а Хеопс – IV династии (2600 – 2480 гг. до н.э.) Это означает, что жрецы (а не Геродот) обманули своего доверчивого слушателя ни много ни мало – на 1200 лет! Вот что, оказывается, называется «некоторыми неточностями» в книгах Геродота. И эти ошибки возникают в последовательном, связном рассказе! Но скачек в 1200 лет – это еще пустяки.

Геродот: «Чтобы превзойти прежних египетских царей, Асихис воздвиг в память о себе пирамиду из глиняных кирпичей (выделение – мое)… Вот что совершил этот царь. После него, рассказывали жрецы, царствовал слепец из города Анисиса по имени также Анисис…» Комментарий: «Геродот делает здесь скачек от конца IV династии (ок. 2480 г. до н.э.) к началу эфиопского владычества в Египте (ок. 715 г. до н.э.» (выделение – мое). Это означает, что жрецы обманули Геродота на тысячу восемьсот лет.

Геродот путается не только в хронологии. Оказывается, что жрецы – информаторы Геродота – не знали собственных царей: «За Минеем следовало 320 других царей, имена которых жрецы перечислили мне по своей книге. В течение стольких людских поколений среди этих царей были эфиопы (выделение – мое) и одна женщина–египтянка. Все остальные были мужчины и египтяне. Царицу же эту звали, как и ту вавилонскую, Нитокрис». Комментарий: «Сведения Геродота о египетских фараонах до эпохи эфиопских царей (715 – 663 гг. до н.э.) восходят к двум различным преданиям (откуда это известно? – Авт.). Из первого предания взяты рассказы о Нитокрис (VI династия), о царях XII династии Сесострисе III и Морисе (Аменемхет III). Второе предание является источником народных сказок (? – Авт.) о Рампсините (Рамзесе III) и царях IV династии Хеопсе, Хефрене и Микерине. Геродотова хронология царей не соответствует царской хронологии во фрагментах царских списков Манефона».

Геродот: «Так Сесострис прошел по материку, пока не переправился из Азии в Европу и не покорил скифов и фракийцев». Комментарий: «Геродот путает царя Сесостриса с царем Псамметихом I…» Геродот не только получал от жрецов ложную информацию (добавим: ложную, по мнению традиционных историков), но и те события, которые видел собственными глазами, передает с грубыми ошибками: «У них (у египтян. – Авт.) употребляется, впрочем, двоякого рода письмо: одно называется священным (иератическим), а другое демотическим (общенародным)». Но историкам лучше известно (выделено – автором), какое письмо употреблялось во времена Геродота. (Неясно только, откуда у них эта информация). Читаем комментарий: «Здесь Геродот неточен. В его время у египтян было распространено древнейшее иероглифическое письмо (для надписей), иероглифическое упрощенное письмо, иероглифический курсив (для деловых бумаг и писем) (кстати, никакой «бумаги» еще нет. – Авт.) (выделение – мое) и, наконец, демотическое письмо (для широкого употребления, от демос – народ. — Мое)».

Геродот не знает географии: «Одной из самых, может быть, серьезных ошибок Геродота было высказанное предположение, будто Нил течет в том же направлении, что и Истр (Дунай): «Дунай пересекает Европу с запада на восток, Нил течет параллельно Истру» (П, 33): «Я предполагаю, что Нил имеет такое же течение, как Истр». «Приводимые Геродотом цифры совершенно не сходятся с данными о величине Черного моря, известными из древних географий». Конец цитаты. Выделение – мое.

Самое интересное то, что других источников, кроме Геродота, у историков о тех временах вообще – нет. Я думаю, что именно из–за Геродотовой фразы «в течение стольких людских поколений среди этих царей были эфиопы» историкам потребовалось перекроить всю историю Египта, тасуя туда–сюда события на тысячи лет, а само «эфиопское владычество в Египте» фактически «перескочили».

Но и Эфиопия, оказывается, это не только та, что на карте ныне нарисована. В синодальном переводе Библии нет раздела, как Ной делил землю между сыновьями, зато в Повести временных лет – есть: «Хаму же достался юг: Египет, Эфиопия, соседящая с Индией, и другая Эфиопия, из которой вытекает река эфиопская Красная, текущая на восток, … и река Геона, иначе называемая Нил» (выделено –мной). «Эфиопия, соседствующая с Индией», понятно, что такое – современный Аден, совсем недавно считавшийся еще «продолжением» Йемена. Если принять во внимание то, что безжизненная Аравия вообще не имела значения для древних, а имело значение только побережье ее, то с этой самой «соседящей Эфиопией» можно отождествить вообще весь Аравийский полуостров. А вот «Эфиопию, из которой вытекает река Красная, текущая на восток», сразу и не найдешь. Но она, ясное дело, не в Египте, так как «Египет» и «Нил» разнесены во «владениях Хама» по самым крайним местам. А Нил без Египта «в одном флаконе» просто не могут существовать, так как Египет – это берега Нила в те далекие времена, остальное – безжизненная пустыня в обе стороны. Чтобы найти Египет, надо найти реку Красную. «Красная» река может быть и «желтой», несущей много наносов, так как за тысячи лет переписчики и переводчики Библии не очень–то могут отвечать за точность названия цветов. Такими реками являются Евфрат и Тигр, стекающие, грубо говоря, с одной горы в Турции. Тогда «другая Эфиопия» окажется в Малой Азии, по соседству с Эфиопией, «соседствующей с Индией».

Но надо еще разобраться «с уточнениями» Геродота. В те времена жутко экономили хоть папирус, хоть пергамент, хоть каменные таблички, не бумага все–таки. Поэтому «другая Эфиопия, из которой вытекает эфиопская река» никто бы писать не стал. И про «реку Геону, иначе называемую Нил» – тоже. Прибавим сюда Геродотово, что «Нил имеет такое же течение как Истр», и может получиться, если Геона параллельна Истру, что «другая Эфиопия» еще больше подходит к Малой Азии – центру мусульманства. Да и вообще действительные египтяне никогда не называли себя египтянами. А, если интерпретаторы Геродота «переводят» его Черное море с Чермного (в действительности Красного), что я встречал в литературе, то понятно, почему оно в размерах «не соответствует». И надо еще иметь в виду, что современная Эфиопия с Йеменом раньше составляли одно мощное государство, даже империю древнюю, Аксум (см. мою книгу), и городок Аксум поныне есть в Эфиопиии, то нет ничего удивительного, что Эфиопию сюда просто «перенесли» на каком–то историческом этапе.

Тогда получится, что современный арабский мир, правда, пока без ислама, был чуть ли не с сотворения мира, а часть его составляли евреи, тоже арабийцы, но со своей «торговой» религией. И тогда не надо будет вообще говорить, что «арабы завоевали», ничего они не завоевывали. Это все искони ихнее. И если бы Морозов не зацикливался на Везувии, а посмотрел бы эфиопо–йеменскую карту, то нашел бы там даже Асирию, но с одним «с». Можно, наверное, и другие библейские места найти среди действующих здесь вулканов.

Главное, надо обратить внимание, что в те времена писать умели только евреи, им это надо было по торговым делам, и историю всю писали именно они, но почему–то не захотели описывать, как они просачивались сквозь народы. Может быть, и описывали, но потом кто–то подкорректировал, да так, что ныне ничего не поймешь. В связи с этим я обратил внимание на последний труд Солженицына, в котором он рассчитал, сколько евреев в процентном отношении могут прокормиться среди русских. Оказалось, не больше 5 процентов, иначе у них начинается очень жесткая внутренняя конкуренция, и они вынуждены «просачиваться» и расширяться по планете дальше.

Чуть не забыл про Геродотовы «египетские глиняные кирпичи», которых отродясь в Египте не было, а были они в Месопотамии, вместе с глиняными табличками, ибо именно в тех местах днем с огнем не найдешь природного камня. И из современного Египта «фараону Сесострису нельзя было покорить скифов и фракийцев, перебравшись из Азии в Европу», как на этом настаивает Геродот. Надо было перед этим «перебраться» еще из Африки в Азию.

1.3. «Бандитское» наследование

Я полагал, что только у русских до Дмитрия Донского было бандитское наследование, как я его называю, от старшего брата к младшему, но не к сыну. Причины, по которым так происходило, я подробно исследовал в своих книге и статьях. Здесь же просто скажу, что передавать наследство сыну–щенку, не приобретшему еще «авторитета» в банде, которая «управляет» страной и гребет с нее взятки–налоги себе на пропитание, совершенно немыслимо, если иметь еще в виду, что власть всегда завоевывалась у соперничающих банд, а не «передавалась».

Потом заметил, что историки вроде пытаются скрыть это, всячески затуманивая факты, хотя бы в Римской империи, которой в действительности никогда не было, что следующим императором, как правило, становится не только не сын предыдущего императора, но даже зачастую и не родственник. Вместо честного повествования о бандитских разборках нам плетут всякую чушь, наподобие «выборов» или «происков» цариц, «усыновлений» и так далее. Но факт остается фактом и его не спрятать. Например, в предыдущем параграфе стоит: «Ему (Хеопсу) наследовал брат Дедефра, после которого вступил на престол сын Хеопса Хефрен». То есть дорос, насобачился, проявил себя как бандит, но мог бы и не проявить, и остаться безызвестным.

У М.М. Постникова во 2 томе тоже читаю: «На примере Иоахаза демонстрируется условность библейского понятия «сын». Его (Иоахаза) сменил его сын Елиаким (переименованный «фараоном Нехао» в Иоакима), которому было в момент воцарения 25 лет (II Царей, XXIII, 36). Сын получается старше отца!» В Византии, которой тоже не было, был город Константинополь и только, такие же штуки с наследованием то и дело случались.

Поэтому, «правильное» наследование престола началось совсем недавно, чуть ли не у нас на глазах. Даже Путин это подтвердит, «названный» сын Ельцина, а фактически младший «брат», чтобы не сказать «браток». Причем же здесь евреи, спросите. А притом, что Ветхий завет ими написан, а сыны уже получаются старше отцов.

1.4. Почему, не читая, бездарно разбазарили глиняные таблички?

Из предыдущих параграфов вроде бы вырисовывается, что Ближний Восток и Аравию во многом перенесли в нынешний Египет и сосредоточили там всю историю, а на Востоке оставили одни мифы про Месопотамию, забыв, что и в Мекке, и в Медине какая–то жизнь была, не говоря уже об Йемене (от нынешней Эфиопии до Индии).

Вот что пишет М.М. Постников (Т.2): «В начале 20 века в городе Умме (Месопотамия) было найдено Струве несколько десятков тысяч табличек хозяйственной отчетности. Поскольку Умма не упоминается в Библии (и поскольку никакой предприимчивый энтузиаст не успел отождествить этот город с каким–либо библейским названием) раскопки в Умме были прекращены, а архив был разбазарен (даже без исследования). В Париже таблички продавались коллекционерам по франку за штуку».

Заметьте, в Египте каждый придорожный камень с иероглифами читают раз по сорок, «интерпретируют», стараются, друг друга «поправляют», но там же нет ничего кроме надписи, кто там закопан. А месопотамские таблички, рассказывающие о самой жизни (хозяйственное назначение) продают по франку за штуку, не читая. А «хозяйственное назначение» – это же торговля (расписки, прейскуранты, договоры, векселя), гражданское состояние (наследство, выкупы невест, свадьбы и т.д.), события частной жизни, из которых можно воссоздать жизнь народа. Я даже думаю, что их бегло прочитали, а потом выбросили, так как известную историю пришлось бы просто выбросить на помойку. Поэтому о торговле и начали писать несусветную чушь вроде «шелкового пути» и «транзита пряностей», вместо того, чтобы описать, например, транзит соли, без которой и жизнь – не жизнь. Но оставили сдуру в истории, что именно солью платили чиновникам и солдатам Византии и Рима за службу. Но главное, мы так и не узнали о тех, кто изобрел торговлю, ибо все этносы кроме евреев страшно стесняются торговать, обставляя этот процесс всякими идиотскими штучками, чтобы получалась не торговля, а сплошные подарки друг другу.

Страниц через полсотни вновь читаем у М.М. Постникова: «Струве сообщает, что «… в северной части финикийского побережья удалось найти целую сокровищницу глиняных табличек, покрытых своеобразным клинописным шрифтом алфавитного характера… Эти тексты должны интерпретироваться с большой осторожностью». Это заявление поистине интригует: что же это за «своеобразные тексты», с которыми как с динамитом надо обращаться «с большой осторожностью»? Невольно на ум приходит мысль, что содержащаяся в них информация имеет особо взрывчатый характер. К сожалению, ближе познакомиться с этими текстами мы не смогли. Обращает на себя внимание также факт, что найденная «сокровищница» состоит из текстов, написанных клинописью. Если учесть, что это единственная крупная находка текстов на территории Финикии, то становится совершенно неясной основательность общераспространенного утверждения, что финикийцы были изобретателями алфавита. «В самой Финикии было найдено около десятка надписей (буквенных – мое), в большинстве своем очень коротких»».

Начну свой комментарий с того, что попробую объяснить саму технологию клинописи на глиняных табличках. Это еще не высохшие глиняные «страницы», которые сушат или обжигают уже после нанесения на них знаков. Попробуйте что–нибудь нарисовать, например, на пластилине, который пластичнее любой глиняной таблички, даже очень отрой палочкой. У вас будут получаться линии с рваными краями, неровности и выступы, которые при обжиге просто выкрошатся. Четкой линии не получится. Поэтому в табличке надо не рисовать, а выдавливать, вминая внутрь ее знак. Иероглифы можно тоже рисовать, вдавливая его элементы в табличку. Это и по китайско–японским иероглифам видно. Но клинописный шрифт–то был в упомянутых табличках уже «алфавитного характера». Теперь уточню, что передать речь картинками – это то же самое, что изобрести колесо. Каждый ребенок его изобретает, желая что–нибудь с места сдвинуть, катить – легче, оказывается. А алфавит – это озарение, на которое каждый народ даже не способен. А только тот, который в этом остро нуждается, причем в таких терминах, которые картинками не предашь, торговых терминах. Например, «ты – мне, я – тебе», «твое – мое». Конечно, это можно передать и картинкой, но буквами–то – лучше. Особенно, если хочется сказать о качественных характеристиках.

«Ближе познакомиться с этими текстами» потому и не смог Постников, что еще до него решено было, что таблички «взрывоопасны как динамит». А для чего они могут быть взрывоопасны как не для самой истории? Вот поэтому и должна быть проявлена «большая осторожность», только «посвященные в тайны» могут читать, притом не просто читать, а читать, «как надо». Лучше же вообще не читать всяким там «дилетантам». Конечно же, финикийцы не были «изобретателями алфавита», он уже раньше их был изобретен евреями, вернее, «торговым племенем».

Теперь о «технологии» уничтожения исторических следов. Постников (Т..3) о Ближнем Востоке: «Между тем как дешифровка двигалась медленными шагами, тексты с самого начала находились в потрясающих количествах. Раскопки в городах Месопотамии имели своим результатом только научно осуществленное разрушение того, что сохранялось неуничтоженным в течение тысячелетий. (От меня: копали без устали, ничего не записывали о месте и условиях находки, а потом сдавали в музеи и продавали, не оставляя никакого следа где–нибудь. Расшифровывать было некогда). Тексты, пролежавшие более 50 лет в подвалах музея, могут быть условно датированы по газете, в которую они были завернуты. Это дает правдоподобную дату «экспедиции», которая нашла тексты, а отсюда и место, из которого они были извлечены… Таблички расшифровывались, кто во что горазд, почти никогда не опубликовывались вместе, оригинал и «перевод». Например, Сейс в 1884 году написал главу для книги Райта «Как читать хеттские надписи». Теперь считается, что из шестидесяти знаков он прочитал правильно только шесть! Тем не менее, считается, что сейчас клинопись и иероглифы не расшифровываются, а читаются (выделено – мной). Почему хетты отказались от фонетической (грубо говоря, буквенной — мое) клинописи и перешли к иероглифике, у ученых есть только малоудовлетворительные гипотезы. Например, особенностью хеттской иероглифики является, что она была письмом в основном монументальных надписей, тогда как «не сохранилось ни одной монументальной или «публичной» надписи, сделанной клинописью».

Заметьте, что отождествление «библейских» хеттов с египетским народом «ХТ» (который, кстати сказать, часто рисуется белокурым и совсем непохожим на носатых хеттов из Бгазкея) и жителями Хаттусаса основывается почти исключительно на догадках (только что упомянутых — мое) Райта и Сейса». Но, во–первых, это же почти прямо говорит о том, что Египет перенесен в новое место. Во–вторых, что Египет все время был все–таки где–то рядом с евреями.

Постников продолжает: «Как указывают надписи типа знаменитой Бехистунской трилингвы, в «древнеперсидском» царстве наряду с простой алфавитной системой употреблялась и сложнейшая вавилонская клинопись». Добавлю, надо полагать, что эта «сложнейшая клинопись» не что иное, как буквенная.

У Постникова нужные мне сведения разбросаны по всем трем томам. Например, Т.2: «Факт состоит в том, что еврейский письменный язык первоначально не имел ни гласных, ни заменяющих их знаков». «Профессор Т. Ф. Куртис говорит: «Покуда еврейский язык был разговорным языком, он писался без всяких гласных и двойных букв». «Прежде придерживались того мнения, что гласные знаки были введены в еврейский текст Эздрой в V столетии до Р.Х., что для этой работы он был особо вдохновлен богом, так что он не мог сделать ошибки. Когда в XVI – XVII столетиях Левитт и Капеллюс во Франции опровергли это мнение и доказали, что гласные знаки были введены только массоритами, то есть по ортодоксальной хронологии более тысячи лет спустя после Эздры, это открытие произвело большую сенсацию по всей протестантской Европе».

Но в Т..3 говорится: «… особого языкового различия между Византией и Египтом даже и не было, поскольку официальным языком Византии доVII века был семитический язык, близкий (если не тождественный) языку Библии. Что же касается греческого языка, он долгое время был языком простонародья и оппозиционных сект. «В силу» он вошел только с распространением написанных на нем Евангелий». «Труды» же «философов», замечу я, все написаны на латыни, а потом переведены на греческий.

Во–первых, есть ли ныне хотя бы в одной стране два языка: для простонародья, разговорный и для «элиты» и церковников? Нет, и быть такого не может, иначе им бы жить было невозможно вместе. Правда, за одним исключением. Совсем до недавнего времени евреи всегда знали два языка, свой домашний, еврейский, и тот, среди носителей которого они жили. При «прочесывании» народов они не могли без этого обойтись.

Во–вторых, письменность буквенная была на своем, еврейском языке, что не исключает использование письменности иероглифической у «прочесываемых» ими народов. А у тех народов, которые они не успели «прочесать», например японцев, иероглифическая письменность до сего дня осталась. «Прочесываемые» народы ведь понимали, не совсем ведь дураки, что буквенная письменность лучше иероглифической.

В третьих, с гласными буквами опять наводится тень на плетень, чтобы запутать и усложнить. Древним евреям и не нужны были гласные. Их строй языка таков, что гласные звуки речи легко подразумеваются при обозначении согласных, имея одни согласные, никто не ошибется из евреев в истинном произношении слова. Поэтому им и не нужны были гласные звуки в письме. Но остальные–то народы такого строя языка не имели, гласные и согласные звуки сочетались самым причудливым образом, а не детерминированно, то есть строго закономерно. Вот поэтому–то, переняв письменность от евреев, они тоже попытались писать одними согласными буквами, и это доказано. Но сразу же запутались, и пришлось вводить гласные звуки письма, правда, много позже, уже окончательно изнемогая от непонятности своего письма.

В четвертых, а какое может быть «языковое различие между Египтом и Византией с ее семитическим языком», если «Египет» был в аккурат за тройными стенами города Византии, Византия или Константинополя – кому как нравится? Если Византия не что иное, как я доказал в своей книге, как таможня на Босфоре, «страна обетованная» с территорией в городской черте, построенная евреями, назвавшимися потом греками, чтобы брать пошлины не за здорово живешь, и жить на эти пошлины припеваючи, палец о палец не ударив. Вся забота – поставить ворот с цепью через Босфор и покручивать его туда–сюда, пропуская или тормозя суда с солью с Эльтона и Баскунчака и лесом из России, направляющиеся в Европу.

И, в пятых, мне, например, совершенно ясно теперь, почему об арабах ничего не было слышно столько веков, а потом они вдруг в ужасающих количествах вывалились, как черт из табакерки. Их же просто вычеркнули из истории на несколько тысячелетий, и получилось, что их в природе не было.

1.5. Темная ночь, «египетская»

Постников (Т.3) приводит цитату из Ч. Лоукотки: «Старейшее известное нам письмо – египетские иероглифы. Некоторые авторы называют иероглифы монументальным письмом, потому что им пользовались для надписей на стенах храмов, общественных зданий, на памятниках, статуях богов и т.п. Происхождение иероглифов пока не установлено, но это – законченная форма, продуманная и до конца разработанная система. Но она начинает фонетизироваться. С помощью системы изображений, напоминающей наши ребусы, прежде всего, начинают выражаться местоимения (выделено мной, потребуется в следующем разделе), предлоги, суффиксы и другие грамматические формы. Дальнейший прогресс – слоговое письмо. Так возник древнеегипетский фонетический алфавит из 24 букв».

Затем Постников объясняет: «Эта логически безупречная схема обладает одним недостатком: она не подтверждается фактами. Ибо уже к концу четвертого тысячелетия до н.э. (6 тысяч лет от нас) фонетические знаки уже применяются: самое раннее иероглифическое письмо в основных своих чертах совпадает с письмом, написанным 5000 лет спустя. Поэтому все перечисленные Лоукоткой «этапы развития» – не имеют места. Поэтому в настоящее время некоторые ученые (Д. Дирингер) полагают, что иероглифическая система возникла в период объединения Египта при I династии сразу как единое целое человеком уже знакомым с письменностью. Оказывается, что египтяне не употребляли фонетических знаков самостоятельно, но применяли идеограммы, сопровождая их практически всегда фонетическими чтениями. При этом если идеограмма имела несколько смысловых значений, то к ней, кроме того, прибавлялся определитель. Более того, определитель часто добавлялся и тогда, когда он был излишен, то есть когда идеограмма имела только одно значение. Не в силах объяснить это Лоукотка лишь констатирует «бессистемное употребление определителей». Точно так же Лоукотка не объясняет, почему при наличии фонетической азбуки египтяне пользовались идеограммами (иероглифами – мое). Советский специалист Дъяконов объясняет это тем, что без идеограмм текст, написанный одной азбукой (имевшей знаки только для согласных), был совершенно непонятен. Почему же, однако, идеограммами не пользовались авторы библейских книг, также первоначально написанных одними согласными?» (выделение – мое).

Задав это вопрос, Постников отвечать на него не стал, а повел нас куда–то вбок. Поэтому продолжаю его цитировать полностью, без купюр: «Впрочем, не нужно думать, что различных иероглифических знаков было много: «в общей сложности писцы пользовались 500 знаками, но вместе с более старыми вариантами и вышедшими из употребления знаками число их достигало до 3000». Европейцу, привыкшему к алфавитному письму, такое количество знаков может показаться очень большим, но, скажем, японец этим числам лишь снисходительно улыбнется: иероглифический минимум японского языка содержит 1820 знаков, для чтения классической литературы необходимо знать еще две–три тысячи знаков, а общее число японских иероглифов, включая устаревшие и вышедшие из употребления знаки, оценивается в несколько десятков тысяч».

Прерву, чтобы посчитать и сообразить. «Иероглифический минимум» современного японца, который хотя бы газету должен понимать, составляет 1820 иероглифов. Тогда древний египтянин с его 500 иероглифами, притом 6000 лет назад, должен представляться нам не меньше, чем академиком языкознания, ибо ему не нужны были многие тысячи современных слов, начиная с брокера, рефрижератора и ноосферы и кончая пассионарностью, волюнтаризмом и эмпириокритицизмом. И четыре–пять тысяч иероглифов современного японца для «чтения классической литературы» по сравнению с тремя тысячами древнего египтянина – это просто безграмотность. Из этого простого рассуждения понятно, что древние египтяне были чуть ли не современными японцами – законодателями многих черт современного научно–технического прогресса.

Не получив ответа на вопрос, почему же библеисты не пользовались иероглифами, продолжаю цитировать, без пропусков, хотя Постников не жалеет слов: «Кстати сказать, графика японского языка во многом напоминает египетскую (выделение автора). В ней также используются идеограммы и фонетическая азбука (даже две азбуки). Хотя любой текст может быть написан фонетической азбукой, японцы предпочитают вкраплять в текст иероглифы; чисто же фонетическое письмо они употребляют лишь в специальных обстоятельствах (при обучении детей, в телеграммах и т.п.). Конечно, большую роль здесь играет традиция, но не надо забывать, что иероглифы существенно сжимают текст и позволяют с одного взгляда понять, о чем идет речь. Немалое значение имеют и чисто эстетические соображения: письмо, в котором часть слов написана азбукой, а часть иероглифами, выглядит красивее, чем скучно монотонная последовательность алфавитных знаков. Употребив иероглиф, который они считают редким, забытым или устаревшим, а потому могущим создать для читателя трудности, японец, совсем как египтянин, приписывает фонетической азбукой рядом с иероглифами его значение».

Прерву опять, ибо он еще долго будет объяснять нам то, о чем японцы его совсем не просят. Во–первых, основополагающие иероглифы и должны у всех народов примерно совпадать, так как человечек на бумаге, например, должен напоминать человека, а дерево – дерево. Во–вторых, японцы не вечно «вкрапляют» азбуку в иероглифы. Они это начали делать совсем недавно и совершенно целенаправленно, чтобы перейти от архаических иероглифов к буквенному письму, так как научно–технический прогресс с его абстрактными понятиями, для выражения каждого из которых требуется полстраницы иероглифов вместо пяти – десяти букв или создание до бесконечности все новых и новых иероглифов. В третьих, недаром это «параллельное» письмо используется «при обучении детей». В четвертых, в телеграфных аппаратах пока не изобрели кодов для передачи всех японских иероглифов, включая фамилии и имена всего населения Японии, поэтому они вынуждены пользоваться в телеграммах алфавитом со дня изобретения телеграфа. В пятых, иероглифы «существенно сжимали текст» только в Древнем Египте, но никак не в наше время, в котором каждый день появляются новые слова десятками, и для каждого из них надо в виду их абстрактности применять кучу иероглифов, или выдумывать новые. Голова ведь тоже имеет предел, как и компьютерная дискета. Поэтому никакие «эстетические соображения» не могут помочь делу, а от «скучно монотонной последовательности алфавитных знаков» еще никто не заснул навечно, если конечно, книга интересная. Поэтому Плотников притянул сюда японцев зачем–то другим. Вот зачем: «По–видимому, по аналогичным причинам (традиция, сжатость и быстрая понимаемость текста, эстетические соображения) не отказались от иероглифов и египтяне».

Но эту причину я сразу отметаю на основе выше изложенного, тем более что Плотников продолжает, перечеркивая сам только что им же сказанное: «Однако одна особенность египетской иероглифики остается непонятной: почему египтяне считали необходимым практически к каждой идеограмме приписывать ее фонетическое значение? (Выделено мной). Пример японского языка показывает, что применительно ко всем иероглифам это заведомо излишняя роскошь, особенно удивительная для выразительных и четких египетских иероглифов. Почему–то аналогичное излишество египтяне допускают, как было отмечено выше, и в отношении детерминативов–определителей. Считается, что грамотность в Египте была привилегией лишь очень узкого круга жрецов и писцов. Фактически это мнение ни на чем реальном не основано. (…) Мы полагаем, что в Египте времен иероглифов грамотность была широко распространена (выделение автора). В противном случае практика сооружения монументальных иероглифических надписей была бы бессмысленна».

Прерву чтобы сообщить: колокольня «Иван Великий» в Кремле построена в 1508 году, в 1600 году – надстроена до высоты в 81 метр. Тогда же по «обручу» шатра ее написали надпись, которую из стен самого Кремля и прочитать–то невозможно, даже задравши голову, надо выходить за кремлевские стены. Не думаю, что на Руси в те времена было много грамотеев, ибо даже царь Василий Шуйский (1606 – 1610) читать не умел. А для Египта надо отнять еще не менее 5 тысяч лет, если не все 7 тысяч, чтобы оказаться во времени том, о котором нам сообщает Постников с их «широко распространенной грамотностью». Прибавлю еще, пожалуй, что и ныне египтяне не шибко «грамотные» в массе своей. Не забыли еще, кто им Асуанскую плотину строил, линии электропередачи сооружал, танки делал?

Возвращаюсь к тексту Постникова: «Можно поэтому думать, что широкое использование определителей и фонетических чтений имело своей целью оказать помощь малограмотным читателям в понимании текста (выделение автора). «Грамотность–то широко распространена», добавлю я, только на кой черт им потребовалась сразу двойная грамота? И тут же ловлю себя на мысли: но, ведь и в Советском Союзе все народы, даже «малограмотные» их представители, по–русски читать умели, а не только говорить. Во всяком случае, в деньгах не ошибались, и в паспорте, и вывески на московских магазинах понимали. Хотя важные бумаги, выпущенные в свет вне России, писались, как и в Египте, хотя бы заголовки: по–русски плюс собственными «иероглифами». Кроме того, как то не очень понятно одновременное существование «широкой грамотности» с «малограмотными читателями», которых единицы, но для которых вырубали на камнях «стен храмов, общественных зданий, на памятниках, статуях богов и т.п.» дублирующие буквенные письмена.

Постников еще долго будет ходить вокруг да около, поэтому сообщу дальнейшее тезисно: В отличие от японцев у египтян основным способом «монументальных надписей» был алфавитный, а иероглифический, наоборот, — вспомогательным. Кроме этого «монументального» письма в двух видах было еще и «иератическое» письмо, и «демотическое» письмо. Вот к ним и перейду, тоже тезисно: «не может быть сомнений в том, что иератическое письмо предшествовало монументальному иероглифическому письму», так как «по своей структуре иератическое письмо было алфавитным». Иератическое письмо – это не высечка знаков на стенах и статуях, а писание палочкой на папирусе, притом предназначено оно для выражения священных мыслей, для священников («священное» называет его автор). А папирус надо более экономно расходовать, чем стены храмов, поэтому букв–знаков сделали не под тридцать, а «около 600», и большинство из них стали «широко употребляемыми послеалфавитными сокращениями», предназначенными для «экономии дорогого папируса». «Народная курсивная форма демотического письма», то есть письма на папирусе, стала называться «демотическим письмом», тоже – на папирусе, но предназначена была для простого народа (демос – помните?). Оно было «еще более лаконичным и беглым». Так считали до Постникова.

Постников же считает иначе: «Мы полагаем, что здесь (то, что я изложил) снова все перевернуто вверх ногами. Именно демотическое письмо (как наиболее легкое) и было исконным письмом египетского народа. Остальные же виды письма являются искусственными образованиями. (Добавлю в скобках, что тогда вообще письмо так же естественно как птичий крик). Иератическое (т. е. «священное») письмо представляет собой стилизованный вариант демотического письма, первоначально предназначенный для магических «книг мертвых», а иероглифическое монументальное письмо было создано, как мы уже говорили, независимо от иератического для нужд «наглядной агитации». Детальное обоснование этой теории требует неуместного здесь углубления в тонкости …»

И я не буду «углубляться в тонкости». Я просто более доступно, как говорится «на пальцах», изложу его «теорию». Простой египетский народ, как будто ему больше делать было нечего, например, как у нас где–нибудь в глубинке, создал себе «как наиболее легкое» демотическое письмо, заметьте буквенное или около этого. А перед этим еще изобрел папирус, так, от нечего делать. Ведь тростник на улице – это еще не папирус. Папирус дороже каменных стен храмов, как нам доложил только что Постников. Писать ему, этому простому народу, было некуда и незачем, проще сбегать в соседнее село, ведь почты не было. А дальше 50 километров этот простой народ вообще не знал, есть ли там люди? Заметьте еще, что создание буквенного письма – это величайшее открытие, большее открытие, чем теория Эйнштейна, которую и сегодня понимает до конца человек сто, не более. И сделать это буквенное письмо как говорится «гамузом» невозможно, ибо превратить звуки в буквы, это озарение, почище единобожия. Доступно гению, даже нескольким поколениям гениев, без устали думающих об одном и том же. Но народ не только письмо свое «демотическое» сделал, он его поголовно изучил, так как «грамотность была широко распространена», как только что докладывал нам Постников. Хотя и писать было нечего и некуда, да и слов у народа было всего штук триста, ведь 5 – 6 тысяч лет назад все это было, не забудьте.

В общем, создал народ буквы и тут же забыл бы их за ненадобностью, но он почему–то учил эти буквы, сам не зная зачем. Но священники, узнавшие об этом, не дали забыть, и тут же применили, немного усложнив, сделав «стилизованный вариант», для «одурманивания этих же шибко умных масс». Написали «священные» книги. Но папирус был дорог, а у простого народа не было денег, да и вообще денег еще не было как таковых, зачем они и сейчас в тундре, или в Сахаре? Магазинов же там нет. И геологи, когда туда едут не деньги берут, а тушенку и крупу ящиками. Только не пытайтесь меня критиковать за геологов, я же ерничаю.

В общем, священники поняли, что народ их не читает. Или они шибко уж «стилизовали вариант» букв, что простой народ не понимал их «иератическую» писанину, привыкнув к своим «демотическим» буквам. Или из–за дороговизны писанины, но священникам пришлось задуматься. После мучительных размышлений у них вышло: народ не понимает их «иератики», «демотику» они не понимают сами. Давайте народу объяснять «священную» суть картинками, то бишь, иероглифами, выбитыми на камнях «общественных» зданий и статуях фараонов. А чтобы самим священникам не забыть, что они там нарисовали, пришлось еще и подписывать картинки буквами, только вот – какими, иератическими или демотическими? Постников ответа не дает, а я откуда узнаю? Хотя, скорее иератическими, если для себя. А если для народа, то надо бы демотическими, но священники же их не знали уже, забыли, закончив «стилизовать». Вот поэтому–то и молчит Постников, сказать по этому вопросу нечего.

Вот и вышел пшик, а задачи–то какие глобальные были. Я их повторю, не гордый.

1. Лоукотка не объясняет, почему при наличии фонетической азбуки египтяне пользовались идеограммами? Дъяконов объясняет это тем, что без идеограмм текст, написанный одной азбукой (имевшей знаки только для согласных – выделение шрифта мое), был совершенно непонятен. Но Постников этим не удовлетворен и заявляет:

2. Почему же, однако, идеограммами не пользовались авторы библейских книг, также первоначально написанных одними согласными?

3. Почему египтяне считали необходимым практически к каждой идеограмме приписывать ее фонетическое значение?

Разве ответил хотя бы на один из этих вопросов Постников? Я же его седьмой параграф не только добросовестно переписал, но вдобавок и «популярно» изложил. Я никак не могу отделаться от впечатления, что Постникову, как и очень многим авторам, рассматривающим самую глубокую древность, позарез неохота поговорить в связи с этой древностью про евреев. Тем более что «Египет» находился прямо за стенами Византия, а река «Нил» текла в ту же сторону, что и «Истр». И строили тут не из камня, а из «глиняных кирпичей». И снаружи Византия писали иероглифами, а внутри приходилось писать сразу на двух языках, так как не одни же евреи там жили. Евреи руководили цепью через Босфор и пошлинами, а все остальные – обслуга, как сейчас говорят. Недаром у них в Талмуде записано: «вечно пользуйся услугами рабов», причем рабы не обязательно такие, как описывает их Джованьоли в книге «Спартак», а добровольные, за «зарплату» на «грязных работах».

А вот почему «авторы библейских книг не пользовались идеограммами, т.е. иероглифами, так это тоже понятно. На стенках писали – для всех, а история и идеология для «внутреннего пользования» писалась евреями «в тиши кабинетов», для себя. Напомню, что заголовок у меня общий – «До Христа». И напомню, что у меня подробно расписано в книге, что такое «Первозаконие» и Второзаконие? А путаница с йеменско–эфиопскими вулканами, Везувием и горой Сион – это результат простой «многослойности событий», когда «слои» эти несколько перепутали «при переписке», и именно – «писцы». И еще одно. «Почему египтяне считали необходимым практически к каждой идеограмме приписывать ее фонетическое значение?» По тому же самому, почему «туалет» и «на посадку» в аэропортах всегда пишется на английском и на «местном» языке. Это же тоже «монументальные» надписи.

1. 6. «Богослужебные» языки

Сказка о «богослужебных» языках простительна Геродоту, по давности лет и сравнительной с нами малообразованности, но даже и он не писал о таких «специфических» языках. Их выдумали уже почти наши современники. И надо сказать, что это их не красит. Такой дури ведь даже и сегодня нет. Любая секта, отделившись от любой религии, или созданная совсем на пустом месте, тем не менее, не изобретает для этого «богослужебный» язык, а пользуется тем, на котором их больше людей понимает. И не надо мне приводить в пример русское православие, которое кричало «аллилуйя», не понимая, что это такое. Ибо это принудительная религия, взятая от лени вместе с лозунгами на иностранном языке. Яркий пример тому: «Слава КПСС!», «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и «Партия – ум, честь и совесть нашей эпохи». Кто же в народе верил этим лозунгам? Между тем, они свешивались со всех крыш. И единственная их заслуга в том, что они не написали «Пролетарии…» на немецком языке, языке первоисточника марксизма. А то бы мы и сегодня рассуждали о «богослужебном» языке коммунизма, хотя зачатки его были, но не лингвистические, а идеологические, штампы «новояза».

М.М. Постников приводит слова поэта и знатока языков Сулейменова. Вот что он пишет: «Вильям Джойс (1746 – 1794), познакомившись с санскритскими рукописями, смог написать восторженные слова, ставшие теоретической основой сравнительного языкознания: «Санскритский язык, какова бы ни была его древность, обладает удивительной структурой, более совершенной, чем греческий язык, более богатой, чем латинский, и более прекрасной, чем каждый из них, но носящий настолько близкое родство с этими двумя языками, как в корнях глаголов, так и в форматах грамматики, что не могло быть порождено случайностью. Родство настолько сильное, что ни один филолог…, не может не поверить тому, что они все произошли из одного общего источника, который быть может уже не существует» (выделение – мое). Направление родившейся науки (сравнительного языкознания – мое) было определено этой формулой:

1) сходство не только в корнях, но и в некоторых формах грамматики не может быть результатом случайности;

2) это есть родство языков, восходящих к одному общему источнику.

…Предположения Джойса в работах последователей развились в категорические утверждения. Из сонмища языков мира была, наконец, выделена индоевропейская группа языков, в которую вошли все европейские (кроме венгерского и финского), иранские и индийские.

…Подробное сопоставление языков, оказавшихся в родстве (Сулейменов относит сюда и родство шумерского языка с тюркскими – мое), выявило разительное расхождение в лексике. Объяснение было найдено: в языке, оказывается, имеется ядро – основной словарный фонд, и оболочка – словарный состав, который может в течение двух тысячелетий полностью замениться даже в близкородственных языках. В неизменный основной фонд были отнесены общие для большинства «индоевропейских» языков термины, составляющие по данным математической лингвистики «обычно не более 1 – 2 процентов всего словаря».

Сопоставляя языки этой искусственно созданной в XIX веке семьи (имеется в виду индоевропейская группа. – Авт.), ученые увидели, сколь велика разница в словарях и грамматике, и сделали вывод о смертности слова… Небольшая группа слов совпадала во многих языках. Ее признали остатком проиндоевропейского наследия и вывели учение об основном словарном фонде, который менее разлагается. А все те слова, которые не совпадали, попали в разряд словарного состава рядовых слов, наиболее смертных.

К каким же классам относятся лексемы общие в индоевропейских языках, то есть входящие в основной фонд, то есть те, которые доказывают генетическое родство индоевропейских языков. Это:

1) Числительные (выделено автором) от трех до пяти или до девяти…

2) Личные или притягательные местоимения 1–го и 2–го лица.

Почему только первых двух? Потому что в индоевропейских языках местоимения 3–го лица не совпадают.

3) Некоторые термины родства.

4) Названия некоторых частей тела.

Таким образом, достаточно при сопоставлении двух внешне и несхожих языков увидеть близость этих лексических групп, чтобы заявить о генетическом родстве языков. Индоевропейская семья создавалась по этой несложной схеме, на первых порах, когда схожесть санскритских и греческих числительных, местоимений и терминов родства буквально ослепляла европейских ученых. Когда существовала только такая альтернатива – или генетическое родство или никакого. А живая история языков знает несколько разновидностей родства. Лингвисты их не заметили и не описали…

…Возникает вопрос: а, может быть, числительные, местоимения и термины родства вовсе не остаток праиндоевропейского языка, просто заимствованы из какого–то одного… языка…

Этот вопрос индоевропеисты предвидели и заготовили «указ», по которому слова основного фонда не заимствуются. Следовательно, числительные, пара местоимений и несколько терминов родства во всех языках (семитских, тюркских, угро–финских и др.) родились вместе с этими языками и только им принадлежат и не отдаются никому, и не заимствуются ни у кого. Если бы сравнили хотя бы тюркские с индоевропейскими, этот столп рухнул бы без особого шума» (конец цитаты из Сулейменова).

Сам же Постников согласен с Джойсом о неслучайности «сходства в корнях и грамматике», но против «родства языков, восходящих к одному общему источнику». На этом «несогласии» Постникова я остановлюсь подробнее немного ниже, так как это «несогласие» распространяется и на Сулейменова, несколькими строками выше сказавшего о заимствовании из какого–то одного языка. То есть, Сулейменов потребовался Постникову только потому, что он хорошо и понятно интерпретировал Джойса.

А пока последую за Постниковым к санскриту, латыни и ивриту. И не забуду, что он не стал рассматривать греческий язык, перескочил через него на пути от санскрита к латыни. И не забуду, что иврит он стал рассматривать последним.

В общем, у Постникова получилось, что санскрит, несмотря на «Махабхарату» и «Рамаяну», не такой уж древний. По крайней мере, не древнее латыни. И родство его «с главнейшими европейскими языками неоспоримо». «Таким образом, по теории Морозова, санскрит является искусственным богослужебным языком, возникшим в V – VI веках на базе европейских языков, занесенных в Индию христианскими миссионерами» (выделение автора).

Теперь вы, надеюсь, понимаете, почему Постников не согласен и с Джойсом, и с Сулейменовым по поводу «происхождения» почти всех языков от одного праязыка и настаивает, что «индоевропейский санскрит» «произошел» от кучи европейских языков. Если я правильно его понял, то и латынь он будет рассматривать с этой же позиции, как один из первоисточников санскрита.

Действительно, все так называемые романские, то есть западноевропейские языки произошли от латыни, но не от классической, а от вульгарной, «кухонной», разговорной, которая древнее классической латыни. Но и латынь – это не итальянский язык, у них почти ничего нет общего, хотя мы фактически не знаем, как читаются одни и те же буквы на классической латыни и на вульгате, ни одного свидетеля не осталось – носителя этого «мертвого» языка. Может быть, они читались так, что получались бы вполне нормальные итальянские слова по звуку. Постников считает уже как факт, что сама латынь – один из прообразов санскрита, поэтому надо доказать только, что сама латынь – прообраз романских языков. До Постникова «между латынью и романскими языками фактически наличествовал зияющий провал». Поэтому Постников ставит конкретную себе задачу: ликвидировать этот «провал» и «предложить новую теорию происхождения латинского и романских языков».

Воспроизведу его «теорию», разумеется, не так длинно как он. На фонетические различия между латинским и итальянским языками не следует обращать внимания, так как «нам неизвестно истинное произношение латинских слов». Я уже об этом сообщил. По морфологическим различиям между ними, очень глубокими, так как они видны на бумаге, надо обращать внимание не на эти сумасшедшие различия между латинским и итальянским языками, а – на то обстоятельство, что «формы местоимений и спряжения глаголов латинского и романского языков сходны». Заметьте, не между латинским и итальянским, а между латинским и романским. Наверное, поэтому у него «Морозов полагает», что «кухонная» латынь жила сама по себе вместе с народом, и разговорная, и письменная, а классическая латынь «возникла у подножия Везувия» и была чисто специализированной – только «для священников и монахов». Но так как Римская империя все–таки существовала, хотя и не такая большая, а именно католическая, то «после распада ее латынь выжила как общий межгосударственный язык культа». Она совершенствовалась и стала классической латынью.

Заметьте, сразу же после этих слов, которыми заканчивается обещанная немного выше «новая теория происхождения латинского и романского языков», Постников называет ее уже «лишь грубо намеченной схемой, нуждающейся в дальнейшем развитии и детализации». И эта его «теория», ставшая «грубой схемой», «снимает большинство трудностей и неясностей». Даже то «снимает», что «по таким важным разделам основного словарного фонда как числительные и личные местоимения, латинский язык ближе к греческому, чем к итальянскому языку». О том, как все–таки из латыни «произошли» романские языки, Постников вообще забыл сказать.

Поэтому, прежде чем перейти к ивриту, скажу, что это сплошная галиматья. Про иврит Постников начинает, будто мы не знаем сами, что иврит Библии надо отличать от «иврита современного Израиля». У нас уже и Владимира Даля никто почти не умеет читать, не говоря уж о Повести временных лет на старославянском. Далее: «иврит представляет собой подобно латыни и санскриту искусственный язык богослужебных книг, никогда не являвшимся разговорным». Я и спрашиваю немедленно его, шибко много пишут и говорят сегодня на искусственном языке эсперанто? Девяносто пять процентов населения вообще не знают, что такой язык есть. Создан этот искусственный язык иврит «на юге Западной Европы, где «происходят» все библейские события, поэтому он – «арабо–испанского происхождения». «Но во внутреннюю жизнь еврейских общин иврит не проник». В 1881 году еврей Бен–Иегуда начинает «делать иврит живым, разговорным языком». Сделал, правда, уже в наши дни. Постников: «Возрождение иврита явилось единственным в мировой истории примером, когда язык, на котором никто практически не говорил, стал живым разговорным языком», и то, «если бы не отклик, который он встретил благодаря иммиграции из России».

Господи! Да как бумага терпит этот идиотизм?

Успокойся, говорю себе, будь конструктивен, а не зол. Успокоился, и спрашиваю Постникова: почему вы не сделали раздельчик про греческий язык? Неужели он такой недостойный? Ведь о санскрите 70 процентов населения вообще не слышало, чего нельзя сказать о греческом языке. Я думаю, потому Вы «забыли», что надо бы сказать хотя бы пару слов об алфавите, если уж Вы начали о письменности, а то все об иероглифах, да о клинописи. Или хотя бы о быке, доме и верблюде сказали, так как «алеф» – это «бык» по древнееврейски, или «а» как буква. А по–гречески – «альфа», тоже – «а», но уже без понятия «бык». Просто «а» – «альфа». А по–русски уже «перевели» – «аз», то есть «Я» по–старославянски. Кирилл не дурак был, зачем ему какого–то быка использовать, он же на «б» начинается, а не на «а». А вот латиняне не стали выдумывать слово, сказали просто буква «а», что говорит о сравнительной молодости их алфавита, когда не надо было уже придумывать слово, чтобы запомнить букву. И русские сегодня также поступают: а, б, в.

Перейдем к «дому». Дом по–древнееврейски – «бет», по–гречески – бета, но уже не дом, а буква, без, так сказать, наглядности. По–древнерусски будет «буки», то есть «ожидаемое будущее», «неопределенное будущее», или просто «будущее», то что нас ждет. Тогда все это слово знали и употребляли, не то, что сегодня. Латиняне опять обошлись просто буквой, как мы сегодня. Верблюд – гиммель – гамма. По–русски – глаголь, то есть говорить, разговор, говор.

Из этого можно сделать только один вывод, что «греческий» язык не отличается от еврейского. «Греки» прекрасно понимают, что такое «алеф», «бет» и «гиммель», правда, несколько видоизмененно, как русские и, например, украинские слова. Поэтому им совершенно не нужно давать буквам название из своего собственного языка, как русским. Вот поэтому–то, я думаю, Постников и не стал рассматривать греческий язык, перескочив одним махом в латынь. Но зачем ему это нужно? Мало того, он в своей «многообещающей теории» про еврейский язык вспомнил как о каком–то самом незначительном явлении, типа влияния погоды в один из дней Римской империи на всю ее тысячелетнюю историю. И тут же еще более унизил еврейский язык, древнейший язык письменности, с выдумкой Бен–Иегуды, не стоящей выеденного яйца. Зачем это ему нужно? Теряюсь в догадках, и кроме того, что евреи очень скромные люди, ответа не нахожу.

Во–вторых, он неуклюже «раскритиковал» положение, что не может быть и речи «о возникновении синтетического санскрита от одного языка, которого уже не существует», тем более «индоевропейской семьи языков». И нагородил столько чуши, что уши «вянут».

Теперь надо рассмотреть фразу, что санскрит является искусственным богослужебным языком, возникшим в V – VI веках на базе европейских языков, занесенных в Индию христианскими миссионерами». «Искусственный богослужебный язык» я уже рассмотрел, возвращаться не буду. Обращу ваше внимание на «базу европейских языков, занесенных в Индию христианскими миссионерами». Христианские миссионеры, они же католические, появились в Западной Европе значительно позже Козимо Медичи, умершего в 1464 году. Что до этого санскрита не было, и арабского языка? Притом они бы «занесли» туда латынь, а не греческий, который один только и читается арабами. Да, что тут говорить, Постников самым бессовестным образом ставит историю с ног на голову, и называет это своей «теорией», которая «все ставит на свои места», но не удосужился даже ее описать. Смелый человек, без «комплексов», которые порядочные люди все–таки имеют.

1.7. Следы в языках, которые могут оставить только торговцы,

фильтруясь сквозь эти языки

Вернусь к «общим лексемам, которые доказывают генетическое родство индоевропейских языков». Итак, это числительные от трех до пяти или до девяти. Разумеется, я понимаю, что и без торговцев люди немного умели считать, но обязательно у всех по–разному, ибо сплошной идиотизм получится, если у всех народов от Индии до Англии окажется одинаковым счет, ему просто неоткуда взяться, если народы не общаются. Переносить счет завоеватели также не могут, ибо надо заставлять менять счет. Да и нет таких завоевателей, чтобы от Англии до Индии. Теперь сопоставьте это все со стеснительностью торговать, присутствующую практически у всех народов кроме евреев. Человеческие качества профессиональных торговцев я подробно рассмотрел в специальной статье. Прибавьте сюда то, что торговцев среди неторгового племени не может быть больше 5 процентов, иначе они будут конкурировать и конфликтовать, поэтому им надо прочесывать народы, расширяясь, как взрыв во все стороны. Вспомните также, какие первые иностранные слова вы учите, когда отправляетесь за границу? Правильно, числительные, и «сколько стоит?». А теперь подумайте, станут ли торговцы учить многие сотни слов для обозначения цифр от единицы до девяти, или неназойливо вынудят выучить их собственные числительные? Тем более что для самих торговцев надо учить много названий, а для их клиентов – максимум девять, но можно и всего пять. По тем временам этого было за глаза. Как говаривал Маркс – один топор = три овцы. Или: сюртук = корове.

Второе: личные или притягательные местоимения 1–го и 2–го лица, то есть «я – ты», «мое – твое». При этом дотошный Постников специально приписал: Почему только первых двух? Потому что в индоевропейских языках местоимения 3–го лица не совпадают. А зачем им совпадать на базаре? – спрошу я. Третье лицо же «он – его», «она – ее». Они же абсолютно неприменимы на базаре. Я топор отдал и говорю: твое, а корова – моя. И дело в шляпе. А что корову доить будет «она», продавцу знать совсем не нужно. Вот и нет третьего лица на базаре, двух хватает. Но без знания первых двух лиц, притом однообразно выражаемых, торговать совершенно невозможно. Вспомните хотя бы, как Миклухо–Маклай торговал в Полинезии.

Третье. Названия некоторых частей тела на базаре нужны совсем не для того, чтобы сказать «дай руку товарищ далекий», или признательно воскликнуть: какое красивое у вас лицо, голубенькие глазки и прочие комплименты. А потому, что все измерения и «взвешивания» производились частями тела. Взвешивали пригоршней, измеряли «футом», то есть ногой, вернее, длиной ступни. Ведь почти все измерения идут от человеческих параметров: аршин, сажень, косая сажень, вершок и так далее. И приблизительно у всех они одинаковы, ведь Парижской палаты мер и весов еще не было, тем более «эталонного платина – иридиевого метра». И все древние эталоны всегда при себе, и запоминались по такому же принципу, как и числительные.

Остались некоторые термины родства, одинаковые во всех языках индоевропейской группы или семьи. Жаль, что они не перечисляются, я бы и им нашел место в торговле. Тещи там конечно нет, сильно уж современное родство. А вот брат часто на базаре говорят, отчего и «братки» пошли. Это для вызова наибольшего доверия совершенно на пустом месте.

Заметьте, что я исследовал полный перечень «признаков», определяющих отношение к индоевропейской семье языков. Остальные слова могут быть совершенно различные, но это уже не влияет на отношение данного языка к этой самой пресловутой семье. Этот раздел – наибольшее доказательство присутствия языка торговцев во всех народах, сквозь которые они просачивались. И если в японском, например, языке окажутся одинаковые числительные, то я беру свои слова назад. Но ведь не окажутся же.

И последнее. Я не очень–то верю, что столько много ученых, посвятивших всю свою жизнь изучению «индоевропейской семьи языков», не могли сообразить то, что я написал. Тогда остается только одно: ученые, а среди них большинство евреев на правах первостатейных грамотеев, очень скромны.

1.8. Ученые играют в детский «конструктор»

Эта детская игра всем известна, напомню только, что из него собрать можно почти все, что придет в детский ум. И не только – в детский. Постников (Т.2): «Слово «Вавилон» (по–еврейски ББЛ) переводится «Врата Господни» и как таковое может означать все что угодно». Для меня же нет сомнения, что это Константинополь–Стамбул, Царь–Град и так далее, то есть мировая таможня на Босфоре на пути сначала соли, а потом всего прочего, в том числе и русской лиственницы. Это и цель Моисея – земля обетованная, где не жизнь, а малина.

Далее Постников передает слово Морозову: «Gruden (известный гебраист и исследователь Библии. – Авт.) дает Навуходоносору (Nebuchadnezzar) значение «Стоны и слезы осуждения» или просто «Печаль суда», но с этим трудно согласиться. По–еврейски мы имеем: НБУ – КДР – А – ЦР, и это, по Штейнбергу состоит, как и показано тут, из трех слов, где начальное НБУ читается теперь НЕВО и обозначало Меркурия, бога, ведущего записи о событиях на небе и на земле (Исайя). Но не лучше ли допустить, что это просто слово новый (nuovo) или, еще лучше, сокращенное Навья (НБУА) – пророк… А конечное слово ЦР, бесспорно обозначает царя вообще, и цезаря, в частности. Эти два слова несомненны. Что же касается среднего слова КДРА, или по другой транскрипции КДНА, то Штейнберг производит его от kadr – могучий, хотя по–еврейски КХДР значит тревога. Но не лучше ли предположить, что первоначально писалось КДР – темнокожий, как называют агарян–измаэлитов в книге Бытие и в Исаии. Ведь, сам арабский язык у раввинов называется ЛШУН КДР. Тогда слово Навуходоносор будет значить Агарянский новый цезарь».

Постников от себя добавляет: «В своем анализе Морозов упоминает интерпретацию слова НБУ как Меркурия, бога, ведущего записи о событиях на земле и на небе, или, более обще, как прорицателя, волхва или, вообще, жреца, священника. Принимая для НБУ эту интерпретацию, а для КДР штейнберговское значение «могучий», и переводя ЦР – царь более общим термином «властелин», мы получим в качестве «Навуходоносора» что–то вроде «Могучий Священный Властелин» или лучше «Могучий Властелин–Священник»».

Хотел это все прокомментировать, напомнив авторам, что у евреев нет гласных букв, каких они навтавляли. А вот слово «тревога», по–моему, лучше подойдет, и тогда получится, если принять во внимание, что и Адам был черным: Еврейский сторожевой пост главный, или просто главная таможня мира. Но я не настаиваю на этом, боже упаси, а то подумаете, что и я загорелся поиграть в детский конструктор. Тем более, что в своей книге я посвятил этой игре довольно много страниц и даже привел слова Добролюбова по этому же поводу, написанные в позапрошлом веке.

Вот следующая цитата из Постникова достойна рассмотрения по существу. «В Ветхом завете не менее двадцати раз упоминается сирийский город Дамаск, характеризуемый как столица мощного и процветающего государства. Таким образом, получается, что библейская «Сирия» это в действительности современная Сирия. (…) Имя этого города имеет в еврейской Библии две транскрипции, ДМШК, что можно перевести как «мешок крови» (?!) или ДРМШК, что, по–видимому, значит «город династического правления». Скорее всего, правилен второй вариант (хотя он встречается только в книге Паралипоменон, но зато имеет какой–то смысл, а первый является результатом описки». «… географическое положение современного Дамаска очень плохо подходит в древности для столицы сильного самостоятельного государства».

Я согласен, что для столицы сильного государства в древности Дамаск не подходит. Сильно уж там неблагоприятные условия жизни. Главное же, управлять оттуда нечем, кругом пески и жара, и людей мало. Но надо не забывать, что Дамаск – столица дамасской стали, лучшей в мире по тем временам, да, и по сегодняшним временам эта сталь неплохо выглядит. Несмотря на западный технический прогресс. А в истории сохранилась «фантастическая» технология закалки дамасской стали: нагретая до красного каления сабля втыкается в раба и так закаляется в теплой крови. Сегодня, правда, для этой цели используют машинное масло, но не воду. Но и рабов же нет, может в крови раба – лучше? Хотя, если вспомнить про отброшенный автором как идиотский перевод – «мешок крови», то вполне может быть, что не живых рабов использовали для закалки дамасских клинков, а собранную в бурдюк кровь животных. А то рабов не напасешься, они ведь помирают при закалке каждого клинка. И только из–за этих уникальных клинков Дамаск мог быть знаменит. А ученым непременно подавай столицу царства, не менее. Привыкли играть в детский конструктор. До старости.

1.9. Древнееврейские Библии

М.М. Постников во 2 томе пишет: «Странный факт отсутствия древнееврейских рукописей Библии давно обращал на себя внимание специалистов – религиеведов. Были придуманы объяснения. «То обстоятельство, что древнееврейских рукописей Библии сохранилось значительно меньше, чем греческих, объясняется в известной мере деятельностью так называемых масоритов. Все экземпляры Ветхого завета, которые в чем бы то ни было – в крупном или в мелочах – не соответствовали масоритскому оригиналу, строго и категорически предписывалось сжигать во избежание тяжелых наказаний не только на том, но и на этом свете. Не удивительно, что до последнего времени не было известно ни одного экземпляра немасоритской или домасоритской Библии».

Эта цитата вкупе с выше рассмотренным названием букв «алеф – бык – альфа» неопровержимо доказывает, что «греческий» язык – это язык еврейский, естественно, прошедший ступени своего развития. И опять я хочу напомнить в связи с этим, что какой интерес был, и у Постникова, и у прочих ученых, фактически скрывать этот факт, или, во всяком случае, не заострять на нем наше внимание. Все это работает только на одно, чтобы мир не слишком интересовался, откуда все–таки появились евреи, и почему везде на них в конечном итоге организовывали «гонения». Но как бы то ни было, всем известно, что Библию написали все–таки евреи, от этого уже никуда нельзя было деться. Единственный выход – надо показать, что это было слишком давно, а потом неизвестно, что происходило, напустить туману, Вавилон и Месопотамию, перенести Египет, направить нас всех в Палестину, где евреев было не больше, чем в других местах.

Поэтому, немедленно нашли Кумранские рукописи, причем при весьма темных обстоятельствах: «В 1902 году англичанин Нэш приобрел в Египте фрагмент папирусной еврейской рукописи», интересно, у кого, добавляет автор. Затем «нашли» целую кучу таких же папирусов, названных Кумранскими рукописями. «Представляется довольно многозначительным, — добавляет автор, — что ни одна из найденных в Кумране рукописей не содержит ни одного отрывка, — тем более ни одного цельного произведения, которое относилось бы к Новому завету». А зачем, — добавлю я, — ведь в имеющихся «греческих» списках Ветхого завета и без того достаточно всяких штук, например, Небесной Девы, которые там совсем ни к чему. Потом надоело лазить по пескам и выдумывать разные истории, которые потом оказывались шитыми белыми нитками? «Эта идея – находить древности прямо в европейских библиотеках, была поддержана многими энтузиастами». Один совсем уж дурак, деятельный как все дураки, пишет: «Рукопись хорошо сохранилась, она очень четко выполнена и совершенно не выцвела, так что текст легко читается». Автор добавляет: «Этой рукописи 1700 лет».

Я довольно много привел в своей книге подделок старины, «доисторичности», и совсем недавних, взятых мной из трудов Калюжного, Валянского, Носовского и Фоменко. Поэтому из труда М.М. Постникова (Т. 1) приведу только заголовки: «Церковные подделки», «Подложные родословные», «Фантастические личности», «Подделки античных авторов», «Выдуманные авторы», «Подделки нового времени», «Фальсификации в науке», «Другие фальсификации». «Таким образом, мы видим, что уже во времена Петрарки «античные» подделки были широко распространены. Петрарка был искренним учителем Поджо Браччолини, а последний был его искренним учеником. Петрарка называл много древних имен, его последователям осталось только «найти» их произведения». Продолжу перечислять одни заголовки разделов: «Археологические фальсификации: «Знаменитые подделки нового времени», «Фальсификации реставрации», «Фальсификации ученых», «Бросовая фальсификация», «Подделки эпохи Возрождения», «Разоблачение подделок», «Надписи. Произвол в чтении надписей», «Нумизматика», «Религиозные подделки». И две фразы пояснений: «Датировка монет во всех случаях основывается на традиционной хронологии событий и поэтому самостоятельного значения не имеет». «Некоторые клинописные тексты известны только в рисунках, нет даже фотографий».

1.10. Игра в детские кубики «Единобожие»

В своей книге и, развивающих ее положения, статьях, я подробно излагал мысль, что единобожие торгового племени иудеев возникло от необходимого их идентификации между собой в рассеянном среди других народов состоянии. Единобожие же всех других народов возникло сверху, когда правители почувствовали всю прелесть объединения своих и чужих народов на основе идеологии единобожия. Поэтому единобожие евреев крепко, а у всех остальных народов его надо поддерживать всеми доступными методами, от убеждения – до костров инквизиции. Несмотря на это, например христианство разделилось на многочисленные секты в то время как в единобожии евреев все секты выдуманы историками, а по большому счету иудаизм, основанный на Второзаконии, монолитен уже много веков, ибо он – объективная потребность объективно разрозненных его носителей. В связи с этим я и хочу рассмотреть взгляды Постникова и других на единобожие, которые представляются мне детской игрой.

Постников (Т.2): «Концепция такого (единого) Бога поражает полным отсутствием (в рамках традиционных представлений) корней и образцов, как в социальных структурах, так и в природных явлениях». «Совсем уж вызывает недоумение традиционное мнение, утверждающее, что монотеистическое поклонение Ягве зародилось у пастушеских еврейских племен, когда для монотеизма, не могло быть уж никаких социальных (и тем более, природных) оснований». Что – верно, то – верно, замечу я. Но не надо забывать, что единобожие зародилось у них не во времена «пастушеской жизни», а немного позднее, когда они от невыносимых тягот этой самой жизни в пустыне догадались начать торговать среди более благополучных племен, куда их просто так, за здорово живешь, не пускали.

«В рамках стандартных представлений, — продолжает Постников, — внятного ответа на этот вопрос (единобожия – мое), не постулирующего исключительности и богоизбранности еврейского народа, фактически нет». «Еще в середине 19 века основатель так называемого «истинного социализма» Гесс выдвинул тезис о том, что непреходящей заслугой еврейского народа перед человечеством является создание монотеистической религии. Ему вторит современный американский философ Даймонт, утверждающий, что вся европейская цивилизация обязана иудаизму, так как последний зиждется на «высоких и извечных началах» монотеизма. Противники сионизма, возражая против этой концепции, доказывают, что первоначально еврейская религия была политеистична и что лишь постепенно «в условиях деспотического рабовладельческого государства религиозные представления древних евреев подвергаются медленному процессу преобразования из политеизма в генотеизм. Но ведь главный вопрос заключается не в том, «извечен» или нет монотеизм евреев, а в том, появился ли он в результате внешних объективных причин или был создан чисто умственным усилием, то ли волею бога, то ли благодаря исключительности еврейства. На этот вопрос ответа нет (выделено – мной), кроме совершенно неудовлетворительных ссылок на «деспотический характер» древних рабовладельческих государств. Таким образом, в рамках стандартных исторических представлений мы никуда не можем уйти от тезиса исключительности еврейского народа, сумевшего без всякого внешнего повода создать монотеистическую концепцию».

Далее Постников развивает мысль Морозова о происхождении единобожия через извержение Везувия. «… произошло какое–то катастрофическое извержение Везувия, которое уничтожило храмы всех культов на склонах, кроме, быть может, какого–то одного из них; повергло и разбило статуи других богов. Единственная интерпретация такого страшного события в глазах верующих могла быть только та, что именно тот бог, храм которого уцелел в результате катастрофы, — это и есть истинный бог, и вулкан сам указал на этот храм как свой собственный храм, и на соответствующий культ как на свой собственный культ. Таким образом, по Морозову, катастрофическое разрушение многочисленных святилищ в окрестностях Везувия и Флегрейских полей заставило обратиться уцелевшее население к монотеистическому культу Везувия–Громовержца. Кроме того, и с нашей точки зрения, это – главное, никакой другой (выделение автора) рациональной теории происхождения монотеизма не существует».

Правда, за страницу до этого Постников пишет: «Впрочем, можно признать, что раз появившийся монотеизм был бы вполне приемлем для правящих кругов и теоретизирующих теологов. А, что касается широких масс, то они быстренько превратили бы его снова в политеистическую религию, подобно тому, как русское крестьянство благополучно совмещало веру в единого бога с признанием святых и такими остатками языческих верований, как вера в леших и домовых». И еще через абзац выше: «Можно, конечно, стать и на ту точку зрения, что представление о едином и единственном Боге было выработано в результате колоссального чисто духовного усилия… Это представление потом быстро распространилось, поскольку цари и императоры нашли эту идеологию очень удобной для обоснования своих «божественных» прав на престол. Но этот взгляд совершенно неприемлем как противоречащий материалистическому пониманию истории (выделено – мной).

Через три с половиной страницы: «Как утверждает кибернетика, деятельность и единство сложной системы определяется в первую очередь интенсивным обменом информации внутри этой системы. Какой же обмен и с какой интенсивностью был возможен при тогдашних (империя Диоклетиана) средствах письма и передвижения? Достаточно поставить этот вопрос, чтобы весь миф о Римской империи разлетелся в клочья».

Добавлю, при этих самых условиях, и даже намного раньше, Везувий напугал округу километров на 50, создался Громовержец – единый бог, который распространился за тысячи километров от Везувия, о котором 99 процентов населения даже так и не узнало до всеобщего среднего образования через две тысячи лет.

Еще одна цитата: «Дело в том, что арианство (грубо говоря, единобожие – мое) – это как–никак разновидность христианства, а религия Моисея–Аарона (иудаизм – мое) к Христу отношения не имеет». То есть Постников намекает, что сначала появилось христианство, а затем – иудаизм. Но намекает осторожно, подспудно готовя нас к совершенному идиотизму. Подтверждение этому в следующем опусе: «Обратим внимание, что эта религия (якобы продиктованная Богом–Громовержцем Моисею и Аарону, то есть иудаизм) не совпадает с современным иудаизмом, хотя бы потому, что она еще не имеет пророческих книг, астрономические зародыши которых … появятся только через сто – сто пятьдесят лет».

Так, значит, у Постникова получается, что современный иудаизм – это не иудаизм Моисея–Аарона. Но это же совершенная чушь, взятая прямо «с потолка». Всем ведь известно, что Второзаконие как было, так и осталось основой иудаизма. А вот христиане вместо Второзакония (никаких моральных заповедей) используют фактически «Первозаконие», в котором во главу угла как раз и поставлены моральные заповеди, от которых Моисея освободил Яхве, дав ему новые скрижали Второзакония. Но это вообще никому не известно, так как «интерпретаторы» постарались казуистически «переосмыслить» следы этого факта (подробности в книге).

Постников (Т.3) целенаправленно подбирает цитаты, например, Мейэффи, направляя нас опять в Египет: «Едва ли есть в иудаизме и в христианской религии хоть одна великая и плодотворная идея, нечто аналогичное которой нельзя было найти в вере египтян. Проявление единого бога в троице; воплощение божества, являющегося посредником, от девы без участия отца; его борьба с темными силами и его временное поражение; его частичная победа (так как враг не уничтожен); его воскресение и основание им вечного царства, которым он правит вместе с праведниками, достигшими святости; его отличие и вместе с тем тождество с несотворенным, непостижимым отцом, форма которого неизвестна, и который живет в храмах нерукотворных, — всеми этими богословскими понятиями проникнута древнейшая религия Египта. Точно так же и контраст и даже явное противоречие между нашими нравственными и богословскими взглядами – объяснение греха и виновности то нравственной слабостью, то вмешательством злых духов и подобным же образом, объяснения праведности то нравственными заслугами, то помощью добрых гениев и ангелов; бессмертие души и страшный суд; чистилище, муки осужденных – со всем этим мы встречаемся в текстах, описывающих египетские обряды, и в египетских нравственных трактатах».

Во всем этом я вижу только одну цель, как можно больше устранить евреев как основоположников единобожия, так как «они не могли в своей пустыне изобрести единобожие», и попытка этого допущения «противоречит материалистическому пониманию истории».

Особенно противен мне штамп «материалистическое понимание истории». Ведь это приговор без доказательств, без обсуждения, без соревнования сторон. Также противен мне метод Постникова, основанный на надерганных цитатах, почти без собственных слов. Дескать, не я и хата не моя, и на вопрос: кто это говорит? звучит ответ: все говорят. На самом же деле, он выстраивает эти цитаты в последовательную «логику», хотя весь строй алогичен. Давайте, проверим это, освободив тезисы от шелухи и представив их в чистом виде.

Постников говорит, что нет в мире ответа на вопрос, явился ли монотеизм «в результате внешних объективных причин или был создан чисто умственным усилием». Но и вопроса такого быть не может, ибо он совершенно идиотский, так как все, что вообще в мире создается, является результатом симбиоза потребностей и раздумий, как эти потребности обеспечить. А «внешней объективной причиной» может быть только Бог, в которого Постников явно не верит, употребляя слово со строчной буквы. Далее. Грубо говоря, единобожие по Морозову и Постникову создало извержение Везувия или любого другого вулкана. Я уже говорил об этом выше, здесь же только спрошу: а Всемирный потоп мог создать? А метеорит величиной с Мадагаскар? А сдвиг полюсов? То есть, я хочу сказать, что авторы выбрали первую попавшуюся гальку на морском берегу и сказали: вот альфа и омега! Но это же не выдерживает никакой критики. А вот тезис «представление о едином и единственном Боге было выработано в результате колоссального чисто духовного усилия…» я бы не отбрасывал так походя, на основании только «материалистического понимания истории». И Эйнштейн, и Бор, и Резерфорд и Ньютон, и даже неизвестный еврейский автор первых букв для передачи звуков речи как раз и выработали свои концепции в результате колоссального умственного усилия, которое одновременно было и духовным усилием. Только для этого духовного усилия нужен толчок, предпосылка, непреодолимое желание или тяга узнать. И таким толчком, несомненно, могла быть непреодолимая в то время тяга объединить разъехавшийся торговать народ в единое целое, даже если все живут по одиночке в чуждой им среде.

Вот поэтому–то в первой редакции каменных скрижалей Моисея и были нравственные заповеди, сбивающие с толку еврейский народ. Народ не знал, что надо делать в первую очередь, любить своего ближнего или все–таки – Яхве? Поэтому Моисей еще раз слазил на гору Сион и принес от Яхве Второзаконие, в котором вообще не было никаких нравственных заповедей, ни одной. Яхве вообще перестали интересовать отношения между людьми, делай, что хочешь, и сам же отвечай за свои дела перед людьми. И все до единой заповеди Второзакония стали касаться только отношений всех без исключения евреев с их Яхве. Больше ничего не требовалось, только принадлежность к Яхве, любовь к нему и только повседневное доказательство этой любви ритуалами, строгость исполнения которых была превыше всего, превыше родни, плотской любви и «дружбы народов». Самоотождествление с Яхве позволило самотождествляться евреям между собой, не допуская туда «посторонних». Разве это не «колоссальное чисто духовное усилие» Моисея? Тем более что Моисей полез на Синай во второй раз, поняв, что первая редакция была с «браком».

На фоне всего изложенного, как не считать постулаты Постникова детской игрой в кубики, собираемые даже не по картинке, а как попало?

1.11. Игра в «испорченный телефон»

В эту игру сейчас, в век компьютеров, дети не играют. Поэтому объясняю. Садится шеренга детворы на бревно или лавочку и ведущий шепчет крайнему какое–нибудь слово или короткую фразу. От одного к другому эти слово или фраза передаются тоже шепотком, на ухо, до конца шеренги, потом последний и первый «озвучивает» ее. И наступает хохот, так как фраза сильно перевирается на пути. Например, первый услышал «Катя любит Вову», а последний – «Кот яловый». И так раз десять, пока смеяться не надоест.

Постникову (Т.2) очень охота вместе с Морозовым, чтобы арианство возникло именно на Везувии. Поэтому он воспринимает следующую фразу из Библии как в «испорченном телефоне». Во–первых, он приводит эту фразу не прямо из Библии, а где–то из середины «шеренги», заменив некоторые библейские слова на «перевертыши», например, Яхве на Громовержца. Итак: «Громовержец, Бог наш говорил нам в Хориве (Везувии. – Авт,) и сказал: полно жить вам на горе сей! Обратитесь, отправьтесь в путь и пойдите на гору Амореев, и ко всем соседям их на равнину, на гору, на низкие места и на южный край, и к берегам моря в землю Ханаанскую и к Ливану, даже до реки великой, реки Евфрата; вот Я даю вам землю сию, пойдите, возьмите в наследие землю…» (Второзак., 1.6–8).

Затем слушает эту же фразу от последнего в «шеренге». Вот как это поэтапно выглядит. «Морозов указывает, что по–еврейски гора Аморреев пишется ХРЕ – АМРИ, Ханаан – КНУН, Ливан – ЛБНУН, Евфрат – ПРТ». (Заметили, что уже «телефон» напортачил, тем более что гласные нельзя использовать?). «Морозов полагает, что АМРИ это Умбрия, КНУН – Генуя, ЛБНУН – Монблан, а ПРТ – Дунай». Это уже совсем близко к концу «испорченного телефона», так как конец его вот он: «И отправились мы от Хорива и шли по всей этой великой и страшной пустыне (выделение – мое), которую вы видели, по пути к ХРЕ- АМРИ (Умбрийским горам), как повелел Громовержец, Бог наш, и пришли к К ДШ В–РНЕ» (Второзак.,1,19). Первый этап здесь вполне очевиден (выделение – мое): «Великая и страшная пустыня» это, конечно Флегрейские поля, обширные выжженные пространства, заполненные мелкими вулканами, фумаролами и напластованиями лавы (выделение – мое). Труднее с последним топонимом К ДШ В–РНЕ…»

С самым легким и «вполне очевидным» вопросом и я разобрался с помощью Словаря античности: «Флегрейские поля, плодородная вулканическая холмистая местность (выделение – мое) со множеством кратеров к западу от Неаполя».

Ну, как может «вполне очевидно» «великая и страшная пустыня, выжженные пространства» быть «плодородной вулканической холмистой местностью»? С «трудным топонимом К ДШ В–РНЕ» я даже не стал разбираться, ибо это совсем уж испорченный «телефон».

Чем играть в «испорченный телефон» я бы обратил драгоценное внимание Постникова не на собственные имена, а на перечень чисто географический: «гора–плато», где жили евреи, и куда им следовало идти. А именно, на «другие горы», «на равнины», «на низкие места», «на южный край», «к берегам моря», «на великую реку», и даже «ко всем соседям». Найдете Вы, господин Постников, хотя бы одно ландшафтное, географическое слово–определение, куда бы, не направлял евреев Яхве? И если вы скажете мне, что он не направлял их в тундру, тайгу и джунгли, то я замечу Вам, что, во–первых, слов таких еще не было, а, во–вторых, разграничение Яхве «равнин» и «низких мест» как раз и могло обозначать перечисленные «тундру»… И уж совсем неспроста написано именно – «ко всем соседям». Вот это–то как раз и показывает, что Яхве направил их рассеиваться среди народов и весей, и «больше трех не собираться» в одном месте. И еще прямо указал, идите, дескать, на Босфор, великую реку, ибо проливов морских в те годы не отличали от великих рек, тем более что в Босфоре – сильное течение.

Я бы обратил более пристальное внимание на широкое распространение в древнем мире слова «Самара». Постников пишет (Т.2): «Столицей Богоборческого царства является Самария. Она основана Амрием. По–еврейски Самария пишется ШМРУН и означает «Сторожевая». Следовательно, этот топоним следует переводить как «Сторожевой город» или «Сторожевая крепость»».

Но кроме библейской Самарии есть Самария в Средней Азии, и вообще Самарий по миру разбросано предостаточно. Но обозначать они столицу как сторожевой город или крепость не могут, если древние евреи совсем не дураки. По древним временам столицы располагались ближе к центру, а не на границе государства, где бы они могли быть «сторожевыми». Значит, Самария не столица Богоборческого государства, а его охраняемая окраина. Или вообще что–то охраняемое, например путь–дорога. Например, тот же Константинополь с его тремя рядами стен и железной цепью через пролив.

Я бы, может быть, и не занялся Самарией вообще, если бы мне не надо было в копилку неких доказательств прибавить еще одно. Солженицын считает, что евреи «проникли» на святую Русь в 1772 году, после присоединения Польши, хотя туманные намеки есть и на хазарские времена, но им не придают значения. Я же, наоборот, считаю, что основная масса евреев обосновалась у нас в виде князей и дворян еще с Хазарского каганата, придумала водку, и с помощью ее закабалила Русь. Подробности в других моих работах.

И тут мне попалась Самара библейская. И я решил ее не упускать из виду. Самара – левый приток Волги там, где Волга делает громадную петлю вокруг Жигулевских гор, причем так, что едва не сливается начало петли с ее концом. Есть на Руси еще одна река Самара, которая стекает с западных отрогов Донецкого кряжа и впадает в Днепр в самой восточной точке его русла. Как и Самара волжская питается тоже снегами и сток ее летом почти иссякает. Русло становится почти сухим. Самара днепровская на истоке близко подходит к Северному Донцу, впадающему в Дон, а по Дону вверх попадаешь как раз к перешейку между Доном и Волгой, где они почти сливаются (канал Волго–Дон). Это, по–моему, древний путь соли из озер Эльтон и Баскунчак в Киевскую Русь. И река эта пограничная (сторожевая) между Причерноморской степью и русскими лесами. Не здесь ли евреи ходили торговать аж до Мадрида, как говорят историки. Дорог шоссейных здесь и сегодня даже нет, нет и железной дороги. Зато, в древние времена можно было плавать, пока вода есть, возить или волочить по ровному сухому руслу, когда речка высохла.

Но не в этом главное. Без евреев это «сторожевое» название никак бы не могло попасть на Русь, только – вместе с евреями. Остальное содержимое моей копилки «еврейского древнего присутствия на святой Руси» – в других работах.

1.12. Выдача желаемого за действительное

В своей упомянутой книге я много внимания уделил многобожию, но самое пристальное внимание я уделил так называемым богиням–матерям. В результате я выяснил, что, собственно, многобожие представляло собой единобожие, во главе которого стояла богиня–мать, чаще всего ассоциировавшаяся с многоплодовитой свиньей. Но почти у каждого более или менее многочисленного народа, вернее даже, союза близкородственных племен эта богиня–мать имела собственное имя, а все вместе казалось многобожием. С тех пор как появились первые коммуникации и общение. Другие богини, не матери, по отношению к богине–матери были вроде членов семьи, часто грызущихся между собой, как и в настоящей семье. Мужики–боги тоже были. Например, «папочка» Аттис, он же «египетский» Озирис, папочкой которого прозвала уменьшительно сама богиня–мать, так как они вздумали спать в одной постели, когда «папочка» подрос.

Вообще, я целую главу посвятил исследованию инцеста среди этих богов и богинь, который наблюдался сплошь и почти без исключений. И во всех случаях боги–мужчины занимали незавидное положение, еще хуже чем старик у старухи в сказке о рыбаке и рыбке. Только потом положение начало немного выравниваться, и то, бог Гефест ковал там себе в своей кузнице, а его законная жена Гея во всю изменяла ему со всеми, кто на ее пути окажется, притом всегда – с юношами. В Йемене – Эфиопии происходило то же самое, и богиня–мать тоже была свиньей, отчего евреи до сего дня не едят свинину. Свинину можно было есть раз в году, как великое угощение в честь своей богини. А в Западной Европе с этим матриархатом начал заканчивать только Козимо Медичи, когда, украв у Гуттенберга печатный станок, стал издавать Маллеус чаще Библии раза в четыре.

Затем, задним числом, и евреи, и христиане переписали не только историю, но и все Библии, которые только в наличии имелись. И вышло, что матриархат был очень давно, на идиотской «грани раннего и позднего палеолита», амазонки – это миф, а бог Яхве, не говоря уже о Боге вообще – мужчина, несмотря на то, что знаменитый «громовержец» Зевс совсем недавно был женской подстилкой без права наследования. Иудеи более полно скрыли своих бывших богинь, переименовав даже Соломонию в Соломона. У католиков это вышло хуже, но это же и недавно совсем было, и шило то там, то тут торчит из мешка.

Вот сейчас можно приводить цитату из М.М. Постникова (Т.2): «В Ветхом завете можно найти даже Богородицу. В книге Иеремии, XII, V, 15 – 19 подробно рассказывается о некоем культе «богини неба». Однако в еврейском оригинале стоит malkat hassamajin, что означает «царица небесная»! Впрочем, большинство историков религии полагают (без каких–либо оснований), что здесь речь идет не о Марии матери Христа, а о другой, восточной богородице, Астарте. О «Деве» говорит и Исайя, то есть еще до Евангелий. Чтобы выпутаться из противоречий, историкам приходится создавать целый роман».

Господин Постников, Астарта вовсе не «восточная богородица» в Вашем понимании родительницы Христа, а именно богиня–мать, плодовитая свинья, детей своих не считавшая и даже не дававшая им имена. Это просто символ обильного деторождения. Если не верите, почитайте Фрэзера. Или откройте мою книгу. И книга Иеремии о «богине неба» – это тоже о символе женской плодовитости. А вот «дева» Исайи уже немного напоминает целомудренную Артемиду, не только в инцесте, но даже и в постоянной смене половых партнеров не замеченная. И в своей книге я проследил этот процесс постепенного приобретения стыдливости богинями–матерями, от Геи и Афродиты до Артемиды.

Теперь у меня нашлось подтверждение многобожия евреев, которое такое же, как и в Западной Европе. Пророки Ветхого завета – самые древние еврейские книги. Цитата из Постникова: «Употребление в Библии двух имен бога давно замечено библеистами. Более того, выяснено, что, скажем, из Пятикнижия можно вычленить связный текст, в котором используется имя АЛ (в другой огласовке ЭЛ) в форме множественного числа (ЭЛОИМ). Этот текст называется элоистическим. Употребление множественного числа показывает, что в нем сохранились остатки политеизма. Форма АЛ часто употребляется в виде АЛ–АЛЕИМ – «бог богов». При этом вторая часть – во множественном числе АЛЕ–ИМ – боги».

Ну и что? Это только доказывает, что на заре своей юности евреи, пока им не пришло в голову торговать, были такими же, как и все. А вот словосочетание «бог богов» мне что–то сильно напоминает «шах–ин–шаха», то есть тоже «шаха шахов», титул которого носил шах Ирана Пехлеви, пока его с родины не поперли нынешние «реформаторы ислама». Собственно, и русского царя так же поперли. Но, опять же, не в этом дело. Дело в том, что это сближает ислам и иудаизм еще больше, чем «понимание письменности друг у друга без переводчика».

1.13. Евреи разъезжают туда – сюда по морю

Я уже писал, что Библия очень много уделяет места морям, а сам Иерусалим – в пустыне. По Мертвому же морю не только плавать, утонуть нельзя. Да и никто по нему не плавает, некуда плавать. Я эту статью начал с этого. Чтобы как–то перебраться к послеиисусову времени, еще цитата из Постникова (Т.2): «Ортодоксальный теолог Вейс: «…евангелист не имеет никакого представления о местоположении. Ясно это из того отрывка, который посвящен рассказу о двух насыщениях народа. То Иисус разъезжает туда и сюда по морю, то он вдруг оказывается в пределах Тира и Сидона, а потом – опять–таки на восток от моря. Все это может смешать в кучу только тот писатель, который не имеет никакого понятия о топографии этих местностей. Топографические представления евангелиста запутаны. Он совершенно не интересуется этими вещами. Ему нет дела ни до места, ни до времени».

Евреи начали с того, что спустились со своего саудовского плато в приморский Йемен. Больше они никогда с морями и реками не расставались. Поплыли в обе стороны, на запад и восток. На востоке достигли Индии, доплыли до Ирана, потом немного пешком прошли до Каспия и дальше опять водой аж до самого русского города Владимира, который сами и построили. Я имею в виду каменные здания. Деревянные избы мы сами построили еще до них. По Евфрату добрались до Турции, Дамаска. Западные колена доплыли до Эфиопии, недаром Тур Хейердал делал свои папирусные лодки из эфиопского тростника. Потом опять немного прошли пешком до Нила. Спустились по Нилу до Средиземного моря и опять поплыли на восток и запад. На востоке – до Константинополя, которого еще не было. На запад до Гибралтара, а потом и до самой Англии под видом римских завоевателей. Но они никогда не воевали ни с кем, только торговали, торговали и размножались от прибылей. Как же им про воду, реки и моря не писать то и дело? Кстати, шотландские мужики до сих пор носят клетчатые юбки, какие были в моде еще у йеменских торговцев библейских времен («Британика»).

Торговая тайна Аравийского полуострова

Начну с интригующего вопроса. Как же так вышло, что одна цивилизация развилась по обе стороны Персидского залива (Древний Восток), другая – по реке Нил (Древний Египет) и восточному Средиземноморью (Византия и Древняя Греция), притом произошло это примерно в одно и то же время. И эти две цивилизации достигли практически одинакового и очень высокого уровня. Другими словами, цивилизация как бы с двух сторон охватила Аравию (Арабию), причем только по берегам морей, в центре было пусто. Причем на южных берегах Черного моря эти две цивилизации не встретились, а встретились они только на Кавказе, куда, якобы, древние греки плавали за золотым руном.

В своей книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории» я, надеюсь, доказал, что человеческая цивилизация проистекает из Йемена и Эфиопии, с тех времен, когда они не были еще разделены Красным морем, а составляли одно целое (процесс отделения полуострова от Афро–Азии я в книге тоже рассмотрел). Там одно племя, жившее в трудных условиях на высокогорном плато далеко от моря, на границе с пустыней, от скудости жизни догадалось торговать с более благополучными соседями, жившими на берегу моря. Причем, заметьте, это племя или племена торговали не своей продукцией, отнюдь, они просто перепродавали, покупая у одних и продавая другим. Это племя так и называлось торговцами. Они не смешивались с племенами, с которыми торговали, но внедрялись среди них собственными семьями и общинами, поддерживающими между собой постоянную связь. Зная из этнографии диких первобытных племен по всей планете, что племена, жившие в довольстве (я имею в виду только еду), плохо развивались, я пришел к выводу, что береговые племена были более отсталыми. Будущие торговцы же, потому и получили опережающее развитие, что жили очень скудно на границе с пустыней, когда в некоторые годы, особо неблагоприятные, им приходилось мучительно много соображать головой, чтобы не погибнуть.

Как превратились в первобытных людей некоторые приматы, притом так, что и сами приматы остались в наличии, и люди из них произошли и отдалились, я рассматривал в специальной статье «Почему ныне не «происходят» из обезьян люди», в дополнение к тем идеям, которые я высказал в самой выше названной книге. Поэтому здесь начинаю с того, что первобытные люди появились именно в Йемене–Эфиопии. И здесь надо разделить этих первобытных людей по степени их совершенствования, не забыв о том, что и реликты остаются жить, и новые мутанты начинают процветать (см. названную статью), совершенно отдалившись от прародителей. Рассматривал я и вопрос о том, что не из одного вида приматов произошли все люди, а из нескольких их видов, поэтому и получились на Земле расы, причем, в одной белой расе надо бы выделить две расы: голубоглазых и кареглазых. Замечу здесь также, что я сразу не согласился ни с Дарвином, ни с Марксом, что труд сделал человека человеком. Первоначально у меня выходило, что окончательным человеком прачеловека сделала любовь. Я это вынес из статьи Фрейда об остроумии, которое – очень древняя особенность мужчин, и я решил, что в период матриархата, истоки которого я тоже разглядел в катастрофической нехватке женщин, остроумие было более необходимо мужчинам, чем даже сила. Хотя сам Фрейд этого не заметил, или не захотел замечать, будучи иудейским исследователем.

Потом я обнаружил, что нехватка женщин, а значит и матриархат, были не абсолютно глобальным явлением. Например, в Австралии, в первобытных лесах центральной России, на Севере Евразии матриархата в основном не было. Там происходила частично как бы раздельная жизнь мужских и женских кланов, встречавшихся только для любви у речки согласно русской старинной песне–пляске: «А мы просо сеяли–сеяли…, а мы просо вытопчем–вытопчем…». Даже пищеварительный тракт женщины в этих краях более приспособлен к вегетарианской пище (каша) по сравнению с мужским (мясо). Так что остроумие из основных причин мне пришлось переставить на менее значительное второе место, отдав приоритет – торговле, что основано на этих самых, упомянутых, торговых племенах Йемена и Эфиопии. Тем более что матриархат имел место только в Средиземноморье, Аравии, Ближнем и Среднем Востоке и на севере Африки. И то, сердцевину матриархата я поместил в Йемене–Эфиопии, где его быстро преодолели, так как даже женщину–царицу Соломона переделали в мужчину (см. книгу). В Византии же и всех остальных перечисленных мной местах матриархат существовал даже тогда, когда туда явились йеменцы–эфиопы, ставшие евреями, со своим патриархатом. Полностью же матриархат уничтожило только католичество во главе с Козимо Медичи (см. книгу).

Поставив на первое место в преобразовании обезьяны в человека, вместо труда и любви, хотя и не сбрасывая их окончательно со счета, торговлю, я многое сам себе объяснил, тем более что ни для чего иного кроме торговли по большому счету письменность не нужна. А буквенная письменность, как я доказал в книге, не может быть изобретена много раз, это гениальное озарение может созреть только в одной голове, а потом – только подгоняться под конкретный язык и совершенствоваться. Торговля, собственно постоянный обмен с прибылью тем, чего не производишь, казалась мне единственной возможностью человеку совершенствоваться в умственном отношении, изобретя по пути письменность, хотя я чувствовал, что между жующей бананы обезьяной и лотошником–разносчиком – очень большой путь. Казалось, что сама речь человеческая произошла именно от торговли, ибо без торговли не надо и речи, можно обходиться 60 звуками, имеющимися для общения у высших обезьян. При этом торговое племя йеменцев – очень древнее племя, где–то в палеолите почти обреталось. Ну зачем ему много слов без торговли, только естественные потребности проявить и страх. Для торговли же – 60–ю звуками не обойдешься. Тем более что в действительности все языки (не считая малайзийских и американских индейцев) относятся всего к одной языковой семье или группе (семито–хамитской), которую по–идиотски назвали афразийской. Я подробно останавливался на этом в своей книге. И там я доказал, что и этой семитско–хамитской «ветви» нет, ибо семитская от древнееврейского имени Сим, а хамитская от – от имени Хам, что одно и то же: сыновья Ноя – братья. Другими словами, все языки в основном составе своих слов, отвечающих за межплеменное общение, а значит и торговлю, произошли всего от одного языка, торгового, семитского.

Все это у меня складывалось хорошо, но все же меня беспокоил разрыв между простой обезьяной и обезьяной «торговой», уж очень он большой этот разрыв, а в середину вставить нечего. Прорыв в моем уме произошел тогда, когда я посмотрел небольшой фильм про обезьян в питомнике, над которыми вели непрерывные наблюдения. Из этого фильма я вынес давно мне известное, что обезьяны – большие выдумщики по изобретению орудий труда. Я потому не удивился, что колесо, которое ученые считают чуть ли не венцом человеческого гения, изобретает каждый трехлетний ребенок. Я подробно это излагал в своей книге, расширяя эти изобретения до глиняной посуды, копья и лука со стрелами. Это вам не азбука, их может изобрести чуть ли не каждый человек удивший рыбу. Меня даже не удивило то, что приматы имеют абстрактное мышление и доказывают это людям походя. Вот что меня удивило и просветлило мое представление. Оказывается, высшие приматы не знают, что такое объединение индивидуальных усилий в общее усилие, когда одному не справиться. Сколько ни старались ученые, они не смогли добиться спонтанного проявления этого социального качества от обезьян. Обезьяны не могли даже догадаться общими усилиями перевернуть очень тяжелый камень, чтобы достать из–под него лакомство. Все по очереди подходили к камню и пытались перевернуть его по одиночке. Зато по одиночке они проявляли чудеса изобретательности. Например, особь разными пробами (экспериментами) оценила обстановку (на глаз произвела замеры), затем разработала идею (проект), сделала орудие труда для исполнения этой идеи, потом применила это орудие труда, и таким образом достигла исполнения цели идеи – достала лакомство. В этом отношении мозг обезьяны работает не хуже чем у человека – дурака, а иногда и не очень.

Вы представляете себе: обезьяна в одиночку чуть ли не открывает теорему Пифагора, причем каждая вторая, и не может догадаться предложить товарищу, с которым возится и играет с утра до вечера, вдвоем или втроем перевернуть камень, не поддающийся усилию ее одной? Но мы же привыкли считать их стадными животными? А о стадных животных, например, муравьях и пчелах, мы знаем, что они не только стадные животные, но и социальные животные. У них социум, где у каждого определено строго установленное и даже неизменное место в общем деле выживания вида. Поэтому понятие стадность и социальность у нас как бы синонимы. И вообще от слова социум, то есть общность, произведено столько десятков производных слов, что первоначальный смысл этого слова: давайте сделаем общее дело общими усилиями для блага всех нас, как–то потерялся. Оказывается, это понятие, столь естественное в кругу людей, неизвестно обезьянам. Но оно известно даже волкам, загоняющим оленя на своих же товарищей, многим другим сухопутным и морским плотоядным животным, поступающим точно так же во время групповой охоты. Поэтому я думаю, что те из приматов, которые научились социальности, преодолев потрясающую свою асоциальность, стали людьми. Не преодолевшие этот порог, остались обезьянами. Этим, я думаю, можно восполнить недостающее звено в эволюции людей, которого мне так не хватало.

Безусловно, я не скидываю со счета и теорию Поршнева, которую почти никто не поддерживает, а только надсмехается над ней, и согласно которой человек произошел от обезьяны через каннибализм, поедание сородичей, особенно их головной мозг. Даже снятие скальпа напоминает об этом. Притом общественный каннибализм – явление даже очень социальное, а не индивидуальное, но произошедшее от индивидуального голода и лакомства. Хотя я и хочу добавить кое–что по этому поводу из последних исследований. Но отступление будет небольшим. Стенли Б. Прузинер получил Нобелевскую премию за исследование прионов. Вот что пишет об этом «Британика»: «Болезнетворный агент, который является ответственным за разнообразие фатальных нервно–дегенеративных болезней животных и людей, передающий губчатые энцефалопатии. Prion — аберрантная форма обычно безопасного белка, найденного в млекопитающих и птицах. Нормальная форма этого белка, чья функция неизвестна, расположена на поверхности клеток мозга. Только, когда этот белок находится в аберрантной конфигурации, он является причиной белковой болезни. Патогенный белок может входить в мозг через инфекцию, или это может являться результатом мутации в гене, который кодирует белок. Однажды появившись в мозгу, он умножается, стимулируя мягкие белки повторять себя в аберрантной форме. Механизм, которым конформация достигается, полностью не понят, но, возможно другой белок, обычно присутствующий в организме, может быть вовлечен в этот процесс. Нормальная белковая структура, как полагают, состоит из множества спиралей, называемых альфой helices. В аберрантных белках некоторые из этих helices превращаются в плоские структуры, называемые beta. Нормальный белок довольно легко деградирует под воздействием клеточных ферментов, называемых протеазы. Но нерегулярная белковая форма более стойка к этой ферментативной деятельности. Таким образом, как prion–ные белки умножаются, они не разрушаются протеазами и накапливаются в невроцитах, уничтожая их. Прогрессивное разрушение невроцитов, в конечном счете, приводит к возникновению в мозговой ткани многочисленных каверн (пустот), эти каверны пронизывают мозговую ткань, и она становится подобием губки (губчатая энцефалопатия). Болезни, вызванные прионами, включают четыре типа, которые затрагивают людей: болезнь Creutzfeldt–Jakob, болезнь Gerstmann–Straussler–Scheinker, фатальная бессонница, и kuru. Другие прионные болезни, типа scrapie, бычья губчатая энцефалопатия (обычно называемая коровьим бешенством), и хроническая изнуряющая болезнь оленей мулов и лосей, переносятся животными. В течение десятилетий врачи верили, что эти болезни передаются вирусами замедленного действия, так названными из–за длинных инкубационных периодов, требуемых для развития болезни. Эти болезни считались и иногда еще сейчас упоминаются как медленные заразные болезни. Патогенная причина этих болезней имеет некоторые вирусные признаки, например, малый размер агента, но другие свойства нетипичны для вирусов. В особенности – устойчивость прионов к ионизации ультрафиолетовым излучением, которое обычно деактивирует вирусы, уничтожая их нуклеиновую кислоту. Прионы – в отличие от всех других известных болезнетворных организмов, кажется, испытывают недостаток нуклеиновой или рибонуклеиновой кислот – генетического материала, который все другие жизненные формы содержат. Другая необычная характеристика прионов – то, что они не только причиняют болезнь через инфекцию, но и могут быть ответственны за наследственные и спорадические формы болезни также как болезни Creutzfeldt–Jakob всех трех разновидностей. Prion–белок может действовать как возбудитель инфекции, распространяя болезнь, когда он передан к другому организму, или это может являться результатом наследственной мутации. Prion–болезни также показывают спорадический образец сферы действия, означая, что они, кажется, появляются в населении наугад. Основной молекулярный процесс, который заставляет аберрантный белок формироваться в этих спорадических случаях, надо еще исследовать. Исследователи подозревают, что другие невродегенеративные патологии типа болезней Альдгеймера и Паркинсона могут являться результатом молекулярных механизмов, подобных prion–болезням. Концепция инфекционной частицы, которая испытывает недостаток нуклеиновой кислоты, беспрецедентна в биологии. Из–за этой ее неортодоксальности научное сообщество первоначально отнеслось к prion–теории со скептицизмом. Попытки выделить в чистом виде болезнетворный агент оказались трудными, но в начале 1980–ых американский биохимик Стэнли Б. Прузинер с коллегами выделил «напоминающую белок инфекционную частицу», название которой «pree–on» было сокращено до «prion». Усилия изолировать связанную нуклеиновую кислоту оказались бесплодными, и prion–модель была принята наукой и получила широкое распространение. Однако еще много вопросов остается относительно этой уникальной частицы». (Конец цитаты).

Все изложенное говорит о том, что теория Поршнева не может стоять во главе угла, на котором стоит здание превращения обезьяны в человека. Хотя и является одной из частиц этого комплекса, но не самой главной. Например, в возможности получать организмом в ударных дозах тех элементов, которые скачкообразно влияют на приращение мозговой ткани. Имея эти кирпичики, дело труда и практики, начертить в дополнительной ткани те самые «извилины», которые, как известно, отвечают за интеллектуальное развитие. Об этом у меня тоже сказано в других работах.

Я вынужден долго подходить к основной мысли этой статьи, иначе ничего не поймете. Вот еще одно необходимое отступление.

Современное понятие о качествах людей, пригодных для торговли, сформулированы в любой книжке по бизнесу, но когда–то они были доступны только йеменскому племени торговцев, будущим евреям. Перечислю их: разведка, контактность, выбор нужного среди ненужного, преодоление препятствий, компетентность. Сами видите, что их всего пять, но этот список исчерпывающ, ни прибавить, ни убавить, и все остальные, другие качества, будут только частным случаем этих пяти правил. Но есть и еще одно правило, оно всеобщее и относится не только к торговле, оно относится вообще к развитию вида животных и даже к рефлексам, которые из безусловных превращаются в условные. Это разновидность действия, от стимула до реакции на стимул: одноступенчатое, то есть «стимул – реакция» и двухступенчатое «стимул – пауза – реакция».

Последнее правило относится ко всему живому, поэтому начну с него. Уколов руку о шиповник или розу, все животные и мы, в том числе, отдергиваем лапу или руку автоматически, безусловно. Услышав по TV о падении акций, бежим их продавать, притом большинство не рассуждая, тоже автоматически, безусловно. Но, некоторые из нас, прежде чем бежать продавать, немного думают, а уже потом или бегут продавать, или не бегут продавать. Как правило, последние выигрывают в любом случае. Ибо раздумья много не отнимут времени, если вы не принц датский, а до биржи лучше доехать на такси, чем с перепугу бежать пешком через весь город. А если вы решили вообще пока не продавать, рассчитав, что это временное падение, то вы выиграете вообще многократно, прикупив по дешевке еще акций. Чтобы еще понятнее стала одно- и двухступенчатая реакция на стимул приведу в пример кошку. Она всегда действует двухступенчато, не бросаясь сразу на появившуюся в поле ее зрения мышку, сперва сообразит, прежде чем себя выдавать, успеет ли ее поймать? Потому голодными кошки и не бывают, несмотря на то, что мышки действуют одноступенчато: увидел — убежал. Поэтому человек, действующий в торговле одноступенчато, никогда не станет преуспевающим торговцем. А кто думает, у того и мозг совершенствуется, как натренированные ноги бегуна по сравнению с гиподинамичными ногами конторщика.

Сейчас, имея в виду, что двухступенчатую реакцию на стимул мы освоили, самое время прейти к рассмотрению пяти торговых правил. Разведка. Как–то раз, один мой друг в советские еще времена, отдыхая у моря, на все недопропитые вовремя деньги купил и привез в Сибирь несколько десятков таких тоненьких нейлоновых сеточек на дамскую прическу, которые стоили в Сибири раз в пять дороже, чем около моря. Гордый такой приехал, дескать, выручу все пропитые деньги. И каково же было его удивление и жестокая обида на судьбу, когда ни одна рыночная торговка не взяла у него эти сеточки даже по покупной его приморской цене. Оказалось, что почти все без исключения сибирские мужики на оставшиеся от водки деньги накупили и привезли этих сеточек, и теперь все не знали, куда их деть? Вот что такое разведка. Примеров можно приводить сотни, тысячи, рассматривая этот вопрос и с того, и с этого боку. Ну, например, импортные установки по изготовлению кафельной плитки, которые ныне без дела ржавеют по всей Сибири. Кафельной плитки в нашей стране никогда не хватало, раскупалась даже кривая и косая советская, окрашенная в темно–буро–малиновый цвет. Грянуло начало 90–х годов, и у некоторых предприятий появились доллары на счету. «Убогие» директора накупили импортной жвачки и сжевали ее всем коллективом немедленно. «Впередсмотрящие скороспелые торговые гении» купили, притом все разом, по установке для поделки плитки. Но про разведку забыли. Во–первых, не узнали через своих экономических шпионов, намереваются ли купить такие установки их соседи–валютовладельцы? Ведь плитка была у всех без исключения на уме. Во–вторых, сэкономили валюту, не приобретя саму технологию совместно с «железом». В третьих, не узнали, годна ли глина вокруг их предприятия для плитки? Они же знали, что плитка делается из глины. И посчитали эти свои знания достаточными, чтобы начать дело. Здесь можно перечислять до десяти и даже дальше. Главное же я уже сказал, ржавеют машины, а моторы растащили по домам для подкачки воды из колодца в водопойное корыто. И оказалось в итоге, что любители жвачки и их сотрудники оказались даже в выигрыше, насладились, а не потеряли попусту деньги. Если я вам скажу, что разведка – дело чрезвычайно сложное, но совершенно необходимое не только генералам, но и всем нам, даже и не только продавцам, но и просто покупателям, то я этим не открываю америки. Это и до нашей эры было известно, правда, не до таких современных тонкостей.

Прежде, чем перейти к следующему правилу торговли, предупреждаю вас, что я рассматриваю эти правила не как самоцель (об этом вы прочитаете и в книгах по бизнесу, может быть, еще и лучше написанных), а, так сказать, с дальним прицелом, а именно, хочу узнать, как к этим правилам относятся потенциальные покупатели. Это я считаю главным. Так вот, к разведчикам, которых разведываемые люди называют шпионами, эти самые люди относятся очень негативно, с презрением и опаской. Это касается даже первобытных народов, которые охраняют в тайне свои рыбные, ореховые, фруктовые и так далее места, а разведчики, то есть шпионы стараются их разузнать. Тут даже не нелюбовь, а прямая ненависть проявляется. Вот теперь можно продолжать.

Контактность. Контактность можно проследить по книгам писателей–классиков про коммивояжеров, или по–нынешнему брокеров, риэлтеров и эксклюзивных дистрибьютеров. Без контактности ничего не продашь, и даже не заговоришь с потенциальным покупателем, совестно будет в душу лезть к незнакомым людям. Поэтому о самой контактности хватит. Поговорим о восприятии контактности потенциальным покупателем на психологическом примере. Вот если ваш сосед по дому или даче контактный человек – это хорошо, не правда ли? Он всегда рад с вами поговорить, но не очень хорошо, когда он не дает вам слова сказать, а говорит только свое, вам совсем неинтересное. Теперь представьте себе вообще чужого дядю, который шел мимо, и пристал к вам со своими разговорами на любую тему, даже не касающуюся того, чтобы вам что–нибудь всучить за ваши деньги. Вам будет не только не очень хорошо, вам будет чуть–чуть противно, если при этом он еще и лицом или запахом вам не нравится. Теперь представьте, что при своем лице и запахе он предлагает вам купить у него «совсем дешевую» детскую коляску, когда младший ваш сын уже в третьем классе. А он настойчив и терпелив до вашего изнеможения. И в прошлую субботу вы уже купили у такого же прощелыги «дешевую» электромясорубку, которая взорвалась, только он вышел со двора в совершенно неизвестном направлении и, не оставив адреса. Как резюме сообщу, что контактность других людей большинству людей нравится только в весьма ограниченном размере, притом только в том случае, если вам самому охота поконтактировать. Но с таким–то размером контактности ничего не продашь, тем более в древние времена. Для торговца же нужна контактность, переходящая все границы назойливости. Назойливость же известно как людьми воспринимается. И не забудьте, что даже назойливых чужих собак не любят. Это я к древнему миру возвратился, к временам йеменского торгового племени.

Выбор нужного среди ненужного. Этот тезис касается как товаров, так и людей. Сперва о товарах. Допустим, вам не нужно столько картошки, сколько вы накопали у себя в деревне. И к вам приехал покупатель, который применяет к вам все свои степени контактности, свою двухступенчатую реакцию вкупе с ранее проведенной разведкой. Вы продадите ему картошку почти даром, а когда поедете в город к брату, то узнаете, что ваша картошка и даже хуже вашей продается тут в десять раз дороже. Какое у вас будет настроение на базаре? Какими словами в душе вы будете вспоминать вашего покупателя? Мало того, вы еще вспомните, что ваш покупатель картошки продал вам между делом «эксклюзивную» тяпку, изготовленную на оборонном предприятии, поэтому немного дороговатую, зато почти автоматическую. И вы практически не получили с него денег за картошку, почти весь расчет на тяпку ушел. А у брата на рынке таких тяпок горы лежат по рублю дюжина, причем сделаны они в артели «инвалидов», больных головой, а не другими органами. Впрочем, об этом вы еще у себя дома догадались. Перейдем к выбору людей для покупок, я имею в виду уже не тяпку. Допустим, почти все пенсионеры целыми днями сидят у телевизоров и им беспрерывно почти показывают про «лохотроны» всех мастей и марок. Так вот, продавцу, профессиональному продавцу лохотронных билетов, надо выбрать из всех проходящих мимо пенсионеров именно тех, которые смотрят в книгу (телевизор), а видят фигу, как говорится. И вы думаете, часто лохотронщики ошибаются? Отнюдь. Сходите на базар или постойте часа два в бойком месте, непременно увидите плачущих бабушку или дедушку, проигравших всю свою жалкую пенсию в лохотрон. Вот, что такое выбор нужного среди ненужных. И спросите теперь у тех людей, которых посчитали нужными, счастливы ли они, что стали нужными? Да они, теперь обжегшись на молоке, будут дуть на воду из колодца. То есть станут ненужными для торговцев, но вы же знаете, что торговцев, даже в древнем Йемене, было значительно меньше, чем покупателей, поэтому всегда найдутся новые нужные люди. Но общее отношение к торговцам этот факт нисколько не улучшает.

Преодоление препятствий. Лучше всего это можно показать не на торговле, а на искусстве. Притом в Советском Союзе, где торговля была в руках государства, и наживаться на торговле в массовом порядке можно было, только если весь день находишься на овощной базе, в грязи, при гниющих фруктах и овощах. Поэтому бывшее советское племя торговцев переключилось на искусство, там значительно чище, а деньги почти те же, особенно, когда правители решили щеголять им на мировой арене. Так вот, лет сорок назад знал я одного потомственного 18–летнего торговца, немного играющего на баяне. Он раз шесть ежегодно поступал в скрипичный класс Новосибирской консерватории, на седьмой раз, когда его все консерваторские преподаватели знали как облупленного, он поступил. Вот, что такое преодоление препятствий, неуклонное. А я пошел из–за денег в шахту, хотя, как говорил один известный художник, подавал надежды в живописи. В титрах кино стояли сплошняком специфические фамилии, на книжках – тоже, музыканты, художники, хранители музеев – почти сплошь бывшие представители торгового племени, только в армии и милиции они почти отсутствовали, восполняя этот пробел в следственной, адвокатской и прокурорской деятельности. Институтская профессура, «хлебные», то есть военные отрасли знаний в прикладных институтах, в «поворотах рек» и так далее принадлежали именно им. И это несмотря на жесточайшее сопротивление властей Союза, патологических антисемитов, препятствующих всеми своими немалыми силами любому высшему образованию евреев. Вот что такое преодоление препятствий. И заметьте, как только в «свободной» России стало возможным торговать, разве вы найдете хотя бы еще одну фамилию олигарха кроме Потанина, которая бы была не специфичной? Вот что такое преодоление препятствий. В торговле они тоже велики, эти препятствия, а русские не хотят и не умеют их преодолевать, они даже не хотят учиться. А вы знаете самую древнюю еврейскую заповедь, моисеевых времен? Каждый иудей, во что бы то ни стало, должен быть грамотным. И точка. Женщин еврейских эта главная заповедь не касается, поэтому иудеи самые первые отказались от матриархата, перейдя к патриархату, все остальные народы – значительно позже, почти вчера, в 16 веке. Но я, кажется, незаметно для самого себя перешел к последней торговой заповеди – компетентности.

Без труда не достанешь и рыбку из пруда, — говорят русские, — но ничего не делают для осуществления своей же поговорки. Впрочем, и остальные народы – тоже. Недаром нет страны на Земле, исключая недавно открытые Австралию, Южную Америку и кой–какие острова, где бы в разные времена не было гонений на евреев. Перечислять не буду, стран ныне слишком много, но вторично утверждаю, почти нет стран, где бы не было, хоть когда–то в древности, гонений на евреев. Почему бы это? Просто так, за здорово живешь, этого не происходит. Именно за компетентность, компетентность во всем, что касается торговли в первую очередь и с древних времен, но и почти во всем другом. Вспомним хотя бы, что именно евреи создали буквенную письменность, и никто другой, я это доказал в своей книге и других работах. Без письменности невозможна торговля, а любовные записочки и хронологию царств можно и не выражать в письменной форме. Первые можно сказать языком, а вторую все равно каждый новый царь переписывает, пусть лучше пересказывает, убытка для историков меньше. Вспомните Эйнштейна, Фрейда, язык устанет перечислять еврейских первооткрывателей в любых науках. Но компетентность не первая причина для гонений на евреев, а дополнительная, от обиды, от чувства ущербности от своей лени на фоне еврейского каторжного умственного труда, направленной выработанной сотнями лет способностью преодолевать трудности.

Как не привести здесь понравившееся мне изречение из какой–то сказки: «Побеждать других – это доблесть звериная, побеждать самого себя – вот доблесть человека». И евреи побеждают себя, настраивая свой организм по моисеевым заповедям, превозмогая всеобщую нелюбовь к себе. И этим гордятся, называя себя в своем кругу «избранным богом народом», избранным повелевать другими народами. Но ведь и повелевают и в политике, и в искусстве, и в торговле, и в финансах. Коротко: великий и нелюбимый всеми народ.

Вернемся в древность, в те поры, когда йеменское племя торговцев только начало вырабатывать в себе стойкость к презрению на благо себе же, обрисованное мной выше, в качествах торговца. Ведь ни один народ, сквозь которые как нож через теплое масло проходили евреи, не принял, не стал вырабатывать в себе аналогичные качества, не перенял опыт торговли. Я имею в виду любой народ полностью, без остатка, а не отдельных отщепенцев от него. Напротив, окружающие народы вели себя как снобы по отношению к евреям, презирали, обманывались евреями, терпели, но делали по–своему, хотя, в общем–то, получили свою долю благ от развития торговли. Возьмем даже современных киргизов. Подавляющее большинство из этого старейшего и отсталейшего народа предпочтут помереть с голоду, нежели примутся что–либо профессионально продавать, даже результаты своего труда. Они же до сих пор сидят в своих горах практически на подножном корму как и их овцы, практически остановились в своем развитии, но очень горды тем, что никогда не встанут за прилавок. Я это своими ушами слышал от многих киргизов. В Киргизии же торговлей занимаются исключительно узбеки и живут лучше киргизов. Заглянем в еще более глубокую древность, в которой еще и сегодня живут некоторые народы. Торговый обмен у них есть, по–современному бартер, но какими уловками он обставляется, чтобы, не дай бог, не подумали, что они торгуют. Один оставляет чего–нибудь в кустах, как будто это ему не нужно, но стеснительно ожидает, что другой это возьмет, и что–нибудь оставит взамен. Про эту стеснительность при торговле смешно читать, но это же все происходит в действительности. Мне просто недосуг приводить множество ритуалов этой стеснительности при торговле, но уловок, преодоления стеснительности торговать хоть отбавляй, поверьте на слово. Все это пронизывает народы земного шара, от эскимосов на севере до австралийских аборигенов на юге, от айнов на востоке до индейцев в Америках.

Или рассмотрим так называемые «подарки» и «отдарки», сильнее всего держащиеся до сих пор в сознании народов Центральной Азии, Кавказа и арабском мире. Может быть, и в других местах, например в аборигенной Сибири, но я мало начитан по этому вопросу. Что за подарок, за который в обязательном порядке надо чем–нибудь «отдарить», притом приблизительно равноценным? Что за идиотское правило обязательно дарить вещь, если вы ее похвалили? Ведь и жену можно похвалить? Иногда бывает, что есть за что. И почему надо вообще «отдаривать»? Ведь не требуется же отдаривать за редким исключением подаренный женщине цветок? Посмотрите, подумайте, что такое сам калым, если не продажа, обставленная соответствующим «стеснительным» образом? Можно приводить и приводить такие примеры, когда прямой торговли народ стесняется. Не вытекает ли эта стеснительность из «правил торговца», которые я только что рассмотрел? По–моему, вытекает.

Перейдем к животным. Мало, пожалуй, людей, которые не знают о природной стеснительности животных. Напомню, не развивая до тонкостей. Собачки очень стесняются, когда написают на ковер. Кошки и собачки стараются закопать свои экскременты, правда, в последнее время лишь стеснительно обозначая это действие, не производя его самого. «Кошка знает, чье мясо съела». Злая собака, привязанная на улице, очень стесняется, что вышедший на улицу хозяин застал ее греющейся в конуре, и, высочив мгновенно из конуры, начинает от стыда брехать на весь белый свет без всяких на то оснований. Et cetera, как писал Пушкин. Заметьте, это первозданная, так сказать, стеснительность. Этой стеснительности никто их специально не обучал, стыдно – и баста.

Первобытных людей тоже никто не обучал стыду торговать, стыдно – и баста. Но мы теперь знаем, что составной частью умения торговать является рассмотренный выше «кодекс торговца», преодолевшего природный стыд. Почему йеменское торговое племя преодолело стыд торговать, вот в чем вопрос. Ответ на него у меня тоже есть. Достаточно открыть «Британику» и другие книги про древнее плато в Аравии, находящееся за прибрежной морской низменностью юга Аравийского полуострова, ровное как стол, и жаркое как раскаленная печка. Именно там имеет корни племя йеменских торговцев. Не буду останавливаться на причинах и подробностях (они у меня есть), как некогда более–менее пригодное к скудной жизни это плато стало совершенно непригодным к жизни людей: ложись и помирай. Но я считаю, что именно эта причина направила торговое племя, которое тогда еще не было торговым, к прибрежным народам. Внедрившись в прибрежные племена, это племя, ставшее торговым, пронизало ныне весь мир, потеряло первобытную и ничем практическим необоснованную стыдливость в борьбе за свое выживание. И это было уникальное явление на Земле, отличное от всех других народных проявлений.

Чтобы вы, наконец, поняли, когда же я вплотную перейду к тайне Аравийского полуострова, я должен еще сообщить о моей гипотезе, недостаточно полно раскрытой в моей книге. Она состоит в том, что торговое племя или племена, ставшие впоследствии евреями, первоначально внедрились в прибрежные племена Йемена–Эфиопии и исключительно мирным путем завоевали там первенство, занимаясь чрезвычайно выгодным делом –торговлей, выглядевшей в те времена простым, но очень выгодным обменом. Например, так, как выглядел обмен стеклянных бус европейцами на золото, алмазы, слоновую кость и так далее аборигенов разных континентов и островов. Одновременно им пришлось научить все племена, с которыми они негоцианствовали, своим словам, без которых не обойтись в торговле, затем они придумали иероглифы, всякую там клинопись для того, чтобы записывать долги и согласовывать цены, затем один из умников придумал алфавит. И все племена там, где они появлялись, все дальше уходя от дома, стали употреблять этот набор слов, лексика которого все расширялась и даже впитывала в себя местные словечки.

Последние исследования лингвистов показывают, что практически у всех народов ядро словаря составляют почти одинаковые слова. Отсюда лингвисты делают вывод, что все народы, грубо говоря, произошли от одного народа–племени. При этом совершенно не обращают внимания на данные антропологов, которые с ног сбились, открывая все новые и новые расы и народы, у которых практически ничего нет общего. Вот в этом я и вижу дурость слишком четкого разделения наук. Полезнее в определенных пределах при решении некоторых вопросов рассматривать все науки разом, не до абсурда, конечно. На мой взгляд, здесь одновременно происходят две вещи. Во–первых, грубо говоря, звуков не так много в мире, всего семь. То есть, у любого народа не слишком большой выбор, включая и более или менее удобное сочетание этих звуков. Поэтому большого разнообразия в первоначальных словах, ядре языка, не получишь, сколько ни старайся. Да, и стараться незачем, все идет естественно, старание – это уже вычурность, на первом этапе совершенно излишняя. Во–вторых, и это главное, переносчики, экспортеры звуков и терминов, пронизывающие племена. И этот процесс становится каноническим после изобретения алфавита, причем одним народом, торговцами. Вы же сами видите, как стремительно видоизменяется наш русский язык, приноравливаясь к международным понятиям. Первыми проникают имена существительные, например, джинс, которое тут же получает окончание «ы» по аналогии со штанами, которые всегда как ножницы употребляются только во множественном числе. И нам невдомек, что английское окончание «с» уже – множественное число. Мы дважды, в этот раз по–своему, придаем ему множественность. Через некоторое время из существительного получается прилагательное «джинсовое», а уже из него – новое существительное «джинсовка». В компьютерном мире это особенно заметно, но не все же читатели – компьютерщики (смейтесь, кстати, громче над компьютерщиком).

Естественно, что по торговым своим делам это племя сначала ходило, потом воспользовалось знаниями морского рыбацкого дела местных племен и переключило часть из них на чистый фрахт для своих нужд, пока вдоль берегов, от одного племя к другому. Затем папирусные их лодки переплыли в самом узком месте там, где куча островов, Персидский залив и попало в Индию. Затем, когда Аравия, она же Арабия, начала отплывать от Африки, начали плавать и туда, по тому же маршруту, по которому раньше ходили пешком. Там тоже целая куча островов, так что не ошибешься, плывя от одного к другому, и компаса не нужно.

Замечу еще раз, что, приобретя большее умственное развитие из–за трудностей первоначальной жизни, это племя торговцев из–за нелегкости, но выгодности своей профессии, еще больше совершенствовало свои знания и умения. Почти главным, но не первым, их приобретением была способность без драки и задиристости сближаться с другими племенами только на основе обмена, казавшегося посещаемым ими племенам очень выгодным, тогда как они даже не подозревали насколько это выгодно пришельцам–торговцам. Так, совсем недавно дикие племена от души радовались стеклянным бусам, и отдавали за них золото и алмазы. Естественно также то, что племена–домоседы здорово отставали от своих «гостей» (по–русски купцов), и продолжали отставать, ибо им хватало для внутреннего общения их 50–60 слов–звуков, тогда как им казались недосягаемыми такие грамотеи, которые имели в обиходе аж 500, например, слов. Торговцы, разбившись на семьи, этими семьями растворялись в посещаемых ими племенах, но продолжали держаться своим укладом в растворившей их среде. Самое первое же их изобретение было социальность, она помогала им быть нераздельным целым и монолитным в условиях кажущейся растворенности. Другими словами, социум племени торговцев продолжал существовать в условиях территориальной разобщенности семейств и кланов. Постоянное совершенствование каменных или глиняных табличек, вернее, того, что в них значилось, позволяло поддерживать и совершенствовать их социум на расстоянии. И даже вращение среди самых различных племен, изучение их обычаев и нравов, отраженное в этих табличках, обмениваемых в своем социуме, позволяло быть им все информированнее и хитрее, все теснее охранять особливость своего социума.

Дело дошло до того, что каждому мужчине, родившемуся в этом социуме, вменялась обязательная грамотность, почти наравне с верой в единого своего бога Яхве. Собственно, он и был создан для того, чтобы сохранять этот социум. И это была самая эгоистическая в мире религия, когда разрешалось все, не запрещалось ничего для достижения эгоистического своего превосходства, запрещалось только неверие в Яхве. Причем сам Яхве не вмешивался ни в какие дела своего племени, он был нужен только как общая идея, знамя, объединяющий лозунг, если хотите, как «пролетарии (торговцы) всех стран, соединяйтесь!» Естественно, что все эти семьи торговцев, разъединенные расстоянием, но еще более крепко соединенные этим лозунгом социальности, имели больше преимуществ и богатства, а значит, и возможность и время учиться, когда остальные племена едва могли прокормить себя за то время, пока бодрствуют. Поэтому в среде торговцев возникло пренебрежение, презрение к людям земли (амхаарцам), но вместе с тем и наглядно провоцировало их к своему совершенствованию, учебе. Постепенно презрение породило прямой призыв, закрепившийся как догма в иудаизме: всегда пользоваться услугами рабов. И современные евреи с ног сбиваются, как бы найти в Талмуде слова, которых там и быть не должно, воспевающие труд и равноправие. Стало просто неудобным иметь в своей древней религии такой крайний и беспардонный эгоизм и прославлять рабовладение.

Следов матриархата в этой среде почти не осталось. Эти следы постарался уничтожить патриархат, преобразовав даже женщину Соломею, Хеду или как там еще ее звали, в царя Соломона. И этому была насущная причина. Дело в том, что заниматься торговлей могли только мужчины, не обремененные детьми, ибо она связана с постоянной кочевой жизнью. Основными добытчиками жизненных благ для семьи стали мужчины и очень этим возгордились. Заметьте, иудаизм в противоположность, как исламу, так и христианству не запрещает гордыню по отношению ко всем окружающим, исключая бога Яхве. Чтобы преодолеть генетическую предрасположенность теперь уже нации торговцев к уважению женщины–матери, иудаизм законодательно запретил перед ней преклонение. Талмуд приписывает женщине только отрицательные качества: лень, завистливость, болтливость, истеричность и так далее. «Все рады при рождении сына и грустят, если рождается дочь». Женщина по Талмуду – рабыня своего мужа: «Все, что человек хочет делать с женой, он делает, — вроде как мясо с бойни». «Обучать свою дочь Торе, — говорится в Талмуде, - это то же, что воспитывать ее в распутстве». Это одна сторона Талмуда, воспитательная, предназначенная, как я говорил, для уменьшения благоговения детей к матери, ибо муж в постоянном отсутствии. Вторая сторона, охранительная, и заключается она в следующем. Предупреждение блудодействия с ее стороны, ибо, опять–таки, мужа частенько нет дома по торговым делам. В то же время Талмуд не смог преодолеть в себе первенства женщины при рождении ребенка, и до сих пор считается ребенок не мужев наследник крови, а женин. Нам же русским это кажется смешным, ибо у нас религия заимствованная, она заимствовала все почти, исключая женское наследственное родство, заменив его мужским, более генетически нам родственным. А евреи не смогли преодолеть древних своих корней, притом в иудаизме не допускается «править» Библию в ее коренных вопросах. Я думаю, поэтому Талмуд запрещает женщине заниматься общественным трудом, она должна работать только дома, только для мужа своего, и предназначена только для рождения детей. Она, как и раб не может явиться в суд, не имеет гражданских прав, не имеет права на образование. Она даже не имеет права знакомиться с Библией. Отказаться же от брака для нее – преступление и грех. Поэтому в целях сохранения верности мужу жена – должна быть строго сохранной родильной машиной для мужа, и не более того.

Своеобразность религиозной «ценности» мужчины и женщины в иудаизме отмечу и оставлю пока без подробного рассмотрения. Перейду к экспансии торговли и связанному с ней образованию. Самая древняя история сообщает о торговом пути древнего мира между Индией и Африкой, в основном проходящего по береговой линии Йемена. Даже первые папирусные лодки появились не в Египте, а именно здесь, и тростник для них был эфиопский. Естественно, что торговое предпринимательство праевреев осуществлялось плаванием вдоль берегов, захватывая все большую часть береговой линии. Первоначально возили и меняли товар на товар, тот, которого было много «здесь» и ощущался дефицит «там». Появились долговые, то есть кредитные глиняные таблички, расписки в получении товара, таблички–прейскуранты. Там, где много рыбы, нужно много соли, так как рыба долго не сохраняется. В Йемене была самородная соль, но, естественно, не повсюду, а в строго определенном месте, которая разрабатывалась с древнейших времен, а вот в Эфиопии соли не было, и эфиопы вынуждены были употреблять вместо нее поташ. Поэтому над эфиопами все смеялись – исторический факт. Историки нынче говорят, что торговля здесь шла пряностями и ладаном, но я им не верю. На одной лодке папирусной этого добра можно было привезти столько, чтобы хватило на долгое время всем, кому они могли понадобиться, а в большое потребление в те времена этих товаров я не верю, сырого мяса или рыбы бы наесться досыта. Вот медь, золото и серебро, тоже водившиеся в этих краях, в том числе и в Индии – это хороший товар, быстро заметили их хорошую обрабатываемость и самую широкую применимость в жизни. Поэтому выходило, что за лодку соли можно привезти всего кусочек золота, меди или серебра. Так наряду с глиняными векселями появились деньги. Когда появились деньги, начали плавать дальше, как говорится, деньги карман не тянут.

Теперь надо выяснить, почему надо было плавать все дальше и дальше, почему не сиделось на одном освоенном месте? Во–первых, нет такого места древнего мира, откуда бы евреев не выгоняли в массовом порядке. Их гоняли и изгоняли на Древнем Востоке, Средиземноморье, в Римской империи, в Египте, Испании, Западной Европе и даже в России. Почему? В основном от зависти их благополучию и умению сколачивать и хранить капитал. Умению найти прибыльное дело и благоденствовать. Евреям даже пришлось со временем тщательно скрывать свое богатство, надевая засаленный лапсердак. Одно время в средних веках в Северной Италии им даже запрещалось показывать свое богатство, носимое в виде одежды, на одежде, и просто на теле. В средние века даже короли приказывали им кормить и поить своих рыцарей, пока они сидели без дела, то есть без войны. И все равно выдаваемые евреями рыцарям деньги на пропой, немедленно возвращались опять к евреям, ибо и все производство нужных рыцарям вещей находилось под их контролем. Поэтому все племена, оказавшиеся под их торговым влиянием (я перешел опять в Йемен), в конце концов, понимали, что их дурят.

Во–вторых, племена, в которые внедрились торговые семьи, в конце концов, воспринимали древнееврейский подход к делам, какие–то основные понятия об их письменности и отношение к деньгам, конечно, не все, а руководство этих племен, и начинали требовать своей доли. Несговорчивых изгоняли. Бывало и так, что еврейские общины вообще захватывали власть в какой–нибудь маленькой стране, и высасывали из нее все соки. Такими древними государствами были Аксум в нынешней Эфиопии, северной части Судана, западном Йемене. И ряд других государств в этом регионе, то расширяющихся больше Аксума, то сужающихся до Древней Эритреи. Все южное побережье Аравии (Арабии) то и дело тоже, то составляло одно государство, то делилось на «отрезки колбасы».

В третьих, племенное дерево торговцев сильно плодоносило из–за хорошей жизни. Но не только поэтому. Ранние браки среди евреев, в 10–13 лет считалось всеобщим правилом даже 100 лет назад. Ведь евреев нынче едва ли не больше китайцев, если их хорошенько посчитать по всему миру. А начиналось–то оно из узкой почти безжизненной полосы Центрально–аравийской пустыни (плато) на границе с приморской низменностью. Эта полоска не могла бы прокормить и нескольких десятков тысяч человек. Поэтому без территориальной экспансии им было не обойтись. Опыт же внедрения в чужие племена все возрастал, инструмент его все совершенствовался. Однако в Индию им проникнуть не удалось, дело пока ограничилось приграничной торговлей. Причиной могло быть то, что индийские племена под эгидой раджей уже структурировались и евреев просто не допускали вглубь страны. Зато открылся простор по Оманскому заливу в Персидский залив.

Если посмотреть по карте на береговую линию восточной части Аравии, начиная от Йемена, то это путь не близкий, особенно на папирусных лодках. Поэтому циркулировать туда–сюда по нему как ныне на самолете, было невозможно. Этот путь в целом был преодолен за десятки, а может быть, и за многие сотни лет. Потому что никто бы не отважился плыть сразу так далеко. Да и незачем. Внедрение происходило незаметно, ползуче, но неустанно и целеустремленно. Замечу, что евреи продвигались не как армия Македонского в составе одних мужчин, а семейно, основательно, осторожно. Совершенно так, как ныне заселяют наш Дальний Восток и Юго–восточную Сибирь китайцы и корейцы. Или как заселяют Москву выходцы с Кавказа. Но евреи–переселенцы не имели за спиной столь мощной державы как Китай. Поэтому те торговцы, которые остались на своей прародине, в Йемене, постепенно ассимилировались с коренным населением, оставив за собой свои торговые права и свою древнюю письменность, а в некоторых местах – и не оставив, растворившись окончательно. Передовой же отряд наиболее жизнеспособных и сильно размножающихся особей, продвигаясь вперед, и оставляя на «покоренных» торговлей землях своих представителей со всеми их чадами и домочадцами, все продолжал экспансию, уже не могучи остановиться.

Постепенно между передовым отрядом и их прародиной ранее весьма значительные связи прерывались. Глиняные письма приходили все реже и реже, а потом их на прародине вообще перестали понимать, настолько быстро изменялся словарный запас, правописание и фонетика передового отряда, все время впитывавшего в себя новые данные от племен, в которые они внедрялись. Кроме того, просто некому стало писать, настолько они отдалились. Даже внутри этой длинной береговой цепочки в несколько тысяч километров связи обрывались. Звенья этой цепочки начинали плохо друг друга понимать, ассимилируясь и приобретая различные черты племен, их приютивших себе на голову. А передовой отряд все шел вперед, уже по рекам Тигру и Евфрату, на Иранское плоскогорье. Здесь царили древние племенные цари, шахи. Торговля могла зависеть только от них, поэтому пришлось этих шахов посвящать в таинства своих знаний и письменности, становиться их визирями, хранителями сокровищ и просто учителями. Торговое племя начало само расслаиваться на визирей, банкиров, учителей, музыкантов и просто учителей для шахов. Евреям, оставшимся торговцами это тоже помогало. Как видите, методология внедрения совершенствовалась и обновлялась вместе с самой экспансией, преодолевая вновь появлявшиеся трудности.

Этот этап был этапом комплексного обоснования евреев по обе стороны Персидского залива во властной элите местных безграмотных царьков, очень полюбивших науку и искусства от безделья. Естественно, что все эти новые знания распространялись только в верхнем эшелоне, простой народ не имел никакого отношения к еврейскому просвещению. Он оставался таким же забитым и подневольным, со своим замечательным восточным долготерпением и боготворением своих владельцев. Евреи и здесь постарались, ведь это была их система, делящая всех людей на рабов (амхаарцев) и их господ. Может быть, даже они сами внедрили и усугубили это положение, которого, может быть, до них и не было здесь. Только им, наученным несколькими изгнаниями из племен–государств, пришло в голову, что надо бы не только торговать, но и внедряться во властную элиту.

Для части кланов этой ветви древних евреев–торговцев наступила пора начинать жизнь в полностью внедренном состоянии. Я хочу сказать, что оставались чисто еврейские семьи торговцев, вкрапленные в народонаселение данного царства, которые тоже постепенно ассимилировались, но гораздо медленнее. А вот визири, банкиры и учителя, близкие ко двору шахов разного рода и толка, ассимилировались гораздо быстрее, женившись на аборигенках–царевнах, и поэтому полностью растворяясь среди элиты общества. Через несколько поколений уже трудно было узнать, где чисто еврейская элитарная семья, а где – аборигенская. Строгая непременная обязательность получения образования еврейскими мужчинами постепенно передалась всей элите и стало всеобщим правилом среди высшего общества. И все постепенно забыли, что именно приблудшие евреи принесли в страну это правило, а бывших евреев совершенно перестали считать евреями, они стали неотъемлемой частью как бы однородного аборигенского общества. Хотя, например, алгебра, аль–джеб – наука пришельцев. Евреи перестали существовать на Востоке как вкрапленные семьи. Достаточно вспомнить наше русское дворянское общество после Петра, особенно высшее общество, которое наполовину состояло из выходцев из Западной Европы, но считавших себя русскими, только их фамилии, экзотические для русского уха, выдавали бывших пришельцев, таких как Бенкендорф и аналогичных.

Меня здорово удивляло раньше то, что «персидские» и еврейские фамилии и приставки к фамилиям одинаковы. Таковы «Ибн», существующие как у персов, аравийцев, так и у евреев. Так Ибн–Фадлан и Ибн–Даста – «персидские» купцы на нашей Волге. Ибн–какой–то, мной забытый, – основоположник еврейского какого–то учения. Даже саудовец Бен–Ладен – это чуть измененный «ибн», а уж Бен–Гурион, бывший израильский премьер, чем же он отличается от саудовца Бен–Ладена? Имеется в виду созвучность фамилий. Да таких примеров можно приводить десятки, хоть из древних веков, хоть из сегодняшнего дня. Скорее всего, эта приставка означает нечто типа «фон» у немцев, то есть дворянство, либо – ученую степень типа первого грамотея, либо – принадлежность к священнослужителям. И если справедливо последнее, то иудаизм и мусульманство – это старший брат и младшая сестренка, а христианство – только внучка.

Теперь надо поговорить о религии. Христианство пока затрагивать не буду. Начну сразу с цитаты из «Настольной книги атеиста» (Госполитиздат, М., 1987): «Один из талмудистов, рабби Акиба, утверждал, что даже если мужчина просто увидел женщину более красивую, чем его жена, то он вправе дать жене развод. Гражданское законодательство современного Израиля – одно из самых отсталых в мире. Поучения Талмуда о женщине возведены в закон. Только мужчина имеет право решать вопрос о разводе. Если же муж отказывается развестись с женой, то ни одна судебная инстанция не может расторгнуть брак». Продолжу из газетной статьи Евгения Григорьева из Казани («Труд» за 25.01.2001): «Свадьбу сыграли тотчас, хотя жених и был женат. Пришлось прибегнуть к спасительному татарскому обычаю: мужчина выходил на майдан и прилюдно трижды кричал таллах!», что в переводе на русский означает «развожусь». После этой несложной процедуры он становился холостым и вновь мог жениться».

Заострю внимание: институт брака является древнейшим изобретением, и как ничто другое характеризует не только основы гражданского права, но и сами основы жизни общества, и просто так, походя, не меняется, как, например, внедрение в сознание верующих нового святого или ангела, изменение течения религиозного обряда и так далее. Добавлю, что, отведя второстепенную роль женщине в своей семье, иудеи позволили себе роскошь развлекаться с не иудейками, по месту, так сказать, своей постоянной торговой работы в отлучке от дома. До сих пор измена жене не считается для еврейского мужчины большим грехом, в то время как измена женщины – тягчайший грех. Но это же самое относится и к мусульманину, если не обращать внимания на совершенно свежие, так сказать, преобразования в мусульманстве. Можно вполне обоснованно предположить в связи с этим, что древние торговцы, внедрившись в аборигенское общество Центральной Азии и ассимилировавшиеся в его властной элите, дали волю своим предпочтениям и совсем уж законодательно установили возможность иметь для себя по четыре жены, а затем – и гарем. О внедрении во властную элиту местных аборигенов я еще не один раз вспомню.

Перейду к единобожию. Как иудаизм, так и мусульманство весьма строго соблюдают принцип единобожия. «Да не будет у тебя других богов пред лицем моим, не поклоняйся и не служи чужим богам…», — говорят иудеи. «Нет бога кроме Аллаха и Мухаммед – пророк его», — вторят им мусульмане. Надо полагать, что торговцы пришли в «чистую среду» Ближнего Востока, где не было еще сколько–нибудь отчетливой религии, действовала только магия, которую было проще сломить из–за многочисленности ее представительных учреждений и лиц, осуществлявших ее многочисленные виды.

К основополагающим догматам этих двух религий, кажущимися мне по сути одной, прибавлю социальные отношения между людьми, тоже одни из древнейших. При этом пока не буду обращать внимания на позднейшие наслоения в мусульманстве, облагородившие его, такие как любовь к ближнему и социальная справедливость. Иудейский трактат Нидда открыто призывает: «… вечно пользуйся службою рабов». Современный иудаизм, не отказавшийся от этого трактата, ведь не пользуется сегодня этим правилом в буквальном смысле слова. Тем не менее, прямые наблюдения сегодняшней жизни показывают, что этот тезис жив и сегодня, и им вовсю пользуются, в рамках закона, разумеется, то есть за неравноценную плату или любовь, искусственно вызванную, такую как любовь к Родине с большой буквы. В мусульманских странах жизнь простого человека тоже стоит мало, а господин – священен по факту, так сказать. Вспомните хотя бы многочисленных смертников–террористов. Уж не думаете же вы, что это чистый позыв разума или чувства? Он же противоестествен. Это просто искусственный психологический настрой человека извне, довольно длительный и беспощадный к его будущему носителю. Такой же, как искусственно вызываемое уважение к богатому и властному господину. Я хочу сказать, что в мусульманских странах эти оба чувства, столь ярко выраженные, не могли родиться в человеческой душе спонтанно и не из чего. Их надо было долго и мучительно прививать, преодолевая их естественное отторжение.

Племя торговцев, регулярно из–за зависти изгоняемое владыками народов, среди которых они внедрялись, наконец, нашло метод и поныне используемый Березовским. Он простой и безотказный. Надо любым способом внедриться в царствующую элиту и реформировать ее по своему подобию, притом отдавать ей, этой элите, часть своих доходов или способы их получения, чтобы уничтожить съедающую элиту зависть. Притом надо всемерно показывать, что ты отдал все свои деньги и методы их достижения, на самом деле стараясь отдать как можно меньше. Этот метод, хорошо привитый, дал свои плоды. Мусульманство как начало широко шагать по миру, так и продолжает в том же темпе, и все забыли, что первоначально мусульманство – это лишь слегка модернизированный восточный иудаизм, который вместе со своими носителями постепенно растворился в мусульманстве.

На первый взгляд, это кажется очень смелым выводом, но давайте подумаем. Общеизвестно, что был древний Вавилон, в котором начали строить одноименную башню, причем строители разговаривали на одном языке и прекрасно обходились без переводчика. Из–за того, что строители хотели добраться до бога на небе, бог обиделся, и разъединил строителей по языкам. Они перестали понимать друг друга, и стройка прекратилась, не дойдя и до половины. Потомки долго искали построенную первую половину, но так и не нашли, в смущении присвоив имя Вавилонской башни како–то заурядной башенке из необожженных глиняных кирпичей, попавшейся им на глаза. В иносказательный смысл этой библейской притчи никто не вникал, слишком уж людей интересовал сам поиск этой башни. Тогда же больше, чем сейчас, верили Библии, причем буквально. Мне же эта история больше напоминает не физическое строительство башни как таковой, а попытка создания первой сверхдержавы, остатки которой под разными флагами и сегодня простираются от Атлантики в Африке до Индонезии, прерываемые только Индией. Три четверти земной окружности по экватору. Это мусульманские страны. И одинаковый язык для всех «строителей башни» – это вовсе не разговорный язык как таковой, а письменность в виде сперва иероглифов и клинописи, а потом и буквенная. А она была одна – древних торговцев, они же евреи. Вот эта письменность и была взята за основу для того, чтобы весь мир начал мыслить насчет правил жизни одинаково, а там, где мыслят одинаково, и поступают одинаково, и подчиняются одному, тому, кто этой мыслью владеет на правах частной собственности. Ведь недаром языкознатцы или по–латински лингвисты голову сломали и нагородили всякой чуши насчет древних языков и роскошного их дерева семитско–хамитского, или попросту еврейского. Подробнее об этом можно ознакомиться в моей книге.

Идея была правильная насчет сверхдержавы, но преждевременная, коммуникации были совсем плохи. Пока довезешь на папирусной лодке глиняную табличку с первостепенной важности инструкциями, например, из Йемена до Персии, там уже и власть другая, и буквы другие, ничего не поймешь. Вот дали бы им интернет, Си–Эн–Эн, мобильные спутниковые телефоны и сверхзвуковые пассажирские самолеты, тогда другое дело. Но всего этого в их распоряжении ведь не было. Местные властители же хоть людей, хоть дум – люди амбициозные, и при плохой связи, особенно войсковой, начинают думать о себе слишком много. Как только новых инструкций на табличках не поступало, а это случалось сплошь и рядом, так у местных наместников начинался зудеж от своей грамотности. То клин не в ту сторону развернут, то иероглиф подправят, очень уж некрасиво на их взгляд выглядит, матерщину напоминает. Приходилось исправлять на свой вкус. Некоторые даже полезли в смысловую суть табличек. В общем, стало получаться как на базаре: «Вчера раки были крупнее, но дешевле, сегодня мельче, но дороже». Так и разделились мусульмане на шиитов, суннитов, а потом еще десятка на полтора «ветвей». Потом вообще границы изобрели, поставили своих подданных их охранять, а сами – ходить в походы, сперва, конечно, в любительские, так, от нечего делать. Вот для этих подданных у всех правителей мнения совпали, поэтому основной костяк мусульманской идеологии у всех правителей окаменел «для пользы народа», разумеется, фигурально, а не как глиняная табличка. Разумеется, и то, что в рассматриваемой части света иудаизм совсем рассосался, сросшись с мусульманством, даже на его родине, в Йемене, где совсем перестали получать глиняные письма от бывших своих сородичей, сгинувших на торговом просторе навсегда. В статье про обезьян я обосновывал свое мнение о том, что какой–нибудь вид животных, давший миру потомков–мутантов, которые потом даже научились писать и читать, сам в неизменных своих условиях, в так называемой окружающей среде, ничуть не изменился на протяжении последних тысяч или миллионов лет. Если не верите, почитайте.

Чтобы, наконец, перебраться к описанию торговцев, которые плавали в Эфиопию по вдруг образовавшемуся ни с того, ни с сего Красному морю, надо рассмотреть еще высокое развитие культуры на Ближнем Востоке, которое, кажется, опережало даже западное, например, в медицине, арифметике, алгебре и астрономии. Евреи, переженившиеся на арабках, султанских дочках, хотя и сами были арабы из Йемена, не изменили своему уже генетическому стремлению к грамоте и знаниям, которое вдолбила в них насильно Тора, Библия или Талмуд, я уже и не знаю точно. Сладкая и безбедная жизнь, освобожденная от суматохи торговли, не могла не привести к всплеску знаний и культуры в высшем обществе. И это как заразная болезнь распространилась на все высшее общество, у которого мода на загнутые вверх носки сафьяновых сапог немедленно сменилась модой на всеобщую грамотность. Вот отсюда и следует такой высокий всплеск арабской культуры, а совсем не из Древнего Вавилона, которого, в общем–то, и не было. Что касается причин, из–за которых так иносказательно пришлось обнародовать историю Вавилонской башни, то сказать мне тут нечего. Может быть, цензура? Или стеснительность автора идеи мусульманской сверхдержавы, которая погибла на корню?

В заключение этой части рассказа сообщу вам, что Ибн–Фадлан впервые правдиво написавший о древних жителях среднего течения Волги, и которых я по малограмотности считал арабами, как и наши русские историки, на самом деле были не совсем арабами, а евреями–торговцами, которые и приезжали к нам покупать молоденьких девушек, а не какую–то там пеньку и лыко (подробнее – в моей книге). Я это вывел из того, что подробнее ознакомившись с историей, понял, что приставка «ибн» совсем не обязательно арабская, а скорее и даже более – еврейская. Евреев с такой приставкой к фамилии пруд пруди в исторической литературе. Скорее это даже не приставка, а степень доктора наук. Но, я уже об этом, кажется, писал.

Перехожу, наконец, к западной ветви йеменского племени торговцев. Хотя, если честно сказать, мне не очень нравится называть их йеменскими. В Йемене они только проявили себя впервые как торговцы, а сами–то они, как я уже говорил, с плато на границе нынешнего Йемена и Саудовской Аравии. Поэтому они скорее саудовцы, чем йеменцы. Когда–нибудь я рассмотрю этот вопрос подробнее. Итак, когда Яхве освобождал евреев от египетского рабства, он рассек Чермное море, а когда ввел их в Палестину, он же предварительно рассек воды Иордана, а потом опять сомкнул. Другими словами, Яхве топил врагов Израиля в воде. И вообще древние евреи поклонялись богу воды Ридии (Цома, 21а). Тут можно сделать следующие выводы:

1. Чермное – это красное по–древнееврейски, а Красное море может быть только одно, и именно то, в котором красный цвет воде придают определенные водоросли в определенное время года. В других местах таких водорослей почти нет. Значит, Красное море имеет очень древнее название, и не менялось с тех пор. Но я привел в своей книге весьма веские основания считать евреями чернокожее племя торговцев из Йемена, торговавших через Красное море и Эфиопию с Африкой, и через Ормузский пролив – с Индией. И высказал геологическое соображение о том, что Красное море образовалось недавно, на людской памяти, а не миллионы лет назад. Все это подтверждается и прямыми записями евреев.

2. Авторы послеморозовской новой хронологии отождествляют пролив Босфор с рекой Иордан. Это косвенно подтверждается тем, что во времена Великого потопа настоящее Черное море, когда оно еще соединялось с Каспийским, было полностью внутриконтинентальным озером, отделенным от Средиземного моря перешейком, который превратился в Босфор в результате падения крупного катастрофического метеорита, одновременно с образованием Атлантического океана и гибелью Атлантиды. Более подробно это сказано в моей книге. За это говорит также тот факт, что Черное море – фактически мертвое море с глубины 200 метров. И не впадай в него крупнейшие реки Дон, Дунай, Днепр и сотни малых рек Кавказа и Турции, оно напоминало бы Мертвое море в Аравии.

3. Поклонение евреев водному богу Ридии также показывает, что торговое племя торговало, плавая вдоль настоящего Йемена до Индии и Африки. Мало того, «сухопутный» бог Яхве, топя врагов Израиля в воде, тоже перенял привычки морского бога Ридии.

Вторая часть евреев, пошедших в противоположную сторону, в Африку, несколько замешкалась в пути, в поисках племен, средь которых можно было с выгодой для себя затесаться на правах торговцев. По Красному морю плавать было совершенно незачем, пробовали. Там почти на тысячу километров по обоим берегам сплошная безводная пустыня, еще хуже, чем на их исторической родине. Поплыли, было, по Голубому Нилу, но не встретили взаимопонимания, и возвратились в Эфиопию с целью поднакопить силенок. Но задержались, пока основывали государство Аксум, пока приобщали понемногу к торговле местные племена, оказавшиеся сущими обезьянами по развитию, то да се, а время шло. Потом попробовали двинуться в джунгли прямо на запад, но и здесь обезьяны еще не превратились в людей, и торговать отказывались. Зато все время пытались съесть торговцев. После долгих попыток все же кое с кем удалось наладить контакт, оказалось, что тут много золота, серебра, но климат совершенно невыносимый, очень уж влажный. Тут не только внедряться на постоянное место жительства невозможно, но и в командировку ездить весьма опасно. Чуть что – съедят. Списались с помощью глиняных табличек с родиной. Оттуда не только ответ пришел, но и прислали инструкторов с повозкой глиняных табличек по новой вере для аборигенов, называемой ислам. Однако многим евреям эта вера не понравилась, уж очень сильно, хотя и понарошку, она напирала на равенство и братство для народа, хотя покорность народа правительству они одобрили. Она, эта религия, была какая–то кособокая, неопределенная. Или инструкторы забыли им сообщить, или они и сами этого не знали еще, но западным евреям не сообщили, что надо внедряться не столько в торговлю, сколько в элиту общества тех стран, племен и народов, для организации торговли среди которых они прибыли.

Еврейское общество раскололось, одна часть с энтузиазмом стала внедрять мусульманство, которое почти иудаизм, другая часть оставалась приверженцами своей древней религии: обманывай всех и каждого на своем пути, делай себе жизнь красивой, не ввязывайся в местные дворцовые перевороты. Может, на этой стадии и происходили так называемые иудейские войны, когда израильтяне с иудеями воевали, идеологически, конечно, а не в форме кровавой настоящей войны, как сообщают нам историки. Притом историки даже место перепутали, направив нас на поиски этой войны в Малую Азию. Хотя, может быть, и специально нас дезориентировали себе на потеху. Приверженцы ислама по второму разу направились на Запад Африки, и, в конце концов, усилия их увенчались успехом: ислам достиг Атлантики и даже переплыл Гибралтар, правда, ненадолго. Ислам в Африке внедрялся легко, тем почти обезьянам, которые в те времена там находились, было все равно, они в этом все равно ничего не понимали, им и коммунизм легко прививался много лет спустя. Собственно, как и нам с вами.

Наконец, евреям, они же ньюмусульмане, надоела несговорчивость египетских фараонов. Скопив много золота из Эфиопии, но особенно из Центральной Африки, да кое–что оставалось еще от йеменских запасов, евреи двинулись в путь вниз по Нилу. По обеим его сторонам на тысячу километров вообще не было жизни, так что волей или неволей пришлось плыть по этой единственной североафриканской артерии, больше никак не добраться до племен в Средиземноморье, о которых они были немало наслышаны. Торговли там по слухам не было, да и в самом Египте торговли тоже не было, фараон забирал все себе, на представительские расходы. Точно так же как тысячу лет, и по сей день, делают в России, которой тогда еще не было. Все это у меня описано в книге, здесь же кое–что просто добавлю. Собственно иудеи и иудеи–мусульмане, на время, перестав ссориться по поводу идеологии, двинулись по Нилу делать общее дело, приобщать египтян к торговле, так как сменить там власть они даже не надеялись. Потому и договорились. По–моему им даже удалось сменить власть, вернее, не сам принцип власти, а царскую династию. Вот тогда–то и стал Египет процветать на ниве искусства и наук древнеегипетских. Народ же египетский, собственно египтяне, даже и не знали, что фараоном у них теперь еврей, так как в их жизни ничего не изменилось. Науки и искусства процветали «наверху», точно так же как и за Красным морем, в Персии и Двуречье. Но между Востоком и Западом, естественно, всякие связи прервались. Сама древняя их родина забыла, вернее, перестала существовать на той идеологической основе, с которой торговое племя начало свой поход. Она стала мусульманской глубинкой, поставлявшей кому надо мирру и ладан, и немного кофе. Вот поэтому–то мы и не знаем сегодня, откуда евреи родом.

Между тем евреи–иудаисты и евреи–мусульмане вновь вернулись к своим идеологическим распрям, обострившимся в виду того, что евреи–мусульмане не подпускали и близко к фараонскому дворцу евреев–иудеев. Вот на этом месте надо бы заглянуть в Ветхий завет и посмотреть, что там написано насчет Моисея. А там сплошные непонятности, скороговорки и недоговорки. Во–первых, там сказано, что евреев взяли в плен, очень давно, притом в Палестине. Насчет этого я сразу подумал, что это сплошная липа. Даже сегодня ходить за пленными в Палестину из Египта очень накладно: сплошная безводная пустыня почти на тысячу верст. А сейчас ведь есть и самолеты, и автомобили, и даже корабли–атомоходы, не говоря об абсолютно автономных подводных лодках, делающих пресную воду из морской воды, а воздух – из нее же. И сколько же надо истратить денег, чтобы привезти из Палестины, ну, например, 10 тысяч рабов? Которых надо еще поймать, прежде чем везти, да еще и подраться с ними перед этим. А ведь рабов в Египте оказалось много, а размножаться в неволе они должны еще хуже, чем в зоопарке. В зоопарке хоть работать не заставляют, но радуются каждому случаю размножения как дети, найдя завалившийся под диван мячик. Поэтому, в размножение из двух особей еврейских, взятых в плен, я тоже не поверил. Остается признать, что пленные евреи не совсем пленные, а скорее обездоленные сородичи правящей элиты, как я только что сообщил.

Во–вторых, где это видано, чтобы раба, даже самого умного как Моисей, то и дело приглашали на совещание в Кремль, вернее, в фараонский дворец? Там что, своих умников мало? По нашему Кремлю этого, по крайней мере, не видно. Да и в американский «кремль» чернь всякую пускают только на экскурсию.

В третьих, где это видано, чтобы какой–нибудь раб собирал войско ввиду правительства, когда это правительство не совсем уверено, куда он его направит: на само правительство, или завоевывать Сибирь для этого правительства? Ведь и Ермак Тимофеевич собирал свое войско не на Красной площади, а по закоулкам Московской Руси, и завоевывал Сибирь не по указке нашего царя, а как извинительный жест к царю после того, как пограбил его подданных. А тут египетский фараон допустил набор параллельной армии, да еще и раздумывает, насчет того, отпустить ее для завоеваний, или оставить ее дома для собственной погибели. Нестыковочка, как говорят советские криминалисты.

Взвесив все это и еще кое–что помельче, я и пришел к выводу, что истые иудеи, которым не дали как следует развернуться в Египте, во главе с Моисеем, которого принципиально, по его мировоззрению, никогда не допускали во дворец фараона, крадучись создали консорциум по торговым делам Средиземноморья, и вполне легально выбыли из столицы. Тем более что фараон с придворными, залюбовавшись на голых танцовщиц по примеру «закрасноморских» шах–ин–шахов, и не думал заниматься Средиземноморской торговлей. Ему и без торговли было хорошо, вместе со своей братией. Зачем торговать, когда и без торговли, управляя покорным народом на основе новой исламской религии и отбирая у него все, что можно отобрать, хорошо живется?

Но обо всем этом все скоро забыли, я имею в виду историков тех времен. Вернее, даже не так. Кто в те времена умел писать? Только элита, состоящая из евреев. А зачем им рассказывать правду о себе, о своих методах? Лучше сказать, что так угодно богу, теперь уже даже и не Яхве, а Аллаху. Притом, может быть, древние историки и сказали нечто, близкое к действительности, но печатного станка ведь еще не было, чтобы зафиксировать события во множестве экземпляров, отчего при наличии печатного станка и возникла довольно глупая поговорка, что рукописи не горят. Их же рукописи каждый следующий царь велел переписывать по своему усмотрению и своему «пониманию» событий, например, как товарищ Сталин. Да мало ли их было сталиных? И Наполеон переписывал. И Гитлер. Да и прямо сегодня переписывают историю Китай, Украина и еще штук двадцать стран. Почему же фараонам не переписывать? Притом в единственном экземпляре.

А Библия? Это же тоже историческая книга, не более того, хотя и несколько своеобразная. Но тогда ведь и рассуждали так, не слишком заботясь о логике, которой тогда еще и не было в наличии. Притом заметьте, что Библия–то должна быть у всех одинаковая, ведь ее канонизировали и запретили изменять. И что же мы видим? А мы видим православную Библию, католическую Библию, и еще десятка два экзотических Библий, если не больше, например мормонскую. И они же все различаются, и не какими–нибудь строчками–абзацами, а целыми разделами. В одной Библии такой–то раздел есть, в другой – его нет, в одной написано одно, а в другой – наоборот, противоположное. То есть, у нас в наличии имеется несколько десятков версий Библии, очень часто трактующих события по–разному. Ну и представьте себе, чтобы, например, «Война и мир» Толстого была бы написана в тридцати вариантах, не согласующихся между собой, и все бы они принадлежали перу Толстого, как Коран – пророку Магомету.

Однако надо возвращаться к моисееву торговому воинству. За подробностями завоевания средиземноморья и строительстве таможни на Босфоре под именем Византия отправляю к своей книге, здесь же сообщу лишь пунктирно его и его наследника Иисуса Навина деяния. Никакой Византии не было. Просто стоял на Босфоре город Царь–град, Константинополь, он же потом Стамбул, окруженный тремя рядами стен. Через пролив была протянута цепь, один конец которой наматывался на ворот внутри этих стен, тем самым, закрывая или открывая судам путь. За проход судов с солью и лесом брали пошлину, жили богато. Потом этот город разграбил Козимо Медичи, увез все, но главное – рукописные книги, на основе которых создал «неоплатонизм», а на основе последнего – католичество. По–моему, он тоже был еврей, так как был первым банкиром.

Но не одну Византию, то есть практически всего один город Византий, создали евреи. Это был последний их пункт. Параллельно и немного ранее торговцы осваивали восточные берега Средиземного моря, в том числе и город Библ, которому многие приписывают создание Библии, и я в том числе (смотри мою книгу «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории»). Другими словами, евреи, которые стали древними греками, облюбовали исключительно все теплые берега Средиземного моря, особенно его юго–восточные берега. Здесь они в удобных местах, в естественных бухтах, основали торговые города, в том числе и на Адриатике. Города–гавани от остальной суши отделялись стенами, и евреи даже не очень хорошо знали, кто там живет у них за стенами. Просто с континента приезжали разные люди, аборигены этих мест, привозили товары на продажу и покупали сами, что им было нужно, а затем растворялись в глубине своей земли. Евреи ими особенно не интересовались. Зато сами аборигены оценили ум, торговую хватку и прочие достоинства торговцев, особенно их грамоту. И надо сказать, что все эти свойства торговцев, накопленные в их поколениях, пока они достигли этих мест из Йемена, делали их намного выше во всех отношениях окружающих племен, которые всегда оставались в дураках при торговле. Это, естественно, им не нравилось, отсюда зависть, обида, возникающие только тогда, когда торговое дело уже сделано, и после драки, как говорится, кулаками не машут. Вот их время от времени и «изгоняли», но они быстренько возвращались, ибо без них было еще хуже жить: всегда возникало затоваривание одним продуктом при самой острой нехватке всех других.

Разумеется, евреи–византийцы под псевдонимом древних греков и евреи–турки встречались кое–где, например, в Трапезунде, в Хазарском каганате или даже в самом Византии. Но они делали вид, что не узнали друг друга. Хотя, как сказать? У меня на этот счет есть цитата из Новой хронологии земных цивилизаций Валянского и Калюжного: «Известна бронзовая итальянская медаль 1481 года (1453 год – взятие Константинополя «турками» — мое) с изображением султана Магомета II и надписью «Sultani Mohammeth Octhomani VGVLI. Bizantii Inperatoris», что значит: Султан Магомет Оттоманский, император Византии. Далее: «Тело погибшего при штурме города Константина (XI, византийского – мое) было с почетом погребено, и по некоторым свидетельствам, над его могилой была зажжена по распоряжению нового турецкого правительства неугасимая лампада». Так захватчики не делают, а «захваченные» не выбивают медали в честь захватчиков.

Просто турки решили, что пошлину на Босфоре теперь будут брать сами, обойдутся без евреев. Хотя самих евреев никто не выгонял, так же как и христиан, то есть «греков». «Православные религиозные учреждения сохранились и продолжали службы. (Они и сегодня продолжают, добавлю я). Личность патриарха, епископов и священников признавались неприкосновенными, все духовные лица освобождались от податей». Я же говорю, что только таможню турки взяли под свой контроль. Но евреи, простите, «греки», обиделись и разбежались по всей Европе, в том числе организовывать новую веру – католическую. Евреи бы и этот факт отметили в истории на правах первейших грамотеев, как очередные гонения на евреев, но они уже назвали себя «греками», неудобно было. Тем более что «греческий» язык в ту пору понимали на Апеннинах и стар, и млад. Ведь все церковные службы велись, и книги были написаны, по–гречески. Латынь–то «возникла» много позднее. Почему только, никто из историков не говорит. Сегодня ведь его, язык «греческий», на Апеннинах не понимают.

А я знаю, почему. Потому, что Козимо Медичи как раз в эту пору «выкупил» у Магомета II все «греческие» рукописи и создал Платоновскую академию (подробности в книге), которая быстренько переписала всю мировую историю. Потом посадили католических священников Скалигера и Петавиуса за пюпитры и они, так же быстренько, составили под новую историю новую хронологию, которой, кстати, был очень недоволен Исаак Ньютон, и сильно ее поправил. Но «общественность» в ту пору об этом так и не узнала.

Ренан подтверждает мою концепцию

истории евреев

Введение

Традиционное начало истории евреев в Иерусалиме всем известно. Эрнест Ренан ее расписал на 800–х страницах сверхплотного текста в своей книге формата энциклопедии «История израильского народа», полностью изданной в 1893 году, («Издательство В.Шевчук», М. 2001 по первому русскому изданию 1912 г.) с такими подробностями, каких не найдешь ни в какой другой книге. Естественно, у Ренана есть концепция составления этой истории, то есть развития самого человечества. Концепция эта тоже известна, она до сих пор не изменилась и является основой всей исторической причинно–следственной канвы, которую использует до сих пор традиционные «академические» историки. В основу этой концепции исторического развития человечества поставлены войны, переселения народов, государственность и династические перипетии правителей.

Концепция эта в корне неверна, поэтому историкам писать историю человечества очень трудно. То и дело в их руки попадают древние документы, противоречащие упомянутой концепции. Если уж совсем ничего нельзя извлечь из этих документов в поддержку пресловутой концепции, то по таким документам делается вид, что их вообще не существует. Если же они кое–что дают «угодное» в «копилку человеческих знаний», но еще больше противоречат этой «копилке» и «исправить» этот документ уже нельзя, так как он прошел через печатный станок, то делаются ссылочки типа: «в этом Геродот, Плутарх, Флавий … и так далее, ошибается. Река течет вовсе не туда…, народ называется не так, а эдак…, династия эта не 14, а 5–я…, и вообще имярек много напутал». Это похоже на то, если бы судья каждое показание свидетеля воспринимал выборочно, на свой изощренный вкус. В этом и есть отличие суда от «суда истории».

Совершенно очевидно и то, что упомянутые мной война, переселения, государственность и династии правителей – это очень крупные разделы концепции, каждый из которых можно почти бесконечно дробить на более мелкие части. Вот по поводу этих частностей у историков и идет война «школ», на крыше каждой из которых в виде статуи сидит «основатель». Все эти «школы» воюют между собой не на жизнь, а на смерть как «греки с персами», поэтому они и не могут никак договориться о смене концепции в целом. У них на это никак не хватает времени и сил. Тем более что все они на зарплате по ведомству «история». Вот, например, что пишет Ренан, самый интеллигентный из историков.

«Деметрий, Аристей, Клеодем или Малахий еще сохранили, по–видимому, известную серьезность в своих якобы исторических потугах. Эвполем и Артапан (или, по крайней мере, еврей, скрывавшийся под этим странным именем) не знали границ в своих шарлатанских выдумках. Артапан нам сообщает, что египтяне получили от евреев все свои познания и все свои учреждения. Авраам преподал царю Фаратотесу астрологию, Иосиф оказал египтянам бесконечное количество услуг. Самые знаменитые египетские храмы были построены сыновьями Иакова. Весь египетский культ есть создание Моисея. <…> Эти ребяческие вымыслы излагались иногда в стихах. Были написаны плохими гекзаметрами…» (Выделено мной).

Но ведь согласно моей концепции развития истории именно так оно и есть, и я это докажу с помощью самого же Ренана. Жалко, что Ренан давно умер, а то бы ему свои очень обидные слова «якобы исторические потуги», «шарлатанские выдумки» пришлось бы взять обратно.

Согласно все той же «общепринятой концепции», что «древние греки» выросли как грибы сами собой на крошечном пятачке земли, и создали величайшую культуру на пустом месте, которая незамедлительно куда–то как сквозь землю провалилась, Ренан совершенно неудобоваримо многословит, подталкивает нас «тонкими намеками» к тому, чтобы мы не сомневались, что евреи не имеют никакого отношения к расцвету Древней Греции. Но я–то прекрасно знаю, что именно евреи в основе своей и есть древние греки. Чтобы вы поняли, насколько Ренан беспомощен, приведу довольно большую цитату.

«Евреи нравились этим гордым, но доброжелательным господам (грекам – мое) своей гибкостью и своим смирением. Они были хорошими приказчиками, хорошими управителями, хорошими низшими чиновниками. <…> Большую часть того, что нам сообщают по этому поводу еврейские историки, нужно отнести на счет потребности придать себе больше важности и должно быть признано преувеличением. <…> Как все маленькие люди, удостоенные благорасположения сильных мира сего, они стараются ничего не забыть из полученных ими знаков внимания и жадно отмечают все то, что, по их мнению, способно возвысить их в общественном мнении. Так, Флавий гордится тем, что александрийские сыны его народа жили «в близких отношениях с царями», он утверждает, что в царствование Филометора и Клеопатры евреи господствовали при дворе и что, следуя его выражению «эти два государя вверили свое царство евреям». <…> Все это сомнительно… Еврейское тщеславие окружило эти первые шаги эллинистического иудейства такой тканью фальсификаций, что очень трудно различить апокрифичное от действительности в этом темном отделе еврейской истории. Верно, кажется, лишь то, что именно в царствование Филометрора (170 – 150 до Рождества Христова) александрийские евреи пришли в тесный контакт с эллинизмом, что именно тогда ими овладел дух соревнования, и они в подражание грекам стали писать на греческом языке».

Прерву на секунду чревовещателя, чтобы сообщить: «греческие» буквы альфа, бета и гамма «по–гречески» ничего не обозначают материального, в то время как по–древнееврейски алеф – бык, бет – дом, гиммель – верблюд. Так что не евреи «писали по–гречески», а «греки» писали по–еврейски. И продолжу цитировать неудобоваримое: «Жалкие и часто совершенно поддельные исторические произведения, внушавшие так мало оправдываемое доверие еврейским и христианским апологетам, были порождением той, можно сказать, болезни, которую вызвала в израильском народе слишком быстрая прививка эллинизма» (с. 608).

Ренан услышал окрик статуи «основателя» с «крыши здания» исторической концепции и начал выполнять свои пассы наподобие кувырков нашего Петрушки на пеньковых веревочках. Кажется, я немного отвлекся. Но все же замечу, что по моей концепции именно евреи создали Древний Египет и Древнюю Грецию. Подробнее у меня в других работах. Но Ренану это очень не нравится, он злится и немного хамит. Кстати, русский глагол «хамит» произошел от библейского имени Хам.

Итак, почему же неверна историческая концепция, основанная на войнах, переселении народов, государственности и династических перипетиях правителей?

Начну с государственности. Легко доказать, что никакой Римской империи и других империй типа империи Македонского не было и не могло быть. Завоевательную империю можно создать только в одном случае, когда разница в технологии вооружения, например, атомные бомбы или хотя бы ружья против луков со стрелами и деревянных дубинок. Ведь в империи завоевателей всегда раз в десять меньше, чем завоеванных. А когда на каждый кинжал завоевателя есть кухонный нож потенциального раба, на каждую саблю есть коса, которой траву косят, одно государство не может завоевать не только десяток государств, но даже и одного равного по численности людей государства. Бандитские рейды наподобие рейда Македонского до Индии или Ковпака «по тылам противника» в последнюю мировую войну осуществить можно. Но это не завоевание и создание большого государства. Это простой бандитский налет как на нынешнюю квартиру: налетел, ограбил, ушел, а жизнь продолжается совершенно суверенно. Поэтому понимать в глубокой древности государство как сегодня с границей и следовой полосой, таможней и прочими атрибутами современности – верх детской логики. Наподобие лепета голодного малыша, что он любит чеснок, так как чеснок колбасой пахнет.

Для понимания остальных атрибутов «исторической концепции» нужны современные примеры. Допустим, произошел на Земле какой–нибудь катаклизм, не дай бог его, конечно, в действительности. И все библиотеки, интернет, кинопленка пропали. Пропали даже подшивки газет. И лет через пятьдесят – семьдесят человечество возродилось и заинтересовалось своей историей. Но сперва я должен привести другой пример, относящийся к промежутку времени в 50 – 70 лет. А то вы не поймете, что это значит, напичканные официальной историей человечества в несколько тысяч лет.

Представьте себе, особенно молодежь до сорока, что еще пятьдесят – семьдесят лет назад примерно 80 процентов наших женщин ходило, простите, без трусиков, совсем без ничего, имея на себе только «нателье» по выражению Высоцкого типа ночной рубашки, и сарафан с кофточкой поверх. И если бы я не сказал, что это было всего 50 лет назад, то вы, несомненно, подумали бы, что в таком виде ходили «до нашей эры», тысяч эдак пять–шесть лет назад. Вспомните, пожалуйста, и то, что паровоз и пароход изобретен всего, грубо говоря, 200 лет назад, а сегодня из молодых вообще уже не помнят, что это такое? Я уже не говорю о том, что современный настольный «пентиум» на электронно–вакуумных лампах лет тридцать назад едва ли поместился бы на стадионе. И я совсем уж ошалел от ответов современных школьников всех стран, напечатанных в газете, на элементарный вопрос, кто с кем воевал в последней мировой войне. Это уже вообще из области сумасшедшего дома, приводить стыдно. То есть, я хочу сказать, что человечество помнит только свою жизнь и бабушек с дедушками немного, если последние водили их в детский сад. Теперь пора возвращаться к придуманной мной катастрофе.

Возродившееся человечество ничего не помнит кроме папы с мамой и начинает копать (археология). Попадается пара женских туфель, набитых мятой газетой, чтобы они тогда, до катастрофы, не потеряли форму. Потом сапог с тем же самым. Потом находят в разных концах Земли тысяч пять связок всевозможных газет, приготовленных когда–то на растопку печки. Я уж не буду в подробностях описывать раскопки в туалетах типа «дырка» – самом большом и полном источнике древних «кумранских папирусов». Все эти «сокровища» сушат, разглаживают, сортируют по названиям, месту находки и раскладывают по стопкам. Потом начинают читать. Про «начинают читать» я лучше умолчу, так как это слишком сложная тема для популярного изложения, скажу только, что, сколько читателей, столько у них и текстов получается, не совпадающих ни в одном слове. Поэтому в законодательном порядке принимается одна из интерпретаций, начальник которой становится «основателем» и его статую ставят на крыше.

Затем возникает интересный вопрос: сколько же лет этим газетам? Естественно, сразу же находят даты, например 2002 год, старше газет нет. Но и младше, например, 1600 года, газет тоже нет. Они же не знают, как знаем мы с вами, что первая газета была выпущена в Англии где–то около этого года. И как назло ни в одной найденной газете не упоминается о рождестве Христовом. Может быть кое–где и упомянуто, но «основоположник» на правах статуи говорит, что… и так далее. В общем, смотри выше цитаты из Ренана. Назад в глубь веков путь отрезан. Но и вперед – та же самая пустота: сколько же лет прошло с последнего дня выпуска газет до времени начала чтения? Никто ведь ничего не помнит. И даже не знает, какой ныне год идет после того, последнего, 2002–го? Хотя с этим проще, можно начать «новую эру» с даты рождения натуры статуи, все знают, сколько лет назад она родилась. Вот с этого примера я бы и приказал, если бы моя воля, начинать изучение истории в школе, а не вдалбливал бы в приказном порядке «порядок» ее течения, установленный статуей.

Надо переходить к самой истории, к жизненным событиям. Иностранных газет я не читаю, если не считать цитат из них, приводимых для меня в наших газетах. Российские газеты я знаю лучше, поэтому целиком остановлюсь на них. Итак, перед исследователями, не знающими ни родства, ни «начала до нашей эры», ни совсем уж «недавно прошлой эры» лежат тысячи бумажек из туалета на русском языке, вымытых, разглаженных и совсем уже не пахнущих. И здесь пойдут только конкретные примеры наобум, так как на все эти бумажки у меня не хватит фантазии.

Историки быстро заметят, что 2001 год и часть 2002–го почти полностью посвящены какой–то Транссибирской магистрали, ни ранее, ни позднее больше в бумажках не упомянутой. Вот историки и решат, что Транссибирская магистраль была специально построена для того, чтобы «солнце» какой–то большой восточной империи по имени Ким Чен–ир подобно известному (нам, но не им) Чингиз–хану завоевало Московское царство. И президент Путин начал платить этому хану дань, собираемую со всех своих вассалов, часть денег наподобие Ивана Калиты утаивая на будущее возрождение. Уверен на сто процентов, бумажки будут расшифрованы именно так.

Тут же историки заметят Чеченскую войну, которую посчитают третьей мировой. Ибо они прочитают сперва о второй мировой, описанной после ее окончания через 50 лет. Из этих же статей историки узнают, что ранее была уже одна чеченская война, длившаяся почти сто лет, и назовут ее столетней, так как сведения о той войне будут очень скудны. Будет только известно, что она была между двумя государствами: Россией и Чечней наподобие англо–французской, о которой мы знаем из нашей современной школы. Ужасы этой мировой чеченской войны будут точно такими же в новых книжках для школьников как про Атиллу для наших школьников, где нарисованы поджаривающиеся людские тела на вертеле наподобие быков в более поздние времена. А мировой ее посчитают потому, что найдут фотографии западноевропейских голов на снегу, обнаружат французских и прочих заложников, узнают, что Хаттаб – из Иордании, Бен–Ладен – из Саудовской Аравии, но воюет в Афганистане, а финансирует опять же Чечню. Несомненно, что Босния и Косово попадут в эту же самую мировую чеченскую войну, так как фамилии генералов будут практически одни и те же. И американцы со своим генералом–неудачником, забыл его фамилию, тоже попадут в эту войну.

Вы еще не забыли, что историки будут пользоваться не подшивками газет, а бумажками из русского туалета? То есть сведения будут весьма отрывочными, и в прямом, и в переносном смысле. Поэтому часть историков даже придет к мнению, что войну эту затеял Ким Чен–ир, а Транссибирскую магистраль построил уже после войны, чтобы возить к себе русскую дань, правда, если эта война в действительности когда–нибудь закончится. Видите, какая получается связная и складная история? Может мне уже надо ставить статую на крыше? А я ведь еще ничего не сказал о Пакистане, нашей помощи Ирану и Саддаму и фырканьи американцев по этому поводу. Не сказал о «глобализме и глобалистах», которых историки непременно свяжут с чеченской войной через поездки нашего президента на встречу «семерки–восьмерки». Как Сталина связали с Черчиллем через армянский коньяк и с Рузвельтом через Ялту и охрану американца в Тегеране.

Теперь вы понимаете, что историю надо всегда писать в сослагательном наклонении, а не в обрезанном по лекалу виде? Пусть живут все переводы «глиняных табличек» в равноправном статусе. Я даже готов сбросить все статуи «основоположников» с крыши, пусть там стоит хоть и моя персона.

Я еще ничего не сказал о династиях и переселении народов. Надеюсь, что о войнах и государственности вы сообразите не хуже меня, так что по ним я закончил. Что касается «Авель родил …» и так далее, то тут придется прибегнуть к современным знаниям. А они говорят, что фактически ни одна царская династия не шагнула дальше третьего–четвертого поколения, как туда попадал какой–нибудь незапланированный сперматозоид в виде красавчика–пажа, кучера или «постельничего». Поэтому историю царства–государства приходилось писать заново, с чистого листа. И не только поэтому. Некоторым новым царям, даже и родственным душам, хотя бы даже и не по крови, а по партии, переставла нравиться ранее его написанная история, и он опять же ее переписывал, начиная с чистого листа, не только фигурально, но и реально. Примеров я даже и приводить не хочу, достаточно сказать, что не только родословные книги, даже конституций в России за последние сто лет было не меньше пяти–шести. Поэтому на династии в истории не надо вообще обращать внимания. И если кроме династических бредней в истории нечего писать, то лучше оставить на этом месте чистые страницы. Ибо династии к истории не имеют никакого отношения. Как завитушки на буквах к содержанию слов.

Насчет переселения народов надо сказать несколько подробнее, так как это же самое не видно с наскоку. Я специально занимался этим вопросом, где факту переселения народов можно верить. Например, очагам расселения татар и чувашей на просторах Сибири аж до Байкала. Так вот, очаги этих народов расположились на карте строго по параллели, на которой зиждется их основной ареал. К параллели надо прибавить ландшафт, рельеф и среднегодовую температуру, которые должны быть в первоначальной норме. Это видно и на американском континенте, да и вообще везде на Земле. Небольшие флуктуации вокруг этого правила можно наблюдать в Сибири, когда с приходом русских, занявших собой большие реки, местные племена переселились на более глухие таежные их притоки, где пришельцев не было. Нигде в современной истории, которая достоверна, не наблюдается переселений народов по меридиану, если не считать за такое переселение замену соответствующей параллели на соответствующую параллель другого полушария, где как в капле воды отражается тот же самый хотя и «противоположный» климат. Это первое.

Второе. Никогда и нигде не было переселения народов в полном составе как это написано в истории про евреев, монголов, турок–сельджуков, хазар и так далее. Заселение Америки почти на наших глазах это подтверждает. У народов при соответствующих условиях меняются очень быстро язык и верования, но сперва все–таки верования. Народы переселяются по принципу: рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше. Это отщепенцы от народа, которые, переселившись на новые места, находят такие благоприятные условия, что начинают размножаться почти неконтролируемо, и в определенных условиях могут превысить свою численность над той численностью, которая осталась на родине. Это даже видно на городе Москве. Но искони родина для любых переселенцев в первом поколении все равно остается самым лучшим в мире местом, в котором остается их душа, несмотря на манну небесную, сыплющуюся на них с нового для них неба. Поэтому я вполне обоснованно утверждаю, что никаких переселений народов не было ни в древности, ни даже до новой эры. А, между прочим, половина истории как раз переселением народов и занята.

Единственный народ, который даже не переселился, а просто вошел во все поры других народов, частично превратившись в эти народы, — это евреи. Но у них не было другого выхода. Слишком много евреев в одном месте не может прокормить народ, в который они внедрились. Эта тема – предмет моего нового взгляда на историю, о котором пока говорить рано. Главное, что я хочу сказать сейчас, состоит в том, что даже евреи, вынужденные переселяться, в основном переселяются и сгущают окружающую среду сверх меры, даже во вред себе, именно там, где климат не только морской, но и напоминающий климат Йемена. И только в самом крайнем и последнем случае, когда уж совсем приходится тереться друг о друга, они через силу пробираются в холодные страны. Так в Сибири их единицы, а на Чукотке – вообще один, губернатор Абрамович.

Таким образом, концепция, на которой основана история совершенно надуманная, схоластическая, и должна быть отброшена. В оправдание историкам я скажу, что они нашли слишком много бумажек из туалета, они ошарашенно их перебирают, перекладывают из кучки в кучку, и им просто некогда из–за этого задуматься над корнем проблемы. Мало того, они с самых древних времен и веков подделывают эти бумажки, рвут и бросают по туалетам всей Земли, а потом «находят» лишь для того, чтобы «доказать свое виденье», чтобы их изображение затащили на крышу и написали – «основоположник». Ну, и, разумеется, за деньги, которые им следуют от царей, шибко обеспокоенных не столько своей династией, сколько своими гнусными делами, которые надо бы сделать «красивее». Кроме того, историков оправдывает еще то обстоятельство, что бумажки из туалетов происходят, естественно, из газет, которые, в свою очередь, составляются мастерами своего дела, любящими хорошо покушать. А хорошо покушать могут разрешить только цари, которым нравится, чтобы газеты процентов на восемьдесят обсуждали их собственные проблемы, а двадцать процентов оставляли для обсуждения проблем народа, причем в «видении» с царского трона. Поэтому 80 процентов найденных через века бумажек следовало бы без сожаления сразу же, не читая, выбрасывать туда, откуда они были извлечены. Но кто же из нашедших такие бумажки историков–археологов с этим согласится? В результате именно поэтому и существует критикуемая мной историческая концепция, подход к истории на четырех ногах: войны, переселения народов, государственность и династические списки. Другими словами история на 80 процентов никчемна. Промежутки между этими четырьмя ногами–китами заполняются поэзией и прозой, еще более никчемной для истории (не для литературы), и читать ее становится очень скучно, прямо–таки тошнит, если ты, конечно, не получаешь зарплату за это. Недаром 80 процентов школьников так не любит историю.

Поэтому я решил, что, если попробовать на первом этапе выбросить 80 процентов исторических знаний, а к оставшимся 20 процентам применить новую концепцию, состоящую из набора категорий обычного человеческого здравого смысла? Что интересует простой народ с начала веков и по текущие дни? Во–первых, еда. Во–вторых секс на сытый желудок – первейшая причина размножения наций. В третьих, простые человеческие амбиции, выражающиеся силой, хитростью, умом, ловкостью и везением. Я недаром отделил хитрость от ума, ибо они редко совместимы. Для везения же нужен бог, и это самая неразрешимая загадка, исследования составных частей которой не делают загадку понятней, а, наоборот, делают причину везения еще темней, даже сегодня, на вершине научно–технического прогресса. Простые человеческие амбиции очень разнообразны и разнонаправленны, и определяются предпочтением, корни которого столь же темны, как и корни везения. Иной предпочитает собирать бабочек по лесам и полям на голодный желудок, другой – похвастаться своими знаниями перед народом как дитя мороженым на улице в годы войны, третий – хочет командовать ради желания угнетать и своих, и чужих. В конце концов, это – бесконечность.

Но в этой бесконечности можно найти некие струи, объединяющие более или менее людей в своих предпочтениях. Это похоже на стохастические процессы в математике. Процессы эти состоят из случайных функций, индивидуальные реализации которых, в свою очередь, более или менее точно можно передать одним уравнением – математическим ожиданием случайной функции. Беда в том, что историки в большинстве своем ненавистники математики, потому они и идут учиться на историков. Традиционные историки и математики – враги по предпочтениям, они не только не понимают друг друга, но и не хотят понимать. Историки любят в истории только поэтику, в то время как математики хотят найти там логику. Но строгой логики в истории нет. Надо, чтобы математики и историки сблизили свои позиции, но сближать эти позиции должны в большей степени сами историки. Историческая поэзия может быть понята и признана частью математиков, но математики в полном своем составе никогда не пойдут на отсутствие строгой логики в истории. Историки же чувствуют себя в своей епархии большими доками и смотрят свысока на «пожелания» математиков к большей логике. Это идет от детской обиды на свою неспособность к математической логике еще в школе, которую они переносят во взрослую жизнь, вытесняя ее по Фрейду и замещая нелюбовью к мнениям математиков как таковых.

Я не встретил в исторических книгах всеобщего закона о влиянии окружающей среды на формирование интеллекта, он даже не упоминается, несмотря на то, что в книгах бессистемно разбросаны мириады примеров в подтверждение этого закона. Под историческими книгами я понимаю не только чисто исторические, но и целый комплекс описательных наук, таких как этнография, языкознание, антропология, даже жизнь животных и животноводство. Ибо все эти науки – суть разделы истории. Я же сразу решил поставить этот закон во главу угла истории человечества.

Историки, сверх меры обремененные войнами, государственностью, переселением народов и правящими династиями, тем самым материалом из туалетов, который составляет 80 процентов их «находок», совершенно мало уделяют внимания содержательному смыслу торговли, хотя то и дело употребляют этот термин. Торговля в истории рассматривается совершенно по детской логике, если не сказать по–идиотски: торгуют в истории, если перевести на современный лад, одними бриллиантами и ничем более. У историков то «шелковый путь», то «путь пряностей», то «путь из варяг в греки с соболями», как будто все народы вокруг ходили в шелках и соболях, ели один имбирь и перец, то и дело нюхали эбеновое дерево и курили фимиам. Между тем, товар номер один в древности была простая поваренная соль, которая самым примитивным способом и наивысшего качества получалась в любых количествах только в низовьях Волги, на озерах Эльтон и Баскунчак. И без соли чисто физиологически не мог обходиться ни один человек. Поражающие воображение подробности о соли мне удалось наскрести в чисто случайных сообщениях историков, большую же часть сведений я почерпнул в геологии. (Подробности в других моих работах).

Второй предмет торговли, в миллионы раз превышающий по объемам «пряности», это лес, древесина «строительных» пород, которая объединяла северные и южные страны. Об этом предмете торговли, кроме библейских «ливанских кедров», история вообще ничего не знает, заменяя ее «русской пенькой», как будто хлопковая «пенька» или индийский джут (конопля) – хуже.

Третий предмет торговли – торговля людьми, рабами, но кроме пресловутой Кафы (Феодосии) об этой столь широко распространенной торговле с самой зари человечества, практически ничего неизвестно, кроме нечленораздельного мычания. Всю эту нормальную, широкую торговлю историки переквалифицировали в военную добычу, и говорили только о «военных рабах», что, если подумать дольше трех минут, совершеннейшая чушь. Военный раб при отсутствии самой торговли через поколение становился полноправным членом семьи завоевателя. И даже просто холоп, продавшийся в холопство за водку, при отсутствии торговли – тоже станет членом семьи своего хозяина.

Наконец, нельзя, на мой взгляд, рассматривать языки и письменность народов, не зная, зачем они, в сущности, нужны. И только, ответив на этот вопрос, можно идти дальше. Только примитивные ответы на этот вопрос, наподобие того, что письменность нужна для любовных записок, а сам язык – для объяснения в любви, надо сразу же отбрасывать в мусорную корзину как бракованное изделие. Язык с широким набором слов и в особенности письменность нужны для чего–то более глобального, если учитывать родственность почти во всех языках простейших понятий, обозначаемых словами, особенно числительные от одного до пяти, девяти и притягательные местоимения первого лица. И тогда сразу придет на ум торговля, международная, я подчеркиваю это. (Подробнее об этом у меня в других работах).

В истории человечества евреи занимают слишком большое место, чтобы историки не заметили этого, но до сих пор они не могут понять, как мне кажется, чем же именно евреи заслужили это первенство в мировой истории. Им историки «доверили» только создание первооснов религии, от которых произошли все остальные самые значительные религии. И это очень мало, чудовищно мало. И причина в том, что историческая концепция, которую я так безжалостно критиковал, в корне неверна. Евреи никогда не воевали, если не считать иудо–израильских войн, которые в действительности не войны в прямом смысле, а только идеологические войны. Евреи никогда не имели по большому счету государства, если не считать выдумки про Иерусалим. Два главных исторических кита из четырех таким образом выпадают. Ни одного добровольного, а тем более завоевательного наподобие монголов, переселения евреев не было. Их попросту насильно переселяли раз пять или шесть всякого рода иноземные цари, не считая бессчетных «изгнаний». Поэтому они у историков получились простыми пешками, движимыми неловкой рукой плохого шахматиста. А без трех перечисленных и основополагающих в традиционной истории «китов», на одних только династических дрязгах, описанных в Библии, действительное историческое значение евреев невозможно не только показать, но даже и отыскать в дебрях бумажек из туалета.

Теперь я могу кратко изложить мою концепцию развития мировой истории, в которой почти все достижения цивилизации принадлежат евреям. И созданная ими религия – это совсем не главное достижение еврейского вклада в цивилизацию. Кроме, естественно, военно–полевых достижений, хотя военные технологии тоже принадлежит им, в частности «греческий огонь». Более подробно и обоснованно об этом читайте в других моих работах, ибо данная работа, как видно из заголовка, посвящена доказательствам моей идеи, почерпнутым у Ренана, против его воли, разумеется.

Итак, в пустыне на высокогорном плато, на границе настоящего Йемена и Саудовской Аравии жили племена, в невыносимо трудных условиях окружающей среды, когда год от года с приростом населения жизнь становилась все трудней и беспросветней. Бороться приходилось за каждый прожитый день. Совокупный мозг племен в борьбе за жизнь становился все мощнее. (Закон помните?) Некоторые смельчаки, спустившись с плато в узкую приморскую равнину, увидели рай на земле. Вот тогда–то и возникла идея о земле обетованной. Племена, надо сказать, из–за трудностей жизни никогда не воевали между собой, это была бы совершенно излишняя, губительная для них роскошь. Поэтому и завоевывать прибрежный рай с дармовой рыбой, плодами и прочими благами они не стали, это им совершенно не приходило в голову. Они включили совокупный мозг на все обороты и изобрели метод, благодаря которому им без проблем удалось внедриться в прибрежные племена, оказавшиеся сущими богатыми дураками по сравнению с ними. Метод этот был – торговля, примитивный обмен. Этот обмен через определенное количество лет трансформировался в обмен «здесь» для обмена обмененного «там», где можно получить торговую прибыль. «Дурные» племена были очень благодарны торговцам, так как получили свои интересы, заключающиеся в разнообразии продуктов. Поэтому не противились присутствию торговцев. Их, кстати, и в истории называют «торговыми племенами». Как вы знаете, даже алгебра – это наука переселенцев. Только историки, касаясь этого вопроса, никак не хотят останавливаться на нем подробнее, зачумленные Традицией. Они говорят, что им надо найти глиняную табличку, где было бы сказано то, о чем я говорю, причем на чистейшем английском языке, чтобы не возникало кривотолков. Иначе: «происхождение евреев не доказано».

Но главную прибыль получили примитивные торговцы, и об этом знали только они сами. О, отсюда следует много исторических выводов. Во–первых, главным добытчиком стал мужчина – глава семьи, постоянно отсутствующий по торговым делам. Поэтому перешли к патриархату, а на улыбчивых своих женщин наложили строжайшую эпитимью, всячески унижая ее в ожидании смирения. Даже Соломония в их тотемных сказках с этих пор стала называться премудрым Соломоном.

Во–вторых, с достатком повысилась рождаемость, и торговцы стали быстро обгонять в прибавлении семейства прибрежные народы, в которые они так ловко внедрились. А это, в свою очередь, подняло их статус. Определенное сравнительное богатство торговцев этому не мешало, а способствовало. Но надо было укреплять этот разрозненный среди аборигенов мирок в единое целое. Чтобы чувствовали локоть друг друга на расстоянии километров, и даже дальше. Иначе им грозила ассимиляция и потеря статуса нарождавшейся нации, такого выгодного для жизни. Молились–то они, как и все другие, десятку, а то и более богов, и это их не сближало, а разъединяло, и кроме этого разъединенных тяготами торговли.

Поэтому, в третьих, они задумались над идеей, которая бы сближала их. Лучше, чем единобожие, по тем временам, собственно, как и по нынешним, не найти, хотя единобожие можно называть и социализмом или советским строем. Всем молиться одному Яхве, это согласно Фрейду – идентификация себя с себе подобными, и отождествление себя с обществом в целом. Но тут Моисей по неопытности дал промашку. Он хотел, чтобы торговцы были кроме этого и честны внутри своего общества, любили папу с мамой и выполняли прочие добродетели морального кодекса декалога «Первозакония» (см. другие мои работы). Ведь когда он его составлял, он подумал, что будет уж слишком расточительно посвятить все десять заповедей Яхве самому же Яхве. Надо кое–что посвятить и морали, а то евреи (буду теперь торговцев называть именно так) слишком уж разболтались от внезапно нагрянувшей сытости.

Ошибку свою Моисей или его наследники, как утверждает Ренан, (но это неважно) понял быстро. У евреев в головах началась такая путаница, что ни о какой внутри клановой идентификации и речи не могло быть. Народ то и дело не мог понять, кому угождать в первую очередь: Яхве или морали? Поэтому умник отделил, как говорится: суп отдельно, а мухи – отдельно. Или более понятно: богу – богово, а быку – быково. То есть создал Второзаконие, в котором все десять заповедей посвящены Ягве и собственно идентификации евреев, а мораль отправил на рассмотрение суда. Отныне Ягве не интересовали дела людей, почитающих его, в отношении друг к другу, а Второзаконие было целиком и полностью посвящено идентификации евреев между собой в их любви и почитании к Ягве. Поэтому евреи до сих пор едины даже на расстоянии в тысячи километров, и не стоят нараскоряку между верой и правдой как все остальные народы. Подробности в других моих работах.

В четвертых, к предыдущим пунктам и ко всем последующим надо прибавить, что евреи и без того много работавшие головой в своей пустыне, не только не прекратили работать головой после переселения на побережье, а, напротив, усилили этот процесс, так как только одна торговля отнимала очень много умственной энергии, не говоря уже обо всем остальном. То есть мозг у них все время был в напряжении, и с каждым днем в нем появлялась новая извилина, отвечавшая за определенный участок разнообразной умственной деятельности. По соседним племенам–аборигенам это было очень заметно, да, оно заметно и сегодня.

В пятых, надо было совершенствовать правила торговли, но до этого надо еще было расширить ее объем, но главным образом, радиус ее действия. Дело в том, что торговцев на душу коренного населения надо иметь не более 5–6 процентов, иначе конкурентная борьба среди торговцев убьет наиболее умственно отсталых, а этого допустить было нельзя, родня все–таки. Поэтому разрасталось проникновение евреев в недра все более дальних племен, а повышенная рождаемость от сытной жизни компенсировала эту экспансию. Стало трудно бегать друг к другу за советом и поддержкой, поэтому было изобретено элементарное письмо, может быть, даже на первых порах и иероглифическое, как у китайцев. Кроме того, надо было знать, где, что меняют на что, и в каком соотношении. Поэтому от иероглифов относительно быстро отказались, сделав величайшее изобретение на Земле – буквенную письменность. В связи с чем я бы безжалостно казнил ученых (шутка!), которые утверждают, что буквенную письменность якобы походя изобретают народы, чуть ли не каждый в отдельности. Подробности в других моих работах, в основном – в ненапечатанной пока книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории».

В шестых, пришла пора собственно совершенствования торговли. Это совершенствование – следствие расстояния. Сперва появился товарный кредит, отмеченный буквами на глиняных табличках, потом – прейскуранты в разных точках, чтобы легче было совершать покупки с целью перепродажи. Хотя немного раньше прейскуранта и кредита, наверное, все–таки появились деньги, например, из ракушек. Я от волнения перепутал. И от него же забыл сказать, что одновременно евреи начали плавать по морю, вдоль берегов и на наемных лодках, арендованных у аборигенов. С этих пор у евреев на все оставшиеся времена осталась тяга к воде, хоть к соленой, хоть к пресной, и которой посвящены многие страницы еврейской истории, которую у них совершенно несправедливо отнимает Ренан. Я нашел достаточно подтверждений этой версии, но цитировать себя не стану. Ведь Ренан умер, а вы все можете почитать другие мои работы.

Кажется, надо переходить к взаимоотношениям евреев с окружающими народами, сквозь которые они фильтровались как вода через песок, и маршрутам их распространения по миру. Прежде всего, надо опять упомянуть, что умственное развитие евреев в среднем намного опережало даже самых первейших аборигенских эйнштейнов. Я думаю из предыдущего это ясно. Поэтому к впервые появившимся евреям в какой–нибудь стране, хотя стран в нынешнем их понимании не было, относились с большим уважением, слишком много они знали. И уважение это чувствовалось даже в царьках и князьках, умевших только здорово размахивать дубинкой. Это сильно помогало как в торговле, так и в безопасности. А в евреях вырабатывало умение общаться без драки хоть с дьяволом.

Разговоры аборигенов между собой обходились словами: люблю, хочу, мясо, вода, пить и есть, ну и еще десятка два – три слов. Ибо о чем им было говорить, когда и так все понятно. Но вот в общении с появившимся как черт из табакерки торговцем, этих слов явно было недостаточно. Во–первых, счет. Он, может быть, и был у конкретных аборигенов, но быстро забылся при торговле, так как евреям не захотелось учить разом тридцать слов, обозначающих, например, «два», тогда как запросто можно было ненавязчиво заставить выучить одно еврейское слово «два». Вы понимаете, куда я клоню? Ведь это элементарно. Между тем, ученые голову сломали, выдумывая индоевропейскую семью языков, в которых везде слово «два» звучит одинаково. Подробности в других моих работах, например «Языкознание». Точно так же обходилось с другими «торговыми» словами. Я даже подозреваю, что наиболее яркие, короткие, информативные слова, ненароком появившиеся у аборигенов, находили применение в еврейском словаре, и уже через него стали более широко распространяться. Но все равно, чем больше ширилась торговля, чем она охватывала большие массы людей, тем больше словарь всех народов, участвовавших в еврейской торговле, сближался. А у ученых – лингвистов все больше ширились спустя века «семьи» языков. К достаточно идиотской «индоевропейской семье языков» прибавилось еще более идиотское «дерево афразийских языков», веточкой в котором были «семитско–хамитские языки». В общем, сплошной идиотизм.

Освоив йеменско–аденское побережье, евреи с одной стороны переплыли в Индию, с другой стороны – в Эфиопию. Места для переправы были очень удобные, посмотрите на карту. Так что у евреев первоначально было всего два колена, как и полагается физически нормальным людям. Тут они оставили одни и те же слова, которые позднее ученые с одной стороны отнесли к индоевропейской семье, а с другой – к афразийской, хотя сперва, конечно, — к семито–хамитской, которая при ближайшем рассмотрении все–таки — семитская. А что касается «колен», то это было позднее, когда евреи проникли в Персидский залив, Красное море, Египет, который, как мне кажется, раньше назывался иначе. Недаром ученые их до сих пор не могут подсчитать, то у них получается двенадцать, то – тринадцать, то пропадут почти все, то почти все вновь обнаружатся. Не в этом же суть истории. Подробности у меня в других работах. Здесь же только скажу, что наивысшими их достижениями были, во–первых, константинопольская таможня с цепью через пролив и «греками» вокруг. Во–вторых, – Хазарский каганат на пересечении всех дорог с солью. В третьих, — Александрия и далекий Гибралтар. Подробности также в других работах. Окончательное их торжество – в католической Италии, но здесь они ошиблись с богом, хотя и создали всемирный банк во главе с Козимо Медичи. Что касается правоверия, православия, католицизма и ислама, то и об этом я подумал, и решил, что это все – тоже дело рук евреев. Не могли же они делиться своим Яхве с народами, которых они в глубине души презирали. Притом, если бы они это и сделали, то потеряли бы свое полнейшее превосходство. Поэтому они подсказали местным царькам, как надо делать религию единобожия. Однако скрыли, что пользуются очищенным от моральных догм Второзаконием, и вместо него подсунули им свое не оправдавшее себя «Первозаконие», которое мы до сих пор упорно называем по ошибке «Второзаконием». Подробности в других моих работах, в частности, в сборнике статей «Утраченное звено истории».

Теперь перейду к доказательствам всего этого и многого другого сведениями, почерпнутыми у Эрнеста Ренана и Артура Кёстлера. Но сперва обращусь к Ренану. Кёстлер мне потребуется только для хазар.

Ренан

Вместо введения

Сообщу сразу, что Ренан был отлучен от церкви за свои исторические труды, что он «заявил себя сторонником метода исторической интуиции» по словам С. Дубнова 1907 года, что он был избран действительным членом Петербургской академии наук в 1860 году, за год до отмены крепостного права. Но вот что интересно. Цитируемый труд Ренана впервые издан в России в 1907 году, второе издание вышло почти через сто лет, в 2001 году. При этом сделан колоссальный труд «по переводу» дореволюционной «буквицы», которую едва ли смогла бы читать современная молодежь, в удобочитаемый современный текст. Вышедшая 10 лет перед этим книга Ренана «Марк Аврелий и конец античного мира» в репринтном воспроизведении начала прошлого века, наверное, показала, что переводить в уме вышедшие из употребления знаки букв в нынешние знаки уже никто не хочет. Но сам факт внедрения в наши умы не переиздававшихся сто лет книг говорит о многом и, прежде всего, о том, что наши знания стараются подновить изжившими себя «постулатами» о том, что евреи «произошли» из Израиля. Обращение же нашего внимания на «древность мнения», как известно, считается у пропагандистов очень действенным на умы. По формуле: так было всегда, чего же вы, дети, взбрыкиваете, чего «лезете поперед батьки в пекло». А Ренан, в свою очередь, не упустил возможности упомянуть все книги «про евреев», какие только в конце позапрошлого века имелись в наличии. Все их пересказал, и в результате получилась такая тайга, сквозь бурелом которой невозможно пробраться к истине. Как мне кажется, бурелом этот был и создан им специально, чтобы мы поверили его главному постулату, совершенно недоказанному, что евреи «произошли» из окрестностей Иерусалима.

Постулаты

Постулат – это то, что как бы очевидно и не требует доказательств. Но «очевидность» эта зачастую мнимая как схождение неба и земли на горизонте. Недаром безмозглые рекламщики до сих пор повторяют вслед за Эвклидом, что «параллельные линии не пересекаются». Хотя уже сто лет как доказана эта «мнимость». Почти любая наука начинается с постулатов, но в так называемых точных науках к ним подходят очень осторожно, дабы по возможности не ошибиться. В «неточных» науках, таких как история, «постулаты» можно брать прямо с потолка, даже и не думая о каких–то там возможных ошибках, по Грибоедову: «Подписано, и с плеч – долой».

Например: «Арийцы и семиты заявляют миру о своем существовании… Центром поселения арийской расы за 2000 лет до Рождества Христова была древняя Ария (нынешний Афганистан); отсюда она раскинулась на восток и на север ветви, от которых впоследствии произошли кельты, скифы (германцы и славяне), пеласги (греки и италики). Центром же семитической расы в эту эпоху была Аравия… Из Аравии… вышли завоеватели, которые обратили Вавилонию… в страну семитов. …из Аравии же вышли и те народы, которые, придя в бассейн Средиземного моря, сами назвали себя ханаанейцами; греки называли их финикинянами. Они говорили на языке, очень сходном с тем, который мы называем еврейским. Ничего не указывает, чтобы ханаанейцы когда–либо были кочевниками. С самого начала они захватили в свои руки торговлю и мореплавание; они основали могущественные торговые и промышленные города – Сидон, Арад, и чисто жреческий город Гебал (Библос). Хотя им не удалось создать настоящую континентальную империю, тем не менее, и внутри страны жили ханаанейские племена; ими была населена вся Палестина, особенно к востоку от Иордана. Таким образом, Сирия сделалась страной семитического типа».

Вот и вся галиматья, из которой как из «параллельные линии никогда не пересекаются» построена мировая история и вообще чуть ли не все «описательные науки», исключая зоологию. И сразу же наступает тот вышеупомянутый таежный бурелом, через который не пробраться, и основанный на четырех «китах», о которых сказано во введении. Надо ли мне повторять вновь то, что я изложил выше, критикуя «китов»? Это надо же с важным видом сказать такую дурь, что первая половина народов Евразии «произошла» от ариев–афганцев, а вторая – от семитов? Англичане, датчане, шведы, немцы, не считая русских, итальянцев и греков – афганцы. Вся Аравия и Малая Азия, включая Персию – семиты. Где же семиты граничили с арийцами? Ведь на этой границе должны такие войны вестись, что Апокалипсис покажется «китайскими церемониями» вежливости. И как арийцы так ловко прыгали, что перепрыгнули семитов, допрыгнув аж до Ла–Манша, и далее – на острова? И почему семиты завоевали (я недаром выделил это слово) все страны, у них что, атомная бомба была? Про Гебал у меня даже специальный раздел есть в других работах, это просто идиотская выдумка. В общем, вернитесь лучше к введению, у меня язык устал. Хотя, приведу еще цитату: «Во время пребывания (кочевников–семитов) на одном месте, иногда продолжавшегося несколько лет, люди успевали сеять хлеб, насаждать виноградники». Прямо не верится, что Ренан – француз, который лучше меня должен знать, что виноградник, оставленный на год без ухода, это уже будет таежный бурелом, о котором я говорил выше, а урожай от вновь посаженного виноградника надо ждать не менее пяти лет. А поле, не засеянное пшеницей, зарастет кустиками через год–два. А выращивать хлеб – это великое искусство, достигаемое не столько прижизненной учебой, сколько на генетическом уровне. А на одном месте кочевникам нельзя «пребывать» не только несколько лет, но даже и нескольких месяцев, всю траву вместе с корнями скот вытопчет. Просто Ренан хочет привести кочевников к оседлой жизни, а как это сделать, не знает. Ему невдомек, что даже нынешние казахи, калмыки, северные народы никак не могут остановиться года на три, чтобы почувствовать прелести оседлой жизни.

Множество в единственном числе

«Как все древние народы, — пишет Ренан, — семиты–номады были убеждены, что они живут среди сверхъестественных сил. Мир окружают, проникают и властвуют над ним Элогимы (боги), мириады деятельных существ, очень сходных с «духами» дикарей… Между тем, у семитов отдельный eloh (бог) не носит имени, которое отличало бы его от другого, так что все eloh действуют вместе как одно существо, и слово elohim (множ. число) сочетается с глаголом в форме единственного числа» (с.28). Между тем, Ренан несколькими страницами ранее, хваля арийский язык за высокое развитие глагольных спряжений, добавляет: «В семитическом языке, наоборот, с самого начала замечается крайняя скудость глагольных форм» (с.21). Он что, думает, что никто не заметит и не сравнит его потуги свести «множество в единственное число», для которого в «глагольных формах семитов» нет возможностей? И, кроме того, я же уже писал, что, сколько расшифровщиков древних текстов, столько же и вариантов расшифровок получается. И еще раз отмечу «бурелом» книги, через который надо пробираться.

Зачем же Ренану все это нужно? А у него нет другой возможности объяснить исток единобожия. Недаром следующую главу IV он озаглавливает: «Монотеизм. – Отсутствие мифологии». И начинает ее с того, что происхождение монотеизма доказано, надо его только немного отличить от «греческой» мифологии. Зачем? Да, чтобы вы не подумали, не дай бог, что «греки» – это все–таки евреи. Вернее, самая умная и грамотная еврейская часть, прочесывающая и эксплуатирующая местные народы, которые «греками» никогда не были. Но без мифологии ни один народ, ни одно племя не обходился, почитайте Фрэзера. Так что сам того не желая, Ренан доказал нам, что «греческая» мифология суть еврейская мифология, основанная на тех самых «елохах», когда они еще не были единственным числом. Остальное – дело техники фальсификаций, которым я посвятил специальную главу в упомянутой книге и других работах. Тем не менее, Ренан восклицает: «Этот Бог, который возник из смеси безымянных богов, становится абсолютным Богом…» Ловко, да не очень, причина – плевая, ее даже не следует обсуждать. Лучше обратиться к насущной необходимости разрозненных торговцев идентифицироваться, и издали объединиться в любви к сахару, водке, наркотикам, женщинам, мальчикам и так далее. Но вот Яхве объединяет всех, и только что перечисленных любителей, и вообще всех вообразимых. Вот в чем дело!

Вавилонские «учителя» евреев

«Пастухи–семиты, бродившие по этим странам, прислушивались ко всему. Все производило на них сильное впечатление… Это пребывание оставило в них глубокие следы» (с.40–43). Это где же они бродили, что все «на них производило сильное впечатление», будто это «чукча» из анекдота, впервые попавший в Москву? – по «Древнему Вавилону», приблизительно согласно Ренану отличавшемуся по научно–техническому и культурному прогрессу от «пастухов–семитов» так же, как Москва и чукотское стойбище. Но как же тогда вышло, что «господствующим языком в Вавилонии издавна (выделено мной) было семитическое наречие, называемое «ассирийским»? Это одно и то же, как если бы «чукча» из анекдота приехал в Москву, а там – все поголовно говорят по–чукотски, притом «издавна». Правда, с акцентом, так что наш чукча их «едва понимал», бедняжка (с. 40).

Кроме того, едва ли Ренан не знал, что «Древняя Вавилония» согласно традиционной истории представляла собой одно большое хлебное поле, разделенное не менее древними «арыками», в которые воду из реки черпали и лили эдакие ведра на колесе, вращаемом потоком реки. Вы можете представить себе «кочевников» со своими стадами на этом сплошном культурном поле? Хотя бы даже и прикочевавших «учиться своему языку» и прочим благам цивилизации.

И заметьте, это у Ренана происходит на самой заре веков, правда, не уточненных цифрами, а только присказкой: «Вавилон уже в течение нескольких веков был маяком, сиявшим еще ярче, чем Египет, среди тогдашней глубокой ночи». Поэт, ничего не скажешь! Что бы вы сказали, если бы современный поэт начал описывать приблизительно с таким же энтузиазмом раздавленную машиной кошку на дороге или падаль под забором? Но я, разозлившись, отвлекся. Дело в том, что знаменитое «вавилонское пленение евреев», за которое вы, может быть, приняли это «учение» у Ренана, будет лишь страниц через 500, в самом конце книги, а я, как вы видите, нахожусь на 40–й странице этого гигантского труда. Так что, «вавилонское пленение», при котором то ли евреи уже начали учить вавилонян, то ли сами продолжили учиться (я еще не дочитал), отстоит не только на 500 страниц, но и – на несколько тысяч лет от описанных событий. И не забудьте, пожалуйста, что вавилоняне уже вовсю лопочут по–еврейски.

И если вы не примете мою версию развития событий, то я нисколько не обижусь.

Почему евреи назвали своего бога Ягве?

«…было сделано, может быть, еще одно заимствование у первобытной или так называемой «аккадийской» Ассирии, заимствование первостепенной важности, а именно: самое имя Iahoue или Iahve. <…> Это внушительное имя, по–видимому, запечатлелось в умах семитских пастухов, и они привыкли смотреть на Iahoua, как на синоним El или Elohim». Но тут Ренан вспомнил, что он выше говорил, дескать, если бог у евреев искони один, то нечего ему давать собственное имя. В крайнем случае можно сказать: Бог–отец, без имени–отчества и, тем более, без фамилии. А если бог все–таки имеет имя, хотя он и стал единым, значит, имя это понадобилось для того, чтобы данного бога отличать от всех прочих. Поэтому Ренан опять понес околесицу, я ее приведу, может быть, вы поймете: «Спешим, однако, заметить, что в этой области еще остаются большие сомнения. Мы позже убедимся в полной приемлемости мнения, что Ягве является местным божеством Синая или областным богом Палестины. (Как это так, когда они это имя взяли в Вавилонии? –Мое). Среди других темных проблем истории древности эта проблема – одна из самых безнадежных. Имена Ягве или Камос, которые давали своим верховным божествам сиро–арабские народы, представляются нам неразрешимой загадкой. Мы полагаем, что патриархальный элогизм следует рассматривать как предшествующий ягвеизму, камосизму и т.д., и стоящий гораздо выше их. Громадным преимуществом было то, что бог раньше носил только одно родовое имя, исключающее всякую идею личности. Мы можем считать шагом вперед представление, что все «Элогимы», объединенные в лице одного Элогима, действуют как одно существо; но мы видим признаки упадка в том, что боги приобретают собственные имена: Камос, Ягве, Риммон – и для каждого народа создается отдельное божество, ревнивое, эгоистическое, занятое личными интересами. Одному израильскому народу суждено было со временем исправить недостатки национального бога и уничтожить его собственное имя путем превращения его в синоним нарицательного названия Элогим».

Я понимаю, что вы не станете столько раз, сколько я, перечитывать этот иезуитский опус, я его, собственно, не для того привел, а чтобы продолжить цитату, следующую сразу же за приведенной: «Рассказ об этом медленном процессе трансформирования, возвращавшем народ к первобытному патриархальному состоянию, составит главное содержание этой книги» (с.45, выделено – мной).

То есть, Ренан кроме использования описанных во введении «священных коров» или «китов» истории, хочет убедить общество, что сначала никакого матриархата не было, сразу объявился патриархат, потом его немного забыли в «древних» Греции и Риме, и медленно, но верно стали «возвращаться к первобытному патриархальному состоянию». В упомянутой книге у меня стопроцентно доказано, что вплоть до «возрождения», организованного Козимо Медичи на основе всемирного банка, по крайней мере, в Средиземноморье царствовал матриархат, а первые боги все как один были «богинями–матерями», у которых боги–мужчины были простыми половыми тряпками, что–то наподобие «красавчиков по вызову».

Собственно, и сам Ренан на той же самой цитируемой странице 45 пишет: «…имя Iahou или Iahve могло употребляться как название Бога. Корень hawa, написанный через твердое или мягкое h, означает на арамейском языке «бытие», веяние, жизнь и отчасти аналогично со словом rouah. Мать живущего, первая женщина, звалась Hawwa (Ева); владыка жизни, высшее существо мог называться Iahwa». Это ли не дополнительное доказательство в пользу богини–матери Евы? И никто кроме евреев, так как это еврейское имя, древнее которого нет на Земле, не мог бы «перевернуть» это имя в мужское имя. Притом, как я писал выше, у остальных народов, не разрозненных по торговым делам, просто не было нужды в этом. Недаром я говорил, что пренебрегать простым здравым смыслом не надо, а, наоборот, надо на нем основываться.

Противоположные пристрастия

Ренан хочет, чтобы евреи «кочевали» только в Палестине, иногда сбегав в Вавилонию, Сирию и так далее, поэтому и пишет: «Вероятно, у них существовало то же отвращение к морю, что и у арабов: море считалось какой–то печальной стихией разрушения в известной части мироздания. Эти племена, бывшие сначала за–евфратскими, сделались с переходом через реку пред–евфратскими. Они носили общее родовое имя Евреи (Jbrim, — пришедшие с другого берега)» (с.47). Эту нагло придуманную Ренаном нелюбовь к морю евреев я иначе никак не могу объяснить себе, кроме как желанием Ренана вместо берегов моря показать нам берега Евфрата, переплыть который не проблема даже у кошки. Как же так? Ягве то и дело стеной останавливал моря (Чермное, то есть Красное), Иордан (Босфор, ибо речку Иордан курица перебредет), а потом «смыкал воды» для потопления врагов. И вообще древние евреи поклонялись богу воды Ридии («Цома», 21а). Еще, кстати, один еврейский бог нашелся, кроме элохима в «единственно–множественном» числе!

И уже на 60–й странице пишет: «Вторжение семитов в береговую полосу Средиземного моря дало себя скоро почувствовать в Египте». Но вы же должны понять Ренана. Как же ему доставить евреев в «египетский плен»?

Египет

Вы можете представить себе, за каким дьяволом евреи направились в Египет? Если Ренан пишет на 62 странице: «Одно не подлежит сомнению: израильтяне вступили в Египет при господстве династии, расположенной к семитам, а ушли оттуда при враждебной династии». Я уже не говорю о том, что с такой же неизвестной целью они «вступили» в Вавилон пасти свои стада на пшеничных полях, в Сирию на прогулку и так далее. Не кажется ли вам, что только ради осуществления страсти историков к «переселению народов»? А откуда они узнали, что какая–то там по счету египетская династия будет «расположена к ним»? Если мы с вами знаем преотлично, что не только каждый новый царь династии, но даже и один и тот же царь меняет свои «пристрастия» даже к личным фаворитам чуть ли не каждый день. Это же форменное сумасшествие писать так историю. И вы можете себе представить, чтобы, например, американцы при смене даже не династии, а только президента, вдруг засчитали бы китайцев или японцев, переселившихся к ним в начале века, или тех же евреев, которых там немерено, пленниками? Ах, в древнем мире люди были дураками. Но не такими же, чтобы ассимилировавшихся «инородцев», которых даже не отличить от собственных египтян, вдруг «посчитать за пленников». Паспортов–то ведь еще не выдумали, еврейских гетто – тоже.

И не считать же, если ты в разуме, за причину переселения то, что «поселившись в стране Гошен, израильтяне, без сомнения, устроили себе такой «ковчег» (египетский – мое), и место его нахождения было центром смешанного культа, который они исповедовали. Покинув страну (Египет – мое), они, вероятно, унесли с собой ковчег. Этот ковчег был наиболее приспособлен к кочевой жизни; он сопровождал израильтян во всех их странствиях по Синайскому полуострову. Мы еще увидим, как он впоследствии приобретет чрезвычайное значение и станет колыбелью всех религиозных институтов израильтян. Лодка, которая была необходимой принадлежностью скинии (выделено – мной) в Египте, исчезла в этом новом употреблении, осталось нечто вроде большого ящика, снабженного палками для ношения на руках…» (с.64).

Тут Ренан снова попался. Немного выше цитируемой фразы он пишет: «…они (евреи) переняли от соседей (египтян) обычай устраивать ковчеги или «скинии», где изображение бога, недоступное взорам мирян, таилось за крыльями птиц, закрывавшими лик божества спереди и с боков. В египетском ритуале такая маленькая закрытая часовня всегда ставилась на носилки, имевшие форму лодки, которые священники несли на плечах во время процессий или странствований божества».

Во–первых, «лодка, которая была необходимой принадлежностью скинии» в то же самое время является самой скинией, так как во второй цитате написано: «ковчеги или скинии». Лодка и ковчег одно и то же, причем по самой Библии ковчег – это даже скорее морской корабль, на котором Ной с избранными «тварями по паре» спасался. Во–вторых, не евреи придумали «палки для ношения на руках», а все–таки египтяне «маленькую закрытую часовню всегда ставили на носилки, имевшие форму лодки, которую священники несли на своих плечах». В третьих, не в этом дело, хотя и смешно, а в том, что вообще не надо было «вторгаться в береговую полосу Средиземного моря» только затем, чтобы пойти пешком в Египет, и узнать там про лодки, простите, скинии. Не говоря уже о «снабжении лодки палками для ношения на руках».

Из всей этой галиматьи можно сделать только один вывод, что евреям давно знакомо море, морские ковчеги (корабли), как я уже писал об этом дважды, во введении и чуть выше. И тогда не нужно было бы выдумывать про «отвращение евреев к морю». Но море–то, притом Чермное (Красное), каковых в природе может быть только одно из–за красных водорослей, там обитающих, то «размыкается для пропуска евреев посуху, то смыкается для потопления их врагов». Недаром Ренан ничего об этом не говорит в данном случае. А море–то Красное, между тем, как раз и примыкает к Йемену, если современные карты не врут. Притом в том месте оно очень узкое, а горловина набита островами как сельдями бочка. И евреям гораздо проще добраться до Египта через Эфиопию и Голубой Нил, чем пешком ходить по Синайской пустыне, где воды днем с огнем не найдешь. И это еще не все. Если вы помните, то Египтом во временна оны командовали эфиопы, правда, историки говорят об этом сквозь зубы и совершенно нечленораздельно, а главное – без подробностей. К этому прибавьте, что эфиопы и поныне в значительной своей части иудеи, их даже многих в нынешний Израиль пригласили жить. И еще знайте, что в Эфиопии есть амхарский язык, которым владеют отнюдь не иудеи, а те самые эфиопы, которых евреи еще в Библии презрительно называли «амхаарцы», то есть труженики земли, земледельцы, презренные рабы, «услугами которых евреям надлежит пользоваться вечно». А, например, в России в колхозе еврея найти труднее, чем иголку в стоге сена. Не верите, почитайте Солженицына, он с царскими указами в руках доказал, что евреев даже в самых теплых российских краях в течение 200 лет приучали к труду на земле, да так и не приучили. Ибо для еврея труд на земле – позорнее нет. Или вы будете придавать слишком уж большое значение отсутствию двойного «а» в амхарском языке?

Дав евреям «ковчег», за которым они специально приходили в Египет, египтяне отомстили евреям, создав им «сословие духовенства, несомненно, египетского происхождения, которых каждая (еврейская) семья прокармливала в обмен за услуги в области культа. Это были люди, впоследствии получившие название levi… Возможно, что этот термин появился позже, когда «левиты» образовали особое безземельное колено, и когда стало общим убеждение, что Леви был сыном Якова, не получившим удела по завещанию отца, и что потомки его должны жить рассеянными среди других колен и от них получать пропитание» (с. 65).

На этой же странице Ренан, противореча себе, добавляет: «Важно, во всяком случае, отметить, что levi это вовсе не патриархальный cohen (священник). Всякий глава семьи является cohen’ом. У многих благочестивых племен начальник так и назывался – cohen, а знатные люди – cohanim. К этим титулам относились с глубоким уважением. Левит же был только священнослужителем, наблюдавшим за внешней стороной культа».

Чтобы не оставалось сомнений я «переведу» эту галиматью. В «палестине» отец, пусть даже все его дети женаты, является как светской главой семьи, так и священником семьи, притом под одним и тем же именем – cohen. Потом этот идиотский двойной титул перешел от отца семейства к группе семейств. Этот главный коген из всех когенов, имеющихся в наличии, и его «главная семья» стали коганимами, очень за это уважаемыми. От уважаемости коганим обленился, или устал от двойных трудов, так как надо смотреть за порядком не только в доме, но и в общине, да еще и замещать собой священнические обязанности не только в своем доме, но и во всей общине. Тогда главный еврей исхитрился, и выдумали легенду про Леви, про несправедливое завещание и так далее (см. выше). Но, причем же здесь египтяне? А притом, что в «палестине» у евреев по Ренану не было левитов, чистых священников, за ними они и ходили в Египет, якобы слямзив там заодно и «ковчег».

У меня тут следующее объяснение, все расставляющее на свои места на основе элементарной логики. Впрочем, вы и сами должны понять, если читали введение и «про ковчег». Но я все же объясню. Помните, как евреи перешли от «Первозакония» к Второзаконию, разделившему религию и юриспруденцию в форме «мухи и суп – раздельно»? Вот это–то и дало толчок к образованию духовенства, которое целиком посвятило себя служению Яхве, а отцы семейства (коганы) и отец семейств (коганим) сосредоточились на юриспруденции, то есть на моральных аспектах. Вот и все, и не надо идиотских выдумок «про виновность египтян». Кроме того, это яснее ясного доказывает, что евреи попали в «палестину» позже, чем в Египет, как только что я писал. И не только через Египет, но и через Персидский залив и Двуречье. Там вполне могли два нормальных колена, о которых я писал выше, встретиться, причем, даже почти не узнав друг друга.

Теперь кратко упомяну о хазарских коганах (каганах), раби (учителях, то же, что священниках) и еврейских общинах – кагалах в Польше и России. Подробнее об этом у меня пойдет речь ниже, когда я буду рассматривать труд Кёстлера о Хазарском каганате.

А пока остановлюсь на том, какого черта евреям не понравилось в Египте? Ренан пишет: «Египетская цивилизация, история которой так напоминает историю китайской, имела ту особенность, что после захвата страны чужеземцами она поглощала завоевателя и, в конце концов, возвращала себе нарушенное равновесие. <…> Из страны завоеванной Египет превратился в страну–завоевательницу. <…> Добившийся победы настойчивостью, египтянин обращался с семитами Египта и Сирии, как обращается китайский правитель с восставшими варварами. <…> Израильтяне потеряли все привилегии…, они впали в нищету…, они принуждены были сделаться рабочими и предлагать свой труд для самых грубых работ».

Я привел эти ключевые слова, частично освободив их от поэтического мусора, чтобы четче обозначить то, что Ренан ставит во главу угла. Во–первых, как оказывается, евреи все–таки завоевали Египет. И по этому вопросу я сразу же хочу сказать, что это невозможно. Такая палестинская «фигушка» не могла завоевать обширную страну, ведь американских танков и самолетов у них тогда не было. Пешее еврейское воинство все перемерло бы еще в синайской пустыне от жажды. О войнах же вообще я уже сказал во введении, их просто надо выбрасывать из истории как обертки от конфет.

Во–вторых, как говорит новейшая история, которой можно верить, «поглощение завоевателя» – это полнейшая чушь. Будь это даже «завоеватель» без оружия в руках, идеологический, технологический или торговый. В третьих, интересно бы узнать, как это «завоеватель» превращается в «восставшего варвара»? Еще интереснее было бы узнать, как эта довольно идиотская метаморфоза превращает «восставших варваров» в людей, имеющих «привилегии»? И вдруг разом, как обухом по голове, трансформирует «привилегии» в «нищету». Эта цепочка напоминает мне цепочку химических реакций алхимика, дабы превратить говно в золото.

В четвертых, господа! Где вы видели на земном шаре массовый переход евреев на рабочие профессии, притом на «самых грубых работах»? Это же чушь собачья!

А, если все рассмотренные пункты – сплошная ерунда, то давайте примем мою концепцию о максимальном процентном отношении торговцев к общему населению, о которой я говорил во введении. И сразу все станет понятным, последовательно логически объясненным. Я уже сказал, откуда евреи прибыли в Египет. Они создали здесь хорошую торговлю, внедрили параллельно к египетским иероглифам буквенную письменность, стали у правителей особо уважаемыми людьми, так как правители любят занимать деньги у евреев, правда, большею частью без отдачи. И вот вам конфликт. Но это одна сторона медали. Другая сторона лежит, как я уже говорил, в сатурации, насыщении торговцами простого народа. Вот и пошли евреи дальше «прочесывать» народы, и, наконец, добрались как до Гибралтара, так и до Босфора. Подробности у меня в других работах. Здесь же закончу тем, что Библия все–таки права по поводу «исхода из Египта». Только это надо понимать как исход лишних евреев, и не по той причине, о которой говорят историки.

Крайняя плоть

Я бы не затронул эту тему, если бы не доказывал, что первичное божество на Земле – женщина. Я, по–моему, достаточно логично это доказал в других своих работах, но и здесь не устоял это подчеркнуть, тем более, что у меня не совсем много доказательств о переделке богинь–матерей в богов–мужчин, притом очень поздно, почти накануне наших дней, а если точнее, то – в эпоху Возрождения.

Ренан пишет, цитируя Библию и продолжая от себя: ««…Ягве напал на Моисея и хотел его убить. И взяла Ципора кремень, и отрезала крайнюю плоть своего сына, и бросила к ногам мужа своего, и сказала: ты муж крови для меня. Тогда Ягве отпустил Моисея». Этот эпизод, очевидно, соответствует рассказу о борьбе Якова с одним из Элогимов. (Помните многобожие в одном лице? – Мое). Когда человек проходил через земли, принадлежащие какому–нибудь богу, последний нередко нападал на него по ночам. Человек часто выходил из борьбы оскопленный, ослабленный или спасался путем кровавого искупления».

Конечно, это идиотизм так объяснять. И Ренан об этом прекрасно знал. Это нынешние люди, даже лингвист Ожегов, путают оскопление с обрезанием. Оскопление – это полное удаление полового органа, происходившее в основном на празднике главной богини–матери, и практиковавшееся в эпоху острейшего недостатка женщин. Обрезание – это, может быть, имитация оскопления, ставшая религиозным ритуалом. Но, может быть, и профилактика в жарких странах у кочевников в условиях недостатка воды. Недаром обрезание существовало даже у австралийских аборигенов, к трем главным религиям Земли не имевших никакого отношения. Подробности в других моих работах.

Поэтому Ягве (я привык писать Яхве), скорее всего, хотел не убить Моисея, а оскопить его, увидев, что Ципора – его, богова первожена посмела иметь наследника от какого–то Моисея. Вот в чем, на мой взгляд, конфликт. У Ренана Ципора бросает крайнюю плоть своего сына к ногам Моисея, что – вторая крайняя чушь, так как из этого получается неразгадываемая загадка. Типа: зеленая длинная висит в гостиной и пищит, на которую следует отвечать: селедка. Почему зеленая? – покрасили. Почему висит в гостиной? – Повесили. Почему пищит? – Чтоб труднее отгадать.

Между тем, другие исследователи утверждают, что крайнюю плоть сына Ципора бросила к ногам именно Яхве, показав тем самым ему, что именно он, Яхве «муж крови для нее», а Моисей – просто дядька с дороги. Но тогда получится, что главный бог на Земле не мужчина, а женщина. О чем я не устаю повторять. А Ренан, как я сообщал немного выше, главной целью своей толстенной книги поставил «возвращение к древней патриархальной жизни». Вот он и врет напропалую, так как цитируемый им текст никак нельзя обойти молчанием, заговорив о Моисее. Ибо этот текст очень знаменит, остался в Библии по недосмотру перед ее канонизацией, и об него сломано сотни, если не тысячи, голов самых знаменитых исследователей.

Но и все без исключения известные мне историки тоже пишут, что «матриархат был на грани раннего и позднего палеолита», то есть 20–30 тысяч лет назад, когда вообще никаких евреев на Земле не было. А я говорю, что матриархат в Западной Европе был еще в начале Возрождения. Вот поэтому этот пример для меня принципиально важен. Подробности об этом у меня в упомянутой книге и других работах.

Евреи–вояки

От «исхода из Египта» на протяжении 700 страниц евреи у Ренана все воюют. Я вообще не буду на этом останавливаться, так как это примитивно, и я об этом уже говорил. Приведу только цитату, показывающую жалкость следующей ренановской концепции: «Эти военные успехи израильтян кажутся нам с первого взгляда необъяснимыми. Ни в патриархальную эпоху, ни во время пребывания в Египте израильтяне не выработали в себе военных привычек. В эпоху Судей они часто оказываются слабее своих соседей. Позже (если исключить эпохи Саула и Давида) израильтянин также не обнаруживает призвания воина. Является предположение, что военное превосходство этой группы египетских беглецов над племенами иорданской области объясняется присутствием египтян в среде этой группы…»

Ренан, конечно, не дожил до «семидневной» войны на Синайском полуострове, но современные израильтяне разгромили своих «учителей» наголову. То есть, хотя израильтяне сроду не воевали, заимствовать им свою военную мощь у египтян с помощью Ренана не имело смысла. Я же говорю, что евреи не воины, а природные торговцы.

Евреи на «родине», на берегах Иордана

То, что евреи с самого своего торгового начала жили промеж других народов, подтверждает следующая цитата, если ее понимать правильно, а не так как Ренан хочет. «Израильтяне, утвердившись окончательно на своей территории (на Иордане – мое), сохранили, однако, на деле привычки кочевой жизни. Семья была единственной установившейся группой. Характерная черта кочевого, или бывшего кочевым, населения есть ненависть к центральной власти. Мало того, что вся израильская нация в целом не подчинялась федеральному правительству, — каждое колено находилось в состоянии своеобразной анархии, напоминающей состояние нынешних арабских племен, где достаточной гарантией личной или имущественной безопасности, при скудости публично–правовых гарантий, является только солидарность членов данной родовой группы» (с.114).

В общем–то, Ренан правильно пишет, только исток этого феномена не там берет, где надо. Достаточно прочитать последнюю книгу Солженицына, чтобы понять, что евреи и в России никогда не подчинялись федеральной власти, притом делали это так ловко, что царское правительство 200 лет с ног сбивалось, но ничего так и не могло поделать. То же самое происходит в советское время, и в постсоветское. Достаточно сказать, что тихой сапой советские дядьки в Кремле решили не допускать евреев в институты, а евреи все равно в большинстве своем имели высшее образование.

Теперь бросим взгляд на современных арабов на Ближнем Востоке. Там же живут нормальные законопослушные граждане и никакой «ненависти к центральному правительству» у них и в помине нет.

А вот «солидарность членов данной родовой группы», не кочевников, но евреев–торговцев, пронзителей, «расчески» народов, правильно подмечена. Но это следствие не кочевого образа жизни, так как евреи бросили кочевать сразу же, как спустились к морю, и ныне не кочуют, а только рассредотачиваются от тесноты. Но это же совсем другое дело. И еще раз подтверждает мою версию исторического процесса.

Не успели евреи перебраться на Иордан, а это же самая древность истории, как засверкали женские имена, впрочем известные и по Египту: «В это время жила пророчица, по имени Дебора, которая исполняла обязанности судьи в народе израильском». Только и могу воскликнуть: слава ортодоксам Библии, не давшим убрать ее из истории. Потому что, судья – это царь в «эпоху судей». А Ренан гнет свое: «У патриархальных колен женщина совсем не занимала того положения, которое пришлось ей занять впоследствии, когда гаремная жизнь, возникшая при Соломоне, способствовала падению нравов». Но, во–первых, Соломон – это женщина, даже в первые века христианства ее везде изображали женщиной (см. иллюстрации в трудах Носовского и Фоменко). Так что гарем ее был, скорее всего, мужским. Не знаю только, как его называть. Во–вторых. О каких «патриархальных коленах», о каком «падении нравов» Ренан может говорить, когда еще только началась «сказочная» история евреев? И сразу же ими правят женщины, которых впоследствии не удалось вычеркнуть. Ибо Римская империя, «погубившая» Иерусалим, «возникнет» только через несколько тысяч лет, а сейчас она «историками» даже еще не планируется. В третьих, я уже говорил, что с момента Второзакония евреям потребовались как священники, так и судьи. Так что «эпоху судей» нельзя ставить за «эпохой царей» или наоборот, эти эпохи должны быть совместны. Но историки их разъединили и пустили друг за другом, «чтоб труднее отгадать».

Замечу, что свое исследование о матриархате и патриархате я здесь не обозначил, поэтому отсылаю читателя к своей упомянутой книге. А пока продолжу цитату: «Мнимая (выделено мной) сестра Моисея, Мариам, играет в легенде об исходе из Египта выдающуюся роль, всего значения которой мы еще не можем постигнуть при нынешнем состоянии библейских текстов. Мы встречаем в это время женщин, вполне самостоятельных, свободно распоряжавшихся своим имуществом, выбиравших себе сами мужей, участвовавших во всех областях мужской деятельности…»

Я, конечно, понимаю, что Ренан не для того это писал, чтобы я усомнился в его «патриархальной старине», он же мне уже объяснил, что «нравы испортились». Он это написал потому, чтобы добавить: «Нечто подобное видим мы и у древних арабов». А это ему нужно, в свою очередь, чтобы вывести отсюда всего лишь вторичность ислама, в чем я не возражаю. Но я еще знаю, что в Коране «мнимая сестра Моисея» так характеризуется: «О, Мариам, ты совершила дело неслыханное! О, сестра Харуна…» (сура 19/28–29). Харун – это Аарон, брат Моисея (по Корану – Муса), его первосвященник. И чтобы у вас не возникло сомнений насчет Мариам, цитирую Коран далее: «Вот сказали ангелы: «О, Мариам! Вот Аллах радует тебя вестью о слове от Него, имя которого Мессия Иса, сын Мариам, славном в ближнем и последнем мире и из приближенных»» (сура 3/40). Иса – это Иисус, любой это знает. С чего это вдруг она стала «мнимой» у Ренана? С чего это у Ренана так вышло, что ее роль, «всего значения которой мы еще не можем постигнуть»?

Чего же такого «неслыханного» натворила Мариам, которая звучит в Коране по–русски как Марйам? Как что? Христа родила. От кого? От бога, разумеется. Но, — беспорочно. И тут само собой вспоминается Дебора, Ципора, крайняя плоть, брошенная к ногам бога по имени Яхве (Ягве у Ренана). И Моисей, стоящий перед Яхве как оплеванный, чуть–чуть не побитый. Так кто главней в ту пору был у евреев? Дебора–Ципора–Марйам или Моисей? Отвечать не надо. Добавлю лишь, что в моей упомянутой книге есть глава. Называется «Боги и инцест». Там – полная подборка материалов по этому вопросу, с рисунками.

Об «израилевых коленах»

В общем–то, мне до этих 12 или 13 колен дела нет, я знаю, что их было сначала всего два. Но Ренан–то должен знать, что если у него получилось еврейское оседлое царство–государство около маленькой речки Иордан, то «колена» должны быть, как и у человека – вместе, рядышком. Между тем он пишет: «Как мы видели, ни одна из войн, о которых сейчас рассказывалось (войны я не комментирую), не имела – общенародного значения; ни одна гегемония, завоеванная каким–нибудь коленом, не распространялась на весь израильский народ. Иосифиты иногда выступали сообща с северными коленами. Галаад представлял особый отдельный мирок. Колено Иуды почти никогда не вступало в союз с другими; в Книге Судей о нем говорится очень мало; оно едва не было исключено из общего перечня колен израильских. <…> Так шла в продолжении двух или трех столетий обособленная жизнь двенадцати фамильных групп, несомненно родственных между собою и ясно сознававших свое родство, но редко объединявшихся для общих действий».

Ренан это написал в виде вступления к рассуждению о литургических тонкостях веры, до которых мне тоже дела нет, но это же прямая иллюстрация из первых рук, доказывающая мою концепцию. Для этого я и привел отрывок. При этом, здесь самим Ренаном доказано не только то, что никаких войн в действительности не было, но и то, что колена, якобы сомкнутые в переполненной электричке (гляньте на карту Израиля!), не общались. Но разве зубья расчески, находясь в густых волосах, могут сомкнуться «для общих действий», например, в качестве ножа? Главное же в том, что это самая древность истории евреев, еще и «Соломон» не родился, а они уже рассеяны среди народов. Это ли не доказательство моей версии?

Соломонию–Соломею нельзя убрать, поэтому она – Соломон

Читатель, надеюсь, поймет, прочитав заголовок, тонкость и осторожность, с какой Ренан подкрадывается к этой скользкой теме: «Следствием восточной полигамии является в семье преобладающая роль матери, а в царских семьях – господствующее влияние царицы…»

Если бы я не придумал такой заголовок, то вы наверняка эту вступительную фразу пропустили бы мимо ушей. Но он же этой фразой сглаживает ваше удивление: какого, дескать, черта парадом евреев командует одна из сотен жен бывшего царя, мать нынешнего царя, а не сам царь? Ведь и у самого «Соломона» таких жен будет за 700, не считая наложниц. Ренан или не подумал, как следует, или поленился подумать, но приведенная фраза у него получилась нелогичная, а чисто отвлекающая, как помахивание пальцем у вашего носа. Ведь логичнее написать просто: появилась преобладающая роль матери, без объяснений. Или, может быть, он специально не уточнил о каком виде полигамии идет речь: полиандрии (многомужество) или полигинии (многоженство)? Чтобы вы запутались. Полигамия и полигиния почти однозвучны. Во всяком случае, если много жен, то по логике «господствующего влияния цариц» не получишь. Я в связи с этим хочу сказать, что при подделке документов желательно избрать такой вариант, чтобы подделывать пришлось как можно меньше слов и букв. А я убежден, что в Библии по поводу «Соломона» – подделка. Можно, конечно, вообще убрать Соломона–женщину, но тогда и истории евреев не будет.

Продолжаю цитировать, немного пропустив малозначимое: «Эта властолюбивая женщина (якобы Бетсавия – мать Соломона, а бет, как известно, по–еврейски – дом) действительно заняла выдающееся место в новом царстве. Ее сын (Соломон) хотел принять корону из ее рук. Когда она входила, царь Соломон поднимался, шел ей навстречу, склонялся перед нею и приказывал ставить с правой стороны трона такой же трон для нее. Бетсавия, бывшая, по некоторым преданиям, первоначально замужем за хеттейцем (хетты, помните?) и почти не имевшая в жилах израильской крови, смогла внушить Соломону весьма умеренное рвение по отношению к культу Ягве. Женщины вообще выкажут себя в эту эпоху довольно слабыми ягвеистками. Ягвеизм был, подобно исламизму, исключительно религией мужчин» (выделение мое).

Я сразу же и спрашиваю: а на кой черт женщинам–царицам при матриархате проявлять «рвение» к богам–мужчинам? У них для такого «рвения» есть главная богиня–мать, которую они «представляют» на земле собой. Почитайте мою книгу про то, как изгалялась главная богиня–мать Афродита над своим мужем богом–кузнецом Гефестом, как беспрерывно строила ему рога с кем ни попадя. Или богиня–праматерь и прабожество Гея, которая вообще перестала исполнять свои супружеские обязанности перед богом Ураном (ее сыном), предпочитая для этого другого своего сына Крона (Кроноса), которому в конце концов надоел назойливый супруг мамаши, и он его взял, да и оскопил. Вот что такое матриархат даже в более поздние времена, уже у «греков» и «римлян». А Ренан говорит о заре иудейства, на несколько тысяч лет более раннем времени. Кавычки потому, что древние греки – это поздние евреи, а древних римлян вообще не было.

Поэтому выделенный текст представляется мне сплошным лицемерием. Кому–кому, а уж Ренану все это должно быть известно. Но у него же задача стоит, им самим поставленная: «вернуть» нас к патриархальным нравам. Как будто он не знает, что не ворочать надо, если уж он заговорил о патриархате, а прямиком направить нас в Возрождение, то есть вперед по временной шкале. Там бы мы с только что нарождающимся патриархатом и встретились.

Соломонию не только в мужчину превратили,

но и передвинули поближе к нам

Вот еще один пример женского миролюбия: «характерным свойством царствования Соломона было миролюбие». Маленькая фраза, но удаленькая. Женщины, как правило, исключая Маргарет Тетчер, войн не начинают.

Имя Соломония мне самому не нравится, наверное, она просто Соломея, такая царица тоже была. Ну, да ладно, буду величать ее по–ренановски – Соломон. «Соломон, по вполне разумным соображениям, постоянно обращал взоры к Красному морю, широкому каналу, благодаря которому начатки цивилизации, развившейся на Средиземном побережье, могли быть перенесены в Индию. Там открывался новый мир, мир Офира».

Далее следует сноска автора, поясняющая, что такое Офир. На мой взгляд, она по заложенному в нее смыслу – главнее основного текста: «Гипотеза Лассена, отождествляющая «Офир» с Индией при устье Инда, не только не была поколеблена, а напротив – стала приближаться к достоверности. Если еврейские тексты сближают Офир с Йеменом и Баб–эль–Мандебским проливом, это объясняется заблуждением, обычным древней географии. Карты, составленные по рассказам моряков, по существу ложны, так как моряк обращает внимание только на гавани и определяет расстояние по трудности, с какой он добирался от одной пристани к другой. Такое явление, например, как муссоны, совершенно сбивает моряка с толку при определении истинного расстояния от исходной точки до цели. Все время в промежутке он проспал, и поэтому порты, отстоящие на пятьсот или шестьсот лье, принимает за находящиеся по соседству. В первые века нашей эры Йемен не называли «Индией» (Renan, Marc–Aurele, стр.462–463). В манифесте одного из недавних магди (Journal des Debats, 19 февраля 1884 г.), Суэц и Константинополь рассматриваются как два близких города на том основании, что некий африканец из Нубии отправился из Суэца в Константинополь. Клисма и Индия также были некогда тесно связаны между собой, так что теперь некоторые кварталы Суэца кажутся продолжением Мадраса и Калькутты. Исходные пункты великих мореплаваний как бы соединены электрической проволокой, на обоих концах которой происходят одинаковые процессы поляризации».

Прямо и не знаю, с чего начинать? Столько тут нагорожено глупостей, ненужностей, только затем, чтобы скрыть от нас, что Соломон живет в Йемене, а не в «Палестине». Ну, зачем, скажите, Ренану Индию надо называть каким–то идиотским словом Офир? Ведь Офен (Буда в слове Будапешт), оферта (предложение к торговле), офеня (русский торговец–разносчик) и так далее – все относятся к торговле. Так что и Офир – никакая не Индия, а что–то связанное с торговлей. Кроме того, даже в Библии Индия – вполне самостоятельное слово, вполне самостоятельное государство, никому из трех сыновей Ноя не доставшаяся. Цитирую: «И достался восток Симу: Персия, Бактрия, даже и до Индии в долготу… Хаму же достался юг: Египет, Эфиопия, соседящая с Индией, и другая Эфиопия, из которой вытекает река эфиопская Красная…» Так что, граница с Индией точно известна, но не далее вглубь ее. А вот «Эфиопия, соседящая с Индией», — не что иное, как Йемен, когда он еще не был порезан как колбаса на ряд приморских пляжей, начиная с Адена, ибо некогда он еще входил в состав Йемена.

Во–вторых, кто мог сказать Ренану, что «еврейские тексты, сближающие Офир с Йеменом» – заблуждение? Уж не сам ли Яхве? Так голословно можно же сказать, что угодно, даже, что Земля имеет форму чемодана или, что сам Ренан – эфиопский император. И, если, например я, утверждаю, что евреи родом из Йемена, то я же это доказываю почти в каждом своем труде, собирая для этого все доступные мне доказательства. И здесь – тоже. А как читатель воспримет прямое оскорбление моряков? Это надо же подумать только: как отплыли, сразу же завалились спать, куда плывут – не знают, приплыли, посмотрели на календарь – 10 дней прошло. А они думали, что только за вон тот мыс завернули. Господин Ренан, так только пассажиры плавают, и то, если они беспробудно пьяны 10 дней подряд. И если «карты, составленные моряками, по существу – ложны», то кто же тогда составлял первые карты? Уж не чертежники ли Французской академии, членом которой Ренан состоял? Или Ренан не знает, что в его время спутников–шпионов еще не было?

В третьих, кто Вам, господин Ренан, сказал, что «в первые века нашей эры» Индию отождествляли с Йеменом, что Вы так противоречите? Я же только что привел Вам слова Библии, старше которой ничего нет, и даже в ней Йемен с Индией не отождествляются. Там, наоборот, можно понять, что «Эфиопия, соседящая с Индией» — Йемен, так как ничего другого на карте в этом месте нет. А Вы по этому поводу даже делаете ссылку на самого себя, я ее повторю: Renan, Marc–Aurele, стр.462–463. Кстати, «Марк–Аврелий» у меня есть, но он заканчивается на 347 странице, в русском переводе начала позапрошлого века, правда.

Анекдот про нубийца комментировать не буду, он очень плоский, а вот цитату продолжу, прямо с того места, с какого меня отвлекла Ваша сноска. «Суэцкая бухта принадлежала Египту; но можно было занять еще залив Акабы. Элат и Асионгабер, судя по всем признакам, в прежние времена не имели большого значения. Не заботясь о правильной оккупации страны, Соломон постарался обеспечить себе путь через долину Араба. Он построил для себя флот в Асионгабере. (Даже в Словаре античности – нет, наверное, — Акаба – Мое). <…> Хирам послал Соломону моряков, или, что еще вероятнее, обе флотилии (израильская и тирская) плавали вместе».

Тут опять сноска, но я сперва прокомментирую то, что переписал. Когда человек пишет «судя по всем признакам», то он как, честный человек должен их указать, или отправить за ними по точному адресу. А когда человек пишет эти слова лишь затем, чтобы просто сделать вид, что эти «признаки» у него есть, то он – простая балаболка. А что такое «правильная оккупация страны»? Или «неправильная»? Или среднее между ними? Опять балаболка! Но, чтобы вы не подумали, что я «придираюсь к словам», я должен сказать, что это очень важно для истории. Так можно создать флот в Акабе в течение одной жизни, впервые узнав вообще слова корабль и флот? Не имея дерева на ближайших 500–700, даже 1000 километрах. Не имея мастеров. Не имея матросов. Не зная навигации. Вообще ничего не зная о море. Вспомните хотя бы о «ботике Петра» – наивысшем достижении целого царствия с заездом в Голландию на несколько лет, притом на десятом, сотом витке научно–технического прогресса по сравнению с временами Соломона. Притом в сплошных лесах из лучшей в мире древесины, при мастерах, которые «с одним топором да долотом в руках…» по выражению Гоголя могли сделать чуть ли не Вавилонскую башню. Так можно сделать в Акабе флот «на Индию» четыре или пять тысяч лет назад в безводной пустыне, где кроме верблюжьей колючки ничего не растет? Даже сегодня, тысячи лет спустя, Акаба – никчемный городишко, где грузят на суда пустынные фосфаты. Поэтому я не считаю, что придираюсь к словам. Эти мои придирки – доказательство или скудоумия, или преступления перед историей.

Я понимаю «заднюю» мысль Ренана о «правильной оккупации». Он же знает, что мы знаем: эти места, где Соломон строит свой флот, не израильские, а египетские. А с Египтом, из которого только что «ушли» евреи, воевать за место постройки флота не будешь, сил нет, еле ушли. И если бы Яхве не «разомкнул и сомкнул море», то вообще флот строить было бы некому, перебили бы евреев еще до Соломона. Вот он и говорит иносказательно, дескать египтянам земли эти не нужны, так что заботиться о «правильной» их оккупации израильтянам нечего было заботиться. Из этой же серии и безосновательная вставка «судя по всем признакам», которую надо понимать: судя по всем признакам египтянам эти земли, где евреи будут строить свой флот, были не нужны.

Привожу сноску, о которой сказал выше: «…флот называется «флотом Хирама». Так как Офир (Индия) и Тарсис (Испания) были крайними торговыми пунктами для Тира, их иногда смешивали, и флот Красного моря в более распространенном толковании назывался «флотом Тарсиса»; так в наши дни название «заатлантический корабль» или «корабль полуострова» стало синонимом термина «корабль высоких берегов». Эти злоупотребления словами в древних текстах ввели автора Хроник в странное заблуждение».

Все это, конечно, Ренаном ловко выдумано. Хотя «заатлантический корабль» понятно почему так назван: большой, крепкий, океанский, не чета прибрежной рыбачьей лодке. Полуостров Испания именно такие корабли и строил, чтобы плыть через океан, в Южную Америку. Что касается «высоких берегов», то это, скорее всего, просто ошибка русского перевода, и надо вести речь о или высоких бортах, или о высоких широтах, или о дальних странах. Или даже о высоких причалах для швартовки.

А теперь поговорим о «смешении» вилки с бутылкой, известного органа с пальцем и так далее. Хирам, если верить Библии – порт в Ливане. Из Ливана можно попасть в Испанию, вдоль южного берега Средиземного моря. По Нилу можно добраться до Эфиопии. Из Эфиопии рукой подать до Индии. Недаром в Библии есть «Эфиопия соседящая с Индией» и «другая Эфиопия, из которой вытекает река Красная». Но Ренану этого нельзя. У него путь через Нил отрезан. «Изошедши» из Египта с таким скандалом, евреям туда пока возвращаться нельзя. Суэцкого канала еще нет, об этом Ренан твердо помнит, ибо канал этот построили лет за 30 до его смерти, в 1869 году. Как же быть? Соломон вот он, тут стоит, на берегу Средиземного моря, и его надо обязательно в Индию морем отправить. Тут голову можно потерять. Ренан ее и потерял. Вместе с совестью.

Я уже сколько раз предупреждал историков в своих работах: скажите лучше: – не знаю. Тогда другие люди тоже подумают, и, может быть, найдут решение загадки. Она же все–таки не «про зеленую селедку», легче. Но историки почему–то все самолюбивые или заранее запрограммированные на дурь. И раз Суэцкого канала нет, то Библия «путает» или «смешивает» Индию с Испанией. Не больше, и не меньше. Но и этого мало, надо еще в пустыне флот создать, которого даже сегодня нет в природе. Но об этом я уже сказал. Добавлю только, что даже Суэцкий канал не очень–то оживил судоходство по Красному морю. Посмотрите на карту. На всех его берегах – ненаселенная пустыня по сей день. Только порт Джидда, специально для туристов в Мекку.

На этом фоне расцветает моя версия. Но я о ней уже устал писать.

Посмотрите, как обрадовался Ренан, «преодолев» непреодолимые трудности: «Выйдя из Аденского пролива, они (соломоновы моряки – мое) направлялись к Офиру, т.е. к западной Индии, к Гузарату или побережью Малабара. <…> Какие предметы привозили из Офира тирские и израильские мореплаватели? Ничего насущного, много предметов роскоши. В Офире тирские и израильские мореплаватели доставали массу золота, серебра, драгоценных камней, сандалового дерева, слоновой кости, обезьян, павлинов. <…> Что давали семитские торговцы Офиру взамен благородных металлов и других предметов, рыночная цена которых была, по–видимому, не очень высока? Об этом у нас нет сведений. <…> …вероятно отнимались у туземцев силой» (с. 204).

Я же говорил, что представление историков о торговле совершенно детское, если не сказать дурацкое. Во–первых, Индия тех времен по научно–техническому и культурному прогрессу занимала не меньшее место, чем Месопотамия и Египет, не говоря уже об Израиле со взятыми напрокат матросами. Тогда слова «туземцы» и «отнимать силой» не подходят. Автоматов Калашникова у евреев не было против деревянных дубинок «туземцев». Притом евреев не могло приехать столько, чтобы вести какой–либо бой. И надо докапываться, что же им «давали взамен». А если не докопались, тогда не надо и речи вести о торговле. А ограбление, притом многократное, невозможно как я уже говорил. Вот так я рассуждал, когда начал исследовать вопрос о торговле, где бы то ни было. И всегда находил, в конце концов, ответ. Разовой, от случая к случаю, торговли быть не может, это процесс стационарный, иначе не будет никакого процесса. А стационарный процесс может поддерживать сам себя, если он будет необходим большинству народа на концах этого процесса. На примере Большого проходного двора от Босфора до Тихого океана я нашел этот предмет торговли: соль. Я твердо установил, что на всем Дальнем Востоке, на Тихоокеанском побережье, от Индокитая до Чукотки нет, и не было ее месторождений, доступных к разработке в доисторические времена. Так же как не было соли ни в Древних Греции и Риме, ни на Балканах, ни в других частях Европы. Была соль только в Александрии. Но уже над эфиопами смеялись, что они вместо соли используют поташ. А в самой Византии всем чиновникам и солдатам платили зарплату солью. Точно установил я и то, что в древнем Йемене были разработки поваренной каменной соли. Так, может быть, ее тоже давали «взамен предметов роскоши» в нынешнем Пакистане, на пороге Индии? Не знаю, это выходит за рамки моих интересов. Но все то, что я «накопал» у Ренана о Соломоне, дает мне основание утверждать, что Соломон в ту пору, когда он попался Ренану на перо, жил не в Палестине, а в Йемене или Эфиопии.

Соломоновы долги

Соломон построил знаменитый храм Яхве в Иерусалиме. Как смешно это выглядит у Ренана: «Большие государства требуют крупных средств. Израиль не имел ни торговли, ни промышленности для покрытия своих издержек» (с.218). Ребенок Ренан уже забыл, что на 204 странице он перечисляет индийские сокровища, «бесплатно» добытые его скороспелыми моряками. Однако продолжу цитировать: «Строевой лес, мастеров и рабочих Соломон должен был брать у тирийцев, которые пользовались тем, что в них нуждались. Мы уже видели (без вас, господа, я пропустил), что Соломон обязался доставлять Хираму зерновой хлеб и скот (найдите, где он растет в Израиле сегодня). К концу царствования пришлось приступить к отчуждению земель: Соломон был вынужден уступить Хираму двадцать галилейских городов, к западу от озера Гуле, в области Ярона и Марона. Это была так называемая страна Кабул. (Уж не Афганистан ли это?).

После этой выписки я чуть не отправил всю книгу Ренана в форточку. Потом остыл. Все–таки 300 рублей заплатил. Жалко. А я еще на 218 странице из 800. Но комментировать эту дурь не буду.

Ренан отправил иудеев в Месопотамию

Налетела туча врагов с саблями и пиками со всех сторон и иудейский Иерусалим «пал» наконец, правда, пережив Израиль на какое–то количество веков. Вот как это у Ренана вышло: «Иудаизм, таким образом, оказался совершенно обезглавленным в Палестине. Иерусалим был лишь грудой развалин. Деревни сохранили большую часть своих обитателей. Но эти деревни, приведенные в расстройство реформами Иосии, не имели организованного культа. Ягвеизм был поистине пересажен на другую почву. Он целиком очутился в Месопотамии и Вавилонии. Самосознание израильского народа было подавлено в Иудее. В Вавилонии оно, напротив, получило удесятеренную интенсивность».

Зачем гонять евреев туда–сюда? Это им надоело. То Египет, то Палестина, теперь погнали их в Месопотамию, потом опять возвратите в Палестину. А когда наполеоновские капралы за каким–то чертом прибыли в Палестину где–то около 1800 года, то на месте Иерусалима нашли только деревушку Эль–Кудс, в которой отродясь о Иерусалиме ничего не слышали. Давайте лучше поговорим о «груде развалин». Берлин, Дрезден, Варшава, не говоря уже о Минске, Киеве, Сталинграде, были кучей развалин после Второй мировой войны? Притом развалины эти получены от слишком уж «совершенного» оружия, не чета древнему бревну на веревках, раскачиваемому десятком мужиков. Были сплошные развалины, кинохроника не даст соврать. И что с этими развалинами случилось через 20–30 лет? Ни одной не осталось. Все стало как прежде, до войны, даже покрасили что надо той же краской. Ясно? Не знаете, почему на месте, например, Варшавы не образовалась деревушка на 20 домов? Поэтому не надо врать, что «Иерусалим был лишь грудой развалин» целых несколько тысяч лет после «нападения» каких–то там навуходоносоров.

Так. Поговорим теперь о «самосознании израильского народа», которое раз, и на тысячу лет «подавили». Какой бы мне вам пример привести, чтобы вся галиматья по поводу этого «самосознания» сразу бы стала выпуклой? Ну, возьмем, например, полнаселения европейского СССР, на «сознание» которого почти четыре года давили до крайности обнаглевшие немцы. Никакие «тигратпаласары» так долго давить бы не смогли, у них, во–первых, было мало времени, так как они все съели, выпили, положили в карман, и им ничего не оставалось больше делать как идти домой. Во–вторых, у них не было ни газет, ни радио, ни киноустановок, чтобы ускорить процесс изменения «самосознания». Поэтому «тигратпаласарам» было гораздо труднее изменить «самосознание» побитых евреев. А вот немцам это было сделать по сравнению с ними раз в сто легче. И что же мы увидели после снятия оккупации в СССР? Да, то же самое, что и до оккупации. На третий день все пошли в колхоз работать, получили газеты из Москвы, включили московское радио, и зажили как прежде на нищенскую зарплату, или вообще без нее, без всякого изменения «самосознания». Или древние евреи были слишком уж нежными? На это тоже непохоже.

Насчет «удесятеренной интенсивности самосознания» я поговорю, когда вместе с Ренаном и евреями там, в Вавилоне, окажемся. А пока предложу Ренану. Не лучше ли принять мою версию еврейских телодвижений на мировой арене, которые я изложил во введении? На эти идиотские войны бумаги уйдет меньше, больше останется – на само развитие народов.

«Вавилонское пленение»

Я недаром взял заголовок в кавычки. Никакого пленения не было. Просто евреи в Вавилон попали, продираясь сквозь народы, намного раньше, чем какая–то их часть оказалась в Палестине по тем же самым торговым делам как и в Вавилонии. И сейчас у меня Ренан это станет доказывать, не подозревая об этом. Ну, вот, например, так: «Если исключить воинов, большая часть из которых была убита или бежала в Египет, и людей из низших классов, которые остались в Иудее, то можно сказать, что вся еврейская нация (мы хотим сказать – то, что подлинно составляет нацию, т.е. ее голова) была, таким образом, переселена около 585 года до Рождества Христова на берега реки Евфрата».

Вернусь в близкие к нам дни, когда особенно врать историкам невозможно, так как остались еще живые люди. Я имею в виду последнюю войну. В немецкое рабство, конечно, угоняли. Но это такая мизерная часть оккупированного населения, что говорить о ней как о «голове нации» просто смешно. Наполеон вообще никого не угонял. Да и немцы бы не угоняли, но у них всех мужиков забрали на фронт, и делать танки, бомбы и прочее военное снаряжение просто было некому. Почему же месопотамцам это потребовалось? Так это им и не потребовалось. Сам Ренан пишет.

Вот, смотрите: «Вавилон в тот момент, когда иудеи были туда переселены, блестяще вышел, благодаря Небукаднецару, из упадка, в котором он находился в течение долгого периода. Новые здания, построенные царем, и реставрированные им старые здания ставят его наряду с величайшими из существовавших когда–либо царей–строителей». Поэтому не успели бы «пленные евреи» все это сделать, так как не успел еще пройти «тот момент». Впрочем, сам Ренан чуть ниже добавляет: «Ничто не доказывает того, что переселенные евреи употреблялись для этих работ. Как кажется, они скорее занимались земледелием. Их находят в деревнях Телль–Меллах, Телль–Харша, Керуб–Аддан, лежавших, как кажется, по соседству с Вавилоном. Торговля (выделения всегда – мои) и промышленность Вавилона достигли громадных размеров».

Прежде, чем продолжить цитирование, я хочу кое–что сказать. Во–первых, даже во времена Ренана, евреи нигде и никогда не занимались земледелием, и он это прекрасно знает. Земледелием могут заниматься только амхаарцы, самые презренные для евреев люди. Что касается промышленности, то Ренану тоже должно быть известно, что только в его времена началась промышленность, а ранее до самого «дна веков» была сплошная кустарщина. Во–вторых, переселенные евреи наладить торговлю, которая «достигла громадных размеров» не успели бы. Но кроме евреев никто не торговал по крупному. Значит евреи там давно обосновались, все это сделали давно уже, и надо «благодарить» не Небукаднецара, а именно их. И «на бумаге» еврейское переселение вовсе не нужно. Относительно дважды употребленнго Ренаном «как кажется» можете вообще воспринимать за бред. А теперь продолжу цитату с прерванного места.

«Они возбуждали гнев пророков, но очень возможно, светские элементы народа были менее враждебны к ним и даже принимали в них деятельное участие. Сношения с низшими слоями населения, говорившими по–арамейски, заставили эмигрировавших (? – мой) говорить на этом языке, область которого простиралась тогда на весь бассейн Тигра и Евфрата. Все научились этому языку, не теряя вследствие этого употребления своей национальной речи (? – мой). «Соферими» продолжали писать на древнееврейском диалекте. Но даже те, которые говорили и писали на еврейском языке, стали с тех пор употреблять многие арамеизмы».

Значит, у Ренана получается, если кратко: захватили евреев, увезли, а там торговля широкая, благосостояние высокое, одни дворцы стоят. Евреи быстренько «приняли участие в торговле», научились по–новому говорить, но именно из–за этого и старую речь свою не забыли. Пророки ихние, правда, всего этого не одобряли, даже «гневались». Сумасшествие какое–то. Разве все это можно писать, в душе не ухмыляясь? Я уже не говорю, что пленники еврейские вдруг превратились в эмигрантов.

Мало того, Ренан, превратив пленников в эмигрантов, продолжает поднимать статус евреев практически до статуса «пленивших» их месопотамцев: «В материальном отношении евреи отнюдь не находились в положении рабов; они были в положении переселенных или сосланных, свободных во всем, за исключением выбора местожительства. <…> Значительное число евреев заняли должности или положения, которые быстро привели их к благосостоянию. Почти всем были отведены участки земли, которые позволили им строить дома, насаждать сады. <…> Значительное большинство чувствовало себя хорошо при порядке вещей, который защищал их от бедствий войны; одни только пиетисты всей душой остались верны Сиону и мечтали только о возвращении. Они оставались бедными и были недовольны теми, которые наживали богатства почти постоянно тем, что служили порокам или роскоши их победителей. Эти богачи были в их глазах чем–то вроде перебежчиков, которых накажет совершенный Давид, имеющий когда–либо воцариться во имя Ягве».

Если отбросить весь идиотизм завоевания и переселения, который сам Ренан только что показал нам в совершенном виде, то ничего иного, кроме того, что я написал во введении выше и в «параллельной» статье «Иудо–израильский коктейль», принять невозможно. Евреи–торговцы внедрились в Месопотамию и вывели ее на новый уровень научно–технического и культурного прогресса, дав им и письменный язык. Вот почему у Ренана получилось, что «пленники» быстро выучили чужой язык, не потеряв своего. В действительности это был новый язык на базе еврейского, но с элементами аборигенского «арамейского». Часть евреев продолжала торговать и расширяться за пределы Месопотамии с истинным Второзаконием в руках. Это те самые ренановские «недовольные пиетисты, мечтающие вернуться…» Вторая же часть евреев, более башковитая и грамотная, внедрилась во властную элиту аборигенов, развила науки и искусства и построила дворцы для себя и своих уже аборигенских родственников. «Пиетисты», разумеется, были недовольны.

Вот тогда будет более обоснованной фраза Ренана, которую я привожу: «Главный орган нации был с ними; я разумею древние писания, уже составлявшие довольно значительный том. Изгнанники (надо зачеркнуть, заменив вольными торговцами – мое), без сомнения, имели с собой багаж, навьюченный на ослах или верблюдах». А вот представить «ослов и верблюдов с главным органом нации во вьюках» у тех русских, которых угоняли в войну немцы в Германию, совершенно невозможно. Их, «гол как сокол» садили в вагоны–скотовозы и везли, без всяких там «органов нации», были бы только руки и ноги. А вот те евреи, которые добровольно покидали Россию в поисках лучших мест, эти «вьюки с органами нации» смотрятся куда лучше. Но, это же не было связано с завоеванием? Это же собственная воля переселенцев?

А вот прямое подтверждение Ренаном моей версии, если, конечно, убрать идиотский плен, оставив только то, что я говорю: «Израильский народ не имел почти никаких сношений с высшими классами Вавилонии. Много иудеев поступили в услужение к халдейским аристократам и приняли халдейские имена, не беспокоясь их языческим значением. Это не было отступничеством от веры и не больше шокировало, чем то, что евреи в эпоху римского господства называли себя Аполлонием или Гермасом. Насколько позволительно воображать себе такое отдаленное от нас и пока еще плохо объясненное прошлое, мы можем различать в Вавилоне два высших класса, и оба они по своему характеру мало подходят к тому, чтобы быть в состоянии оказывать продолжительное влияние на такой народ, как Израиль: первый класс – это класс воинов, жестоких и свирепых, представляющих собой нечто вроде злых и чванливых краснокожих. Вторым классом была ученая каста, уже рационалистическая, натуралистическая, атеистическая, у которой Греция скоро будет просить уроков в науке. Эти две аристократии были прямым отрицанием Бога Израиля».

Я же говорил, что, внедрившись в местную элиту, евреи, привыкшие к интенсивному умственному труду и суете на базе торговли, вдруг освободились от суеты, и все свои силы направили на науку и искусства. Пленникам, как представляет их нам Ренан, это не только трудно, но и невозможно. Кроме, разве что, Моисея в Египте. Но это единственный случай. А тут, надо же, целый класс составили. Что касается «злых и чванливых краснокожих», которые, несомненно, американские индейцы. Интересно, посчитали бы Ренана «злым и чванливым» не краснокожие, но красные танкисты, встретив его где–нибудь около Тюильри с гранатометом в руках? Риторика. Чистая.

Осталось рассмотреть «первый класс аристократии». Естественно, что любая элита делится на безмозглых вояк и тургеневых, толстых, герценых. Вот когда к нам понаехало много иностранцев, то большинство из них дали в потомстве «русских» знаменитых исследователей, ученых, и даже знаменитейшего знатока русского языка Владимира Даля. А знаменитейшие вояки в большинстве своем, начиная с Шереметева, остались русскими. Желания учиться было мало. Научиться шашкой махать – проще. Притом в «ставке», а не на поле боя. Но и в семье – не без урода. Совсем в другом месте Ренан пишет: «Начиная с этого момента (мне неинтересного), Измаил (еврей – мое) стал вести жизнь свирепого разбойника. <…> Группа из восьмидесяти пилигримов, пришедших из Самарии, из Сихема, из Шило, в траурных одеждах и с израненными фигурами, чтобы принести жертвы и курения на обломках храма, была им убита самым жестоким образом».

И еще я хочу обратить внимание на слова Ренана, которыми он живописует, что «израильский народ не имел почти никаких сношений с высшими классами Вавилонии», но «много иудеев поступили в услужение к халдейским аристократам». Не желает ли Ренан, чтобы все евреи поголовно стали аристократами? Так этого даже в России нет, несмотря на то, что российская элита давно уже на 70 процентов состоит из евреев. А их в плен вроде бы не брали русские.

На кой черт евреям храм?

Вы только посмотрите. Евреи вечно носятся со своим ковчегом, лодке с ручками», храм их вечно «разрушен». Даже Наполеон не нашел этот храм в деревушке Эль–Кудс. И только к нашим дням там кое–что построили для туристов. Но, разговоров о нем как у вшивого про баню, не переслушаешь. Что бы это значило? По моей версии евреям вообще никогда этот храм был абсолютно не нужен. С ним же одна только морока. Раскиданным по земле по своей же воле в целях улучшить свою жизнь зачем этот храм. Разве только для хаджа как в Мекку. Но евреи этим давно не занимаются, хотя хадж придуман именно ими. Стоп. Было все–таки такое время, когда им нужен был единый храм. Потом они эту штуку по наследству передали исламу (см. упомянутую параллельную статью). Но это было тогда, когда евреи еще не двинулись дальше Красного моря. Когда они еще не достигли Персидского залива. Поэтому настоящий Иерусалим надо поискать где–то около Мекки, или в ней самой. Но туда евреев давно уже не пускают сами же евреи, ассимилировавшиеся с аборигенами Месопотамии и Персии, и создавшие ислам. Вот и выдумали Иерусалим, который все время «разрушен» или вообще отсутствует на местности, оставаясь лишь на картах чуть ли не до наших дней.

Когда же евреи сочли нужным обходиться без храма, имея его лишь в душе? Именно тогда, когда им потребовалась лодка с ручками для ношения камня с моисеевым заветом, а она, как известно, появилась у них в «Египте». Там же у них появились левиты в каждой «семье», то есть священнослужители на зарплате, которых так много надо было потому, что для храма их потребовалось бы раз в сто меньше. Про «египетских» евреев многое известно, а вот про месопотамско–персидских – ничего. А как про них будет известно, если те из них, которые внедрились во властную элиту и изобрели себе ислам для дальнейшего безбедного существования, давно считаются «арабами», а те, которые остались при истинном Второзаконии, ушли дальше прочесывать народы, создали Хазарский каганат, а потом вообще распространились по Восточной Европе, возникли как бы из ничего? Но это был непорядок, люди стали понимать, что «из ничего не получается ничего», поэтому им и потребовался Иерусалим, притом в далекой ретроспективе, иначе не поверят. Они бы и на Мекку нацелились, но было же очень поздно туда претендовать. Видите, даже в Иерусалиме палестинском, какая катавасия разыгралась.

Историю надо было переписывать. Кроме кочевых евреев–иудеев и «оседлых» исламо–евреев из верхушки Востока, грамотеев ведь не было. Поэтому все вышло очень хорошо, печатного станка ведь не было. Исправил одну книжку, вот тебе и новая история. Конечно, книжек было все–таки не одна, а несколько, ну, может быть, штук сорок. И все одинаково не исправишь. Ведь книжки эти болтались вместе с многочисленными «ковчегами». Не думаете же вы, чтобы от Испании до Индокитая и от хазар до Эфиопии был единственный ковчег у евреев, или беспроволочный телеграф для синхронизации содержимого многих ковчегов? Вот и получился разнобой. Поэтому эти все книжки надо читать умеючи. Заранее построив в своей голове методологию и критерии оценки. Но сперва нужна идея, к которой эту методологию надо применять, и оценивать все путанные сведения, сообразуясь с общей тенденцией развития согласно идее. Грубо и примитивно идея эта – идея торговли, пришедшая к евреям от голода в своей родной пустыне.

Если идея плодотворна, то она дает много еды, много еды – охота размножаться, охота размножаться – надо расширяться по пастбищу. До тех пор, пока все пастбище не заполнится. Пастбище скоро заполнится, но это не моя забота. Потом потребуется уже другая идея. Или надо будет помирать. Или возвращаться к прежнему, узкому и голодному существованию. Это просто. Труднее продираться сквозь вранье, которое частично считается «во благо» как иногда думают врущие историки. Но не только для этого. Вообще говоря, евреям невыгодно, чтобы их история была сильно на виду. Ибо история мира до самой новейшей истории – это фактически история евреев, и написана евреями. То от собственного имени, то от имени египтян, то от имени вавилонян, то от имени греков и римлян. Но я не хочу сказать, что у евреев есть «сионский заговор» по поводу истории. Эту антисемитскую дурь могут придумать только люди необразованные или заранее нацеленные за деньги на «идею» щелкоперы. Чтобы было понятно, я приведу лучше пример. Найдется ли хоть один человек, у которого за душой нет поступка или даже мысли о нем, который бы он не только хотел скрыть от окружающих, но даже и вспомнить о нем стесняется? Вот поэтому писатель, который знает, что это написано им одним, обойдет молчанием или чуть–чуть подправит то, о чем он даже думать стесняется.

Умом жить не запретишь, приобретать ум – тоже. Но ум дает власть и более легкую жизнь среди себе подобных. И все те тысячелетия, в которые евреи преуспевали, о чем говорит сам факт их хорошего размножения, это преуспевание не могло не происходить за счет других, они ведь не на луне живут. Может быть, я поэтому копаюсь в их истории? Мне ведь не обидеть их охота, а узнать правду.

Вернемся к делу. Итак, храм им не нужен, им хватит расплодившихся левитов. Вот что пишет Ренан: «Левиты, столь многочисленные со времени Иосии и судьба которых постоянно занимала автора Второзакония и Иеремию, находились в состоянии нищих в рядах переселенцев». А в каком им «состоянии» находиться, если евреи высшего ранга направились в ислам, а евреи–ортодоксы направились дальше в неизведанный мир? Ренан продолжает: «Священники, должно быть, также находились в очень бедственном положении: так как реформа Иосии сделала невозможным всякий культ вне стен Иерусалимского храма, то нельзя было приносить никаких жертв. Священники и левиты, жившие от жертвоприношений, остались поэтому без всяких средств к существованию».

Прерываю, чтобы кое–что объяснить. Священники и левиты, вообще говоря, одно и то же, только первые были при храме, а вторые – при семьях, которые я понимаю как роды. Но если логически храма не было и он был не нужен рассредоточенным евреям, то и храмовых священников не было, а вот по левитам надо рассуждать дальше. Левиты были нужны тем евреям, которые остались при иудействе и продолжили прочесывать народы, но те евреи ушли, освободившись от лишней «ноши». А оставшиеся остались не у дел при формировании ислама. Они ведь «хранили в себе» устаревающую на глазах религию новых ассимилирующихся с аборигенами своих баронов. И как таковые должны были вступить в борьбу за свое существование, и попутно за «устаревшую» религию. Вот и пришлось им оказаться «в бедственном положении». А «реформа Иосии» – это просто формула «бедствия». Заметьте, в целом евреям «в вавилонском плену» жилось хорошо.

А чего, собственно, Иосия там натворил? А вот цитата: «Ягве новой Торы, составленной при Иосии, как и Ягве в представлении Иеремии, есть одновременно Бог неба и земли и Бог Израиля. <…> В вознаграждение за верность, которая к тому же невысокого качества, ибо она небеспристрастна, он обещает Израилю человеческое счастье; последнее заключается в обладании большими и великолепными городами, которых Израиль не строил, пищей, которой он не собирал, колодцами, которых он не копал, виноградными и оливковыми садами, которые не им были посажены».

Так это же иудаизм раздваиваться начал. На собственно иудаизм, и на ислам. Видите, как раздваивается Ягве, начиная служить и «вашим», и «нашим»? Он раздваивается, чтобы вызвать повиновение одних и оправдать притязания других. Но лучше послушаем Ренана дальше: «Приписывать себе что–либо является самым страшным преступлением. Тот, кто говорит: благодаря моей собственной силе я доставил себе все это, тот как бы обкрадывает частицу славы Ягве». Именно эта, только что процитированная часть предназначена для аборигенов, которые должны служить уже не чистым евреям, а внедренным в аборигенскую власть. И это уже чистейший ислам. Все предначертано Аллахом, и нечего строить из себя умников! Делай все по трафарету, и в «той» жизни все тебе будет «о’кей».

А вот для умных людей, не верящих в бессмертие совсем другой коленкор: «Этот ревнивый Бог дарует всем, которые служат ему, все, за исключением невозможного, т.е. бессмертия; им даруется жизнь, быстрое увеличение нации, совершенное счастье, дождь вовремя и все прочие блага на земле. Мир существует лишь для них одних: «Вы истребите все народы, которых Ягве, ваш Бог, отдаст вам; ваши глаза не будут иметь сострадания к ним». Заметьте, ведь ислам – это двойная религия, для народа, и для его элиты.

Господа хорошие, найдите здесь место левитам. Не найдете. Но у Ренана другая причина: «Здесь и кроется причина различных судеб переселенных из Самарии и переселенных из Иерусалима, сто тридцать три года после этого. Ягвеизм переселенцев из Самарии не был еще завязан узлом, он быстро распустился; десять колен исчезли; их имена сохранили только священное значение. Иуда, напротив, был в изгнании, как металлический запор, потому что за это время (133 года, исторический миг – мое) были Иосия, Иеремия, Второзаконие (как книжка, не имеющая отношения к истинному Второзаконию – табличке –мое). Существовал Закон, он был той великой спайкой, которая удерживала вместе части небольшого мирка, разломанного завоеванием».

Я эту галиматью критиковать не буду, она недостойна серьезной критики. Лучше я приведу цитату из другой книжки, современной: «Так в чем же она – Ермакова тайна? Ключ к ней – сама Россия и ее космическая предопределенность, обусловленная совокупностью геофизических и вселенских факторов. Ермак – типичный русский пассионарий, что черпает свои силы от самой матери–земли. Сказанное – не метафора, а непреложный факт, если только стать на космистско–биосферные позиции» (с. 340). Если этого мало, то вот еще: «Откуда такая целеустремленность? Да все оттуда же – из биосферы и ноосферы, которые – помноженные на электромагнитную, торсионную и иную энергетику сибирской земли – приводят к пассионарной «вспышке» в душе вожатого, а он уж «заражает» свое окружение» (с.376). Цитаты мной взяты из книжки «доктора философских наук» В.Н. Демина «Загадки Урала и Сибири», выделение мое.

Эрнест Ренан аж облизнулся в гробу. И едва не выскочил посмотреть на Демина, у которого вся эта дурь – «не метафора, а непреложный факт». Что касается еще живого Ренана, то я его следующие слова вообще хотел взять эпиграфом к настоящей статье: «Отсюда тот странный факт, что Вавилонское пленение почти ничего не изменяет в истории израильского народа» (с.485).

О самом же Ягве лучше не скажешь, чем «удивительный поэт, пожелавший затеряться в лучах славы Исайи», в которого «проскользнуло несколько редкой красоты песен», «наиболее изумительным …пророческим отрывком»:

«Кто там попадется, будет зарезан,

Кто там укроется, падет от меча.

Дети их будут разможжены перед их глазами,

Дома их – разграблены, жены – обесчещены».

(с.504).

Любая религия – такая! Магия же – это религия каждого, кто вообще боится, а боятся – все! Но, магия это индивидуальная религия, делаемая каждым только для себя. Потому магию ненавидят все религии, и борются с ней больше, чем с ведьмами, сжигаемыми на кострах.

Где «обетованная земля»?

Как где? В Вавилонии, «взятой» персами!

Правда, уже после того, как Вавилон «взяли» персы. Хотя, как вы видели выше, и при самих вавилонянах евреи жили, как говорит ныне молодежь, не кисло. «Под властью ахменидской династии евреи, в самом деле, чувствовали себя лучше, чем под чьей бы то ни было другой властью на протяжении своей длинной истории. Они, вообще столь склонные жаловаться, никогда не жаловались на персидскую империю. Под таким режимом все шло как нельзя лучше для дела еврейских пиетистов. Ценой некоторых форм внешнего почтения, плохо скрывавших значительное внутреннее презрение, они получали защиту от своих соседей, всегда неблагорасположенных к ним, и были укрыты от бедствий великих мировых революций, относительно которых они могли, по своему обычаю, созидать бестолковые умозрения».

Все это никак не разъясняется. Просто Ренан далее пишет, что «порча нравов наступила позже, когда Вавилония победила своего победителя и навязала ахеменидской империи то, что она навязала позже Сасанидам и халифам, — свою цивилизацию, свою нравственную пошлость, свою глубокую развращенность, свою изнеженность». Как видите, это не объяснение предыдущей фразы, хотя само по себе и интересно. Поэтому надо разбираться самому, почему же так хорошо жилось евреям при господстве персов?

Иудо–израильский коктейль

Введение

Эта статья как бы продолжение моей статьи «Ренан подтверждает мою концепцию истории евреев». Поэтому введение к ней надо бы вам прочитать, чтобы я не повторялся. Во введении обрисован общий принцип, на котором, как я считаю, надо подходить к изучению истории. Он годился бы и к данной статье. Но сама упомянутая статья посвящена чисто отрывочным, не взаимоувязанным, сведениям из еврейской истории, описанной Эрнестом Ренаном («История израильского народа»), которые, интерпретируя их по–новому, как мне кажется, подтверждают мою концепцию развития еврейской истории, общие черты которой я также там изложил. Более подробно эта история входит в мою книгу «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории» и целый ряд других моих более мелких работ.

Здесь же я хочу поднять отдельно вопрос «иудо–израильского» коктейля или винегрета, под которым понимаю историю разделения евреев на иудеев и израильтян, сосуществования, «войн» между ними, и их дальнейшую связанно–несвязанную судьбу. Этот вопрос большой, требует достаточно много бумаги, и поэтому выглядел бы в упомянутой статье как инородная большая вставка, не связанная с общей идеей упомянутой статьи.

Между тем, этот «коктейль» едва ли не главная причина развития мировой истории так, как она развивалась. Но для этого надо понять суть происхождения и действия этого «коктейля», которая, как я думаю, не вполне понятна историкам. До сих пор историки эту суть понимают чисто механистически, и со времен Ренана ничего не изменилось. Но так как именно Ренан со всевозможной подробностью описал связно–несвязную судьбу израильского и иудейского «царств», мне удобней с ним спорить, отстаивая свою версию.

Грубо говоря, евреи разделились на два «царства» по незначительным идейным расхождениям относительно своего бога Яхве, перенесли все это в военную фазу и, используя помощь или вражду соседей, довели друг друга до «изгнания» черт знает куда. В общем, все вылилось в военные действия, так любезные историкам. Поэтому в этом ералаше, каким отличается каждая война, а их в этой истории бессчетно, уже ничего не стало понятно. Все размылось, перемешалось. И особенно сами идейные принципы, часть которых без всякого на то основания и сортировки приписаны то одной стороне, то – другой. В самом хаотическом порядке. Это произошло потому, что не было водораздела, основы, по которым бы надо было приписывать эти принципы той или иной стороне.

Я, кажется, нашел эту основу, вернее два стержня, на которые надо нанизывать все факты иудейской и израильской истории по отдельности. При этом еще надо учитывать, что иудеи у меня то и дело переходят в израильтян и обратно, чего в писаной истории, конечно, нет. В ней они воюют до последнего вздоха, как Спартак у Джованьоли.

Так как я сам запутался в «стержнях», то надо выработать терминологию. Иудеями у меня будут те евреи–торговцы, которые живут по моисееву Второзаконию, притом, по тому Второзаконию, чтобы вы не путались, в котором нет моральных догм, а только – религиозные. (Смотрите упомянутую статью и другие работы). Это Второзаконие же на том и основано, что религия – отдельно, а юриспруденция, которой подчинена мораль, – отдельно. Эта идея помогает жить евреям за чужой счет, грубо говоря, находясь среди других народов, но никоим образом не смешиваясь с этими народами.

С израильтянами сложнее. Это те евреи, которые, наполовину перестав быть чистыми торговцами, часть своей жизни, все более увеличившуюся, посвятили своему проникновению во властную элиту стран, в которые они внедрились первоначально на правах торговцев. Именно израильтяне (по моей классификации, разумеется) и создали сперва иудо–христианство (правоверие, которое не надо путать с православием), еще его можно назвать несторианством, а потом уже во внутренней борьбе трансформировали его в ислам и католическое христианство. Которое, в свою очередь, в борьбе с правоверием трансформировалось в русское православие. (Подробности в других моих работах). То есть, не отходя в душе от Второзакония, израильтяне делали новую религию внутри стран своего присутствия во властной верхушке, так сказать, для народа. Только для народа – одну сторону религии, а для его властителей – другую сторону этой же религии.

Для того чтобы это все провернуть как по нотам, нужен был идеологический скачок. Таким скачком, на первый взгляд, внешне очень привлекательным, был скачек назад, скачек в «Первозаконие», от которого сами евреи отказались, увидев его утопизм. «Первозаконие», смотри хотя бы упомянутую статью, а также другие работы, — это когда суп и мухи в одной тарелке, нравственность и божественный ритуал – в одном флаконе. А когда за двумя зайцами разом гонишься, ни одного не поймаешь. Вот именно для этого и потребовался Христос, тонкий знаток психологии масс. Но когда светские власти, например, двух стран, фактически – двух коалиций стран, ссорились, то, как скажите мне, не появиться Мухаммеду в противопоставление Христу?

Совсем не обязательно, чтобы Христос и Мухаммед появились ко христову дню. Они появились задолго до этого, в недрах самого классического иудейства. Вот поэтому–то мне и потребовался Ренан, большой знаток той поры, только все знания свои смешавший в большую кучу. Но я об этом уже говорил. Только заметьте, никаких фактических войн по этому поводу между израильтянами, иудеями и прочими народами, то и дело «пленившими» их, не было, не считая тех религиозных войн, которые происходят на наших глазах, и немного раньше. И еще обратите внимание на то, что «Второзаконие», которое вошло составной частью в христианство, это вовсе не Второзаконие евреев, а как раз «Первозаконие», в котором у евреев были как религиозные, так и нравственные догмы.

Чем у Ренана закончилось «Израильское» царство?

Самария у Ренана – это нечто вроде столицы Северного царства – Израиля, «погибшего». Хотя сразу же скажу, что только в одной России возникло две речки Самары, одна впадает в Волгу, вторая – в Днепр. Самар по–еврейски сторож, охрана, стража, хотя мне кажется, что все–таки ближе слово – пограничная стража, попросту граница или предел, но об этом речь впереди, в статье о Хазарском каганате.

Ренан по этому поводу пишет: «Можно утверждать, что исчезновение Самарии с исторической сцены принесло пользу тому общему делу, которое, в силу какого–то таинственного предназначения, выпало на долю потомства древнего Якова. Подобно тому, как разрушение Иерусалима Титом оказалось чрезвычайно благодетельным для нарождающегося христианства, разрушение Самарии было неслыханным благодеянием для иудаизма. Израилю не было предназначено стать светским государством».

То есть наступила первая путаница. У Ренана это царство погибло чисто механически, пришли враги и уничтожили. А на «таинственное предназначение» погибнуть, вообще можно плюнуть, так как оно не расшифровывается. Но все это бы, черт с ним, если бы Ренан не назначил Иудейскому царству чисто механическую жизнь в виде «светского» государства, которого до самого 1948 года вообще никогда не было. С тех пор как евреи вышли из Йемена и вплоть до 1948 года (нынешний Израиль) государственности у евреев не было, они жили как сорняки на полях пшеницы, завоевывая благодаря неистребимости все новые и новые поля.

Вторая часть этой путаницы состоит в том, что «погибший Израиль» как раз Израилем не был, а был по моей классификации Иудеей, то есть приверженцем истинного Второзакония, то есть «сорняками», не вмешивающимися в жизнь «полей», а только потребляя на этих полях питательные вещества, и беспрепятственно перекидываясь на новые «поля». Поэтому и нынешнее государство Израиль фактически Израилем не является, являясь Иудеей, осевшей вопреки логике на клочке земли, где нет «пшеницы», чтобы делить с ней питательные вещества земли. Это произошло, во–первых, от испуга во время Второй мировой войны, во–вторых, — от незнания истинной истории. Это государство надо бы назвать Сидячей Иудеей в отличие от Бродячей.

А Ренан еще более старается запутать вопрос: «Самария никогда не могла воскреснуть для политической жизни после удара, нанесенного ей Салманассаром. Одной из характерных черт ассирийской политики была склонность изменять состав населения в различных покоренных странах. <…> Население Палестины уже двинулось по направлению к обширным пустынным равнинам Вавилонии. <…> Значительная часть израильского народа была переселена в Ассирию и водворена в Халакене… Иудаиты в течение долгого времени имели смутное представление о своих рассеянных братьях. Когда жители Иудеи были приведены изгнанием в те же места, между обеими частями Израиля уже не было никакой религиозной близости».

Видите, какую чушь городит историк, не имея стержня в своем изложении. Он же должен понимать, что, если он разделил евреев на Иудею и Израиль, то употребление «обе части Израиля» выглядит абсолютно идиотски. Я же говорил, что у него все свалено в невообразимую кучу. И опять эти пресловутые «переселения». Их попросту не может быть, и я это доказал неоднократно в своих других работах. Повторяю каждый раз, что я не имею в виду отщепенцев от народов, которые собственной волею переселяются, и иногда от хорошего житья на новом месте превышают по численности материнский ареал. Но и материнский ареал всегда остается, и именно он считается «страной, народом», а не отщепенцы, которые ассимилируются в новых условиях и перестают существовать как народ. А вот насчет того, что «не было религиозной близости», то это как раз и говорит о том, что иудеи и израильтяне (в моих терминах) и не должны иметь ее. Ведь одни уже создали совместно с аборигенами новую религию, а другие остались при своем любимом Яхве, вернее при Второзаконии.

Следующая путаница: «Северный ягвеизм не был настолько силен, чтобы устоять против испытания изгнания. Мы увидим, с другой стороны, что иерусалимский ягвеизм или, точнее говоря, иудаизм выходит более могущественным из изгнания и возрождается на почве, от которой его силою оторвали, в большем блеске, чем когда–либо». То есть, у Ренана получается, что если «северный ягвеизм» не устоял, а «иерусалимский ягвеизм» устоял перед этим надуманным катаклизмом, то и еврейский народ наполовину что ли вымер? Или наполовину стал христианским? Или исламским? Так он же этого не говорит, а заставляет догадываться. То–то и оно, что без грани, которую четко надо иметь в голове, получается ерунда. Но позволить себе признаться в ерунде он не может, поэтому следуют совершенно невообразимая в здравом уме, надуманная концепция, что половина народа куда–то исчезла на почве разногласий микроскопического характера внутри веры. Но он прямо так и говорит: «Нет сомнения, что такое освещение событий (Библией – мое) сложилось после пленения иудаитов, под влиянием вражды, расколовшей Иерусалим и Самарию». Но ведь «пленены–то как раз не «иудаиты», а «израильтяне», ведь Самария все–таки по Ренану – столица Израиля. То есть Ренан на вопросы, делающие Библию непонятной, ответы ищет внутри самой Библии. Какой же дурак будет переписывать, редактировать Библию так, чтобы явно оставлять следы переделок? Следы, конечно, остаются, но надо сильно в ней покопаться, чтобы их найти. А то, что лежит на поверхности, как правило, не стоит выеденного яйца.

«Отныне, — пишет Ренан далее (с.340–341), — Иуда один будет исполнять задачу, возложенную на весь народ израильский. Он будет исполнять эту задачу с гораздо большей последовательностью, чем северные племена. Уже за полвека до взятия Самарии почти все творчество еврейского духа сосредоточилось в Иудейском царстве».

Опять тройная галиматья. Во–первых, половину народа не выборочно, что было бы по–сталински, а чисто географически выкосил, чтобы евреи строили что–то «правильное». И это уже абсурд. Во–вторых, не имея четкого представления, чем же все–таки иудеи отличаются от израильтян, Ренан опять пишет: «весь народ израильский», явно имея в виду и тех, и других, но называя почему–то только вторых. Так же глупо нельзя ошибаться, пишешь–то не письмо любимой. Но это может случиться только в том случае, если безразлична сама разница, сама грань, которую надо иметь всегда наготове в голове. Третье же в том, что Ренан никак не может отрешиться от внутренней потребности историка: иметь государство, чтобы вообще писать историю. Ему невдомек, что в те времена никаких вообще государств в нынешнем понятии не было, а еврейское государство вообще им не нужно, так как они искони приспособились жить припеваючи среди других народов.

Главное же состоит в том, что во всей этой исторической куче, которую лопатит Ренан, не разбирая, действительно есть алмазы. Это смутные, несколько раз исправленные невпопад, разбросанные среди «пустой породы» сведения, что среди евреев были израильтяне и иудеи. Они по–разному участвовали в народах, которые прочесывали. И здесь следовало бы хорошо подумать, что же это значит? А не «организовывать» государства, войны, пленения–переселения и прочую ерунду, еще больше запутывающую дело.

Куда идет «Иудейский» народ?

Заголовок у части книги, которую я сейчас рассматриваю, «Иудейское царство», и на 50 страницах сплошняком опять цари, войны, пленения–переселения и здоровенный кусок поэзии. Во всем этом разобраться нельзя, как, если бы вы читали все сплетни и анекдоты какого–нибудь города за триста лет, собранные без дат и какой либо другой системы в одной книге, притом, без начала и конца, потребленных на самокрутки или ружейные пыжи. Каждый анекдот и сплетня сами по себе интересны, в куче же это – сплошная усталость. Поэтому я буду обращать внимание только на выводы, которые делает Ренан время от времени.

Израиля, как я только что изложил устами Ренана, больше на свете нет, но автор пишет, как ни в чем не бывало: «С этого времени Израиль (все выделения – мои) принял положение, которое сохранил в течение целых веков, а именно: крошечного злорадного народа среди других народов, умеющего с удивительной проницательностью предвещать их гибель, которую он встречал с чувством радости. Некий Нахум, вероятно, иудей, …проявлял необыкновенную дальновидность, …навело его на мысль о грядущем падении Ассирии, которое совершилось в действительности…» (с.399). Кому мне еще пожаловаться, как не вам, ведь Ренан давно покойник, что так делать нельзя. Иудей и Израиль – это коренные термины и менять их местами, какое на ум придет первым, считая синонимами, отвратительно.

Но это все у Ренана как бы предисловие, вернее, как в советском институте разговоры в курилке, которые занимают 70 процентов общего трудового дня советских ученых, прежде чем сесть за кульман и сделать карандашом известное число линий, чтобы не сделать ни на одну больше. Просто Ренан ждет, когда же на исторической сцене появится иудейский царь Иосия, чтобы начать «реформы». Но, если я просто перепишу эту основополагающую часть его труда, то вы все равно ничего не поймете. Настолько у него все сказано осторожно, с недомолвками, умолчаниями, темными намеками и прочими писательскими штучками, которые в народе русском называются «темнить». Я это все прочитал раз на шесть, если не больше, и твердо могу сказать, что все равно бы ничего не понял, если бы у меня уже не было в голове своей собственной концепции, основы которой я почерпнул задолго до чтения Ренана у Джеймса Фрэзера.

Суть ее в том, что в «Первозаконии» у евреев были в одной куче литургические и моральные заповеди, что сбивало евреев с толку. Они никак не могли идентифицироваться в разрозненном среди других народов состоянии, уделяя слишком много сил, чтобы не украсть, не убить, не иметь жену ближнего и так далее. Тогда Моисей ввел Второзаконие, в котором оставил только литургию, служение богу Яхве, и больше ничего. А все остальное отправил судьям, недаром такая эпоха даже зацвела. И народ сразу же в своей религии увидел объединяющую их волю Яхве, ничем другим незамутненную, как «Слава КПСС!» приблизительно. В результате евреи, вооруженные с одной стороны крепкой и однозначной идеологией объединения межу собой, далекими друг от друга, по причине невозможности пропитаться за счет других кучею, с другой стороны имели свою судебную систему, которая весьма строго регламентировала «не укради» и так далее. Эту замечательную систему, которую я называю по–разному, а здесь: не кладите яйца в одну корзину, я не устаю хвалить во всех моих трудах, притом предельно искренне. И она позволила им достичь таких вершин, о которых они вначале даже не подозревали. Но ничем второстепенным незамутненная вера в своего бога позволила им достичь наивысшего блаженства, вернее «земли обетованной», как они это называют между собой.

Но то, что я сейчас сказал, непонятно людям недалеким. Недалекие люди смотрят не в суть, не в корень проблемы, а на внешнюю «красоту», которую я недаром взял в кавыки. Поэтому замена Первозакония на Второзаконие сделала из них совершенных идиотов. Они никак не могли понять исключение из Первозакония «нравственных» заповедей, которых нет во Второзаконии, совершенно зашоренными своими глазами не видя рядом с Второзаконием «эпоху судей», верх совершенства. «Ну, с сумасшедших, — говорил Высоцкий, — что возьмешь?» Вот теперь вам станет понятнее, когда я буду цитировать Ренана. Вам будет понятнее, зачем он истребил «израильскую» часть евреев? Даже фактически не найдя разницы между иудеями и израильтянами, о которой я говорил выше, во введении.

Итак, «Все реформы Иосии были сделаны во исполнение закона Ягве (я пишу обычно Яхве), считавшегося возвещенным при божественном откровении Моисею. До этого времени часто говорили о Законе или Торе Ягве, заключающем в себе собрание его предначертаний и являющемся в известном смысле договором его с Израилем».

Тут я остановлюсь и прокомментирую. Израиль за это Ренан и убил. Между тем, когда он писал про «исход из Египта» он употреблял в основном слово «семиты», которые и есть будущие иудеи и израильтяне в смеси братской крови, но не идеологической. Поэтому все будущие откровения Моисею Яхве делал, не разбирая, кто из них впоследствии станет иудеем, а кто – израильтянином, притом чисто в географическом смысле. Ведь север и юг Палестины – понятие не идеологическое. То есть на первых же строках вся конструкция Ренана – рушится. Однако продолжу цитировать.

«Так называемая иеговистская редакция священной истории содержала в себе небольшой кодекс этого рода, называемый книгой Союза, составленный главным образом с официальной точки зрения Израильского царства и считавшийся Синайским откровением. Элогистская редакция вмещала в себя аналогичные моральные заповеди (то, что известно под именем Декалога), носившие более общий характер и принимаемые равным образом за Синайское откровение. Оба этих небольших религиозных кодекса были объяснены и дополняли друг друга в тексте сводной версии, составление которого мы относим к царствованию Езекии» (иудейский царь – мое).

Прокомментирую. В этой загадочной фразе – сплошной бурелом, но зачем–то она ведь понадобилась Ренану? Неужели он, написав 800 страниц, заполненных всякой ерундой, не нашел места, чтобы эта фраза стала понятней? Что же это за таинственный «небольшой кодекс этого рода», который «содержала иеговистская редакция»? Я ведь ни одной буквы не пропустил от предыдущей цитаты. А там написано безлично, что «до этого времени часто говорили», будто на базаре, «о Законе или Торе». Которая «в известном смысле» является договором Яхве именно «с Израилем». То есть из этого ребуса я должен понять, что договор произведен израильтянами, которые тогда еще не существовали, а теперь – вымерли. Но Ренан продолжает настаивать, что это «официальная точка Израиля». «Кодекс этого рода» содержит чуть–чуть чего–то эдакого, какая–то «элогистская редакция» «вмещает в себя» «моральные заповеди», чему–то «аналогичные». Но эти моральные заповеди «носят более общий характер». Эти две версии «объяснены» иудеем Езекией, а потом им же свалены в кучу, точнее в «сводную версию». Поняли? Я подозреваю, что нет, поэтому кратко скажу: знаменитые заповеди Моисея состояли в двух вариантах, один – с моралью, а второй – в «более общем виде», то есть, наверное, без морали. И виноваты в этом – израильтяне. Но то, что я сказал, внушено вам как бы во сне, почти под гипнозом.

Тут можно пропустить чуток ренановского текста, так как он – отвлекающий, растаскивающий ваше внимание по сторонам, на «нечистых животных», которых есть нельзя. А затем продолжаю цитировать: «Все это (включая нечистых животных – мое) составило значительное собрание литературных произведений, достаточное для того, чтобы оправдать обычные в употреблении фразы, вроде следующих: «блюсти закон Ягве… сообразно закону, т.е. повелениям Ягве». Однако не было книги, которая могла бы называться Торой. К тому же нужно принять во внимание, что древняя священная история была известна лишь весьма ограниченному кругу, так как она, быть может, имелась всего в одном экземпляре. Книги в ту эпоху, подобно надписи, сделанной на камне, была чем–то единственным в своем роде. Мы уже имели случай сказать, что в то время не знали книги в настоящем смысле. Когда переписывали какую–либо книгу, то путем вставок в нее, сокращений и возможных комбинаций получалась совершенно другая книга. Среди индийских надписей царя Асоки, которые можно назвать объявлениями и которые предполагаются совершенно одинаковыми, не имеется однако, и двух, которые были бы вполне тождественны. Таким образом, древняя священная история была почти неизвестна. В умах пиэтистов зародилась блестящая мысль произвести великий переворот: их план состоял не столько в самом извлечении из забвения законодательных частей древнего текста, сколько в составлении нового текста, где древние заповеди были бы составлены в новой более приспособленной к современным им идеям форме».

Зачем столько многословия? Что, нельзя было потратить это место, чтобы стала понятнее предыдущая цитата? Что, «значительное собрание литературных произведений» нужно Ренану только для формулы «блюсти законы Яхве»? Или для того, чтобы констатировать, что среди них нет Торы? И в чем он обвиняет «царя Асоку»? Тогда надо обвинить вообще всех людей, что они поздравительные открытки пишут разными словами, что они у них получаются не «тождественными». Наконец, понял. Ренану вся эта галиматья нужна, чтобы как бы между строк сообщить нам, что «древние заповеди» надо бы как–то подправить. Они Ренану не очень нравятся. Почему же?

«Необходимость в такой книге давала себя знать особенно с того времени, когда религиозная деятельность окружавшей Иосию среды стала выражаться в удивительном усовершенствовании и завершении религии. Чувствовали необходимость такой книги, в которой были бы изложены и разъяснены законодательные идеалы теократической школы и правила управления совершенным государством согласно предначертаниям Ягве. Естественно, что откровение этого кодекса было приписано Моисею, согласно идее, которая восходит к древнейшей эпохе израильской традиции».

Прерву «черномырдина». Разве Моисей знаменит написанием Торы, этой «такой книги»? Моисей ведь вообще ничего не написал, если верить Библии. Он просто дважды сходил к Яхве и принес «каменные скрижали» с высеченными на них десятью заповедями для людей: «Первозаконием» и Второзаконием. К «государственному управлению», а тем более к «правилам управления совершенным государством» эти камешки никакого отношения не имеют. Кроме того, Ренану нужна «такая книга», то есть Тора, в которой «этот кодекс», то есть Декалог, занимает микроскопическую часть. И эта микроскопическая часть принесена от Яхве Моисеем. Это же абсолютно разные вещи. Зачем же тут безлично что–то в виде «этого кодекса» «было приписано Моисею»? Ведь дураку понятно, что «этот кодекс» – Декалог, Декалог принес Моисей от Яхве. А, догадался: это опять израильтяне виноваты. Оказывается, идея–то к ним «восходит». А зачем темнить–то? Сказал бы лучше, что сам Моисей – израильтянин, хотя израильтян тогда не было, но и иудеев тоже не было. Значит, Моисей – египтянин. А ведь у Ренана зачастую эта мысль проскакивает. Но тогда, как и кто «приписал» Моисею «израильскую» идеологию? Опять тупик!

Разве можно так писать «таинственно», если не употреблять обидных слов к покойнику? Пойдем дальше. «Но Синайское откровение (или, как это тогда называлось, откровение на горе Хоребе) рассматривалось уже тогда, как нечто законченное, как совершившийся факт. Сверх этого откровения допускали еще и вторичное, более совершенное откровение, возвещенное Моисею по ту сторону Иордана, в равнине Арбот–Моабе, перед высокоторжественным моментом вступления Израиля в обетованную землю. Немного лиц было в состоянии возбудить основное возражение, вытекающее из сопоставления обоих текстов. С другой стороны новое откровение не исключало древнего; оно считалось лишь его дальнейшим развитием и завершением. Наконец, пиетическая ловкость тех кругов, из которых вышла новая версия, вовлекла, вероятно, в качестве соучастников в этой работе, таких людей, которые более или менее знали древние тексты и могли подвергнуть новую версию сравнению с древней версией. Не говоря уже о Иеремии, который, по–видимому, был душой этого обмана, мы видим здесь на первом плане начальника жрецов Хилкию, софера Шафана, сына Ацалии, сына Мешуллама, оба видные лица, Ахикама, сына другого Шафана и Ахбора, сына Михаи и, наконец, пророчицу Хулду, жену смотрителя царского гардероба, Шалума, сына Тиквы, сына Хархаса».

Так что же мы можем увидеть в этом сплошном лондонском тумане на берегах Сены? Итак, Первозаконие – законченное «нечто», «свершившийся факт», а Второзаконие – как бы незаконнорожденное дитя, которое все же некоторые «допускали», хотя оно и «более совершенное». Но что внутри этих двух «откровений» – Ренану, а вместе с ним и нам – пока неизвестно. Хотя, немножечко известно: человека два–три были «в состоянии возбудить основное возражение», сравнивая эти два «текста», но сделали ли они это на самом деле, Ренан не знает. Хотя, зачем эти два текста сравнивать с целью «возбудить возражение»? Ведь первое «откровение» – это «нечто законченное». А второе откровение – «не исключает» первого «откровения», а «развивает» и «завершает» его? То есть, получается, что второе откровение – шедевр. Это одна сторона «медали». Вторая ее сторона: Зачем тогда Ренану понадобилась «пиетическая ловкость тех кругов, из которых вышла новая версия»? Она же – шедевр? Или не шедевр? Тогда, почему? Не отвечая на этот вопрос, разозлясь, Ренан обзывает Иеремию «душой этого обмана», к которому приписал «по–видимому» «соучастников». И приведи Ренан хоть полный список всех евреев тех времен, все равно понять ничего нельзя: почему шедевр создан путем обмана? И в чем именно этот обман? Про Израиль, которого в те времена еще не было, я уже устал говорить.

События у Ренана развиваются дальше следующим образом. «Однажды, на восемнадцатом году царствования Иосии, который уже достиг двадцатипятилетнего возраста, софер Шафан, сын Ацалии (видите как он «резину тянет», повторяя одно и то же и вклинивая ненужные сведения, такие как «двадцатипятилетие»), явился в храм наблюдать за отчетностью при производившихся там работах и переговорить по этому поводу с главным жрецом Хилкией. Когда деловые вопросы были урегулированы, жрец сообщил ему в высшей степени страшную тайну: «Я нашел в храме книгу Закона». Хилкия передал новую книгу Шафану, который ее прочел. Последний, после доклада у царя по поводу этой странной находки, прибавил: «Я имею тут книгу, которую дал мне жрец Хилкия», и читал ее перед царем. Когда царь услышал слова книги Закона и угрозы, сопровождавшие их, он разорвал свои одежды и приказал жрецу Хилкии, и Ахикаму, и Ахбору, и соферу Шафану, и Ансаии: «Идите вопрошать Ягве обо мне и обо всем Иуде относительно угрожающих предсказаний, которые были найдены в книге, ибо ужасен гнев Ягве, запылавший на нас, так как наши отцы не слушались проповеди этой книги». Царь не сомневался в подлинности этой книги, но так как было ясно, что, по крайней мере, с эпохи Манассии (царствовал перед его предшественником Амоном – мое) еще не были приведены в исполнение такие угрозы, то он спрашивал: согласится ли Ягве взять обратно свои угрозы и стоит ли принимать меры, чтобы отвратить эти угрозы, ибо вскоре бедствие уже наступит? Посланные царя пошли к пророчице Хулде, которая жила в Иерусалиме, в квартале, бывшем известным под именем «Мишне», и предложили ей дело. Пророчица по соглашению с Иеремией, ответила, что Ягве справедливо возмущен, но что можно укротить его гнев строгим соблюдением закона».

Я прерываю эту сладкую, но хотя бы связную, сказку затем, чтобы спросить: до Рождества Христова осталось 622 года, а единобожия все еще нет? А если есть, то, какого черта, иудейский царь посылает священников своего «единого бога Яхве» к бабке–гадалке, верней, к «пророчице», что одно и то же? Да уже при Козимо Медичи такого царя вместе с бабкой–гадалкой отправили бы на костер. А вся эта свора священников, что, не могла «связаться» с самим Яхве, что ли? Ведь еще у Моисея это получалось так ловко!

Но, давайте послушаем Ренана дальше. «Новый кодекс был принят в качестве программы обновленного ягвеизма, который желали провести в жизнь пиэтисты новой школы. Согласно рассказу книги Царей, Иосия приказал собрать всех жителей Иерусалима. Перед ними читали слова книги Договора, найденной в храме. Царь, стоя на эстраде, провозгласил договор с Ягве, состоящий в следующем: «Следовать повелениям Ягве всем сердцем и всею душой, соблюдать его заповеди, предписания и веления, согласно тому, что написано в этой книге». Весь народ заключил договор с Ягве, и Израиль был снова возвращен Ягве, как это уже два раза произошло, как полагали, при Моисее и Иошуе».

Иошуе – это по–еврейски Иисус, не родился ли он тогда же? Я имею в виду страстотерпца и основателя новой религии. И не неловко ли «переосмыслен» сей факт? Вся эта штука, которую расписывает Ренан, сильно напоминает «пиетистов новой школы» под водительством Христа. Или нам специально морочат голову, чтобы мы так и не спросили, уже весьма строго: в чем отличия Перво- и Второзакония? И будет ли когда–нибудь положен конец «Израилю»? Ведь мы, я надеюсь, вы не забыли, находимся в Иудейском царстве, а до Рождества Христова осталось совсем ничего. Впрочем, Ренан, кажется, хочет взять все свои слова, которые я с такой злобой цитировал, обратно. Вот как это у него вышло.

«Обстоятельства, сопровождавшие это необыкновенное событие, никогда не станут для нас известными настолько, чтобы наши строгие исторические вкусы могли быть удовлетворены. Подлинно известно лишь, что эта книга, так кстати открытая Хилкией, имеется в нашем распоряжении. Эта мастерски составленная книга, которая простирается от стиха 45 IV–й главы отдела священной истории, называемого в греческой версии Второзаконием, до конца главы XXVIII того же отдела священной истории».

Во–первых, хотя «древние греки», особенно в Византии, и есть несомненные евреи, что я доказывал неоднократно в других своих трудах, но, все равно их не надо брать в «свидетели». Потому, что у меня есть и, во–вторых. Второзаконие – это всего 10 строчек, или пунктов, которые легко помещаются на трети страницы. Поэтому телячью отбивную нельзя называть целым теленком. Даже, если эта отбивная «простирается» от 4 до 28 главы. К во–вторых, отношу также такое сумасшедшее количество подделок, совершенно однозначно доказанных, что просто берет ужас. Недаром какой–то еще древний историк примерно так выразился: нет ничего написанного, чему бы можно было верить безоговорочно. Вот поэтому–то я и применяю простой здравый смысл при чтении «исторических» книг.

Так как я еще не добрался до разницы между Перво- и Второзаконием, придется цитировать Ренана дальше. И заметьте, я пропусков не делаю. Переписываю все подряд.

«Кодекс на самом деле претендует лишь на роль наивысшего кодекса, но он не претендует на какую–либо монополию. Синайский договор или договор при Хоребе не потерял с установлением нового договора своего значения. Закон, возвещенный божественным откровением в Арбот–Моабе, есть лишь новое его провозглашение; новая версия делает, собственно, бесполезной первую. Основой договора Ягве с его народом, Израилем, является Декалог, в том виде, как он имеется в древнем тексте. Этот основной документ воспроизведен лишь с незначительными вариантами. В законодательство этот новый документ вносит очень мало нововведений. Почти во всех вопросах он повторяет предписания книги Союза. Он, без сомнения, скопировал список чистых и нечистых животных из более древнего текста, подвергшегося лишь исправлениям и сокращениям. В массе казуистических вопросов он приводит лишь сокращенный свод предшествующих законов. О прокаженных он ссылается на кодекс, который на самом деле имеется в другом месте».

Опять прерву, чтобы вам было легче следить. Во–первых, не обращайте внимания на Арбот–Моабе, так как каждому дураку известно, что Моисей два раза ходил к Яхве, и два раза приносил от него таблички с Декалогом, и тексты на табличках – разные. Во–вторых, заметьте, что Ренан прямо говорит, но запутанными словами, что старый Декалог не потерял своего значения с новым Декалогом, так как новый Декалог – это всего лишь новое провозглашение старого Декалога. Но! Новый Декалог почему–то «делает бесполезным» старый Декалог, слово «собственно» я опускаю. Чтобы вы поняли бесповоротно эту чушь, я приведу вам пример, в точности соответствующий рассматриваемой ситуации. Допустим, вы бежите в атаку, и крикнули «ура!», пробежали метра три и снова: «ура!». Как вы заметили, новое «ура» есть «новое провозглашение» старого «ура». И это новое «ура» не делает ведь бесполезным старое «ура». Если вы, конечно, вместо нового «ура» не выругаетесь матом. Может быть мат вместо второго «ура» Ренан считает «воспроизведением с незначительными вариантами основного документа»?

«Список чистых и нечистых животных» в новом и старом Декалогах я обсуждать не собираюсь. Мы ведь обсуждаем, если вы еще не забыли, в каком Декалоге есть нравственные заповеди, а в каком – нету? Это важнее чистых и нечистых животных. Важно и то, что Ренан никак не может вспомнить, что он описывает Иудею, говоря все время Израиль. Но я не могу пропустить ни одного ренанова слова, чтобы меня не обвинили в «выдергивании отрывочных мыслей» из русского академика французских кровей.

«То, что наверняка принадлежит нашему автору, это Шема, краеугольный камень иудаизма, краткая формула его символа веры в течение веков:

Слушай Израиль: Ягве наш бог есть совершенно короткий Ягве. Ты возлюбишь твоего Бога всем сердцем твоим, всей душою и всеми силами твоими. Да будет постоянно в мысли твоей все, что я ныне приписываю тебе. Ты будешь внушать их твоим сыновьям, беседовать о них постоянно, сидя дома, находясь в пути, лежа и вставая. Ты привяжешь их как знаки к рукам твоим, как повязку ко лбу твоему; ты напишешь их на косяке дома твоего и дверей твоих.

Принимая эту заповедь буквально и исполняя ее совершенно грубым образом, иудаизм выказал своего рода историческую проницательность. Тора, открытая (вернее, составленная) при Иосии, имела свое основание в местной религии, образовавшейся в Палестине в VII и VIII веках до Рождества Христова. Эта Тора была заклятым врагом универсальной религии, о которой мечтали пророки VIII века. Иисус сумел доставить победу духу этих великих пророков, лишь сокрушив эту Тору и смело отвергнув ее. Но человеческие дела сотканы из материи и духа. Свобода и узы, прогресс и реакция, величественное и низменное в равной степени необходимы для конструкции великого целого живого космоса. Без этой робкой Торы пламенные предвещания пророков остались бы бесплодными; они оказались бы в том состоянии, в каком были столь многие другие благородные проявления человеческого духа, в свое время столь возвышенные, и от которых в наше время не осталось и следа».

Все это напоминает мне, как «Слава КПСС», так и «Хайль Гитлер», равно как «Правь, Британия, морями» или «Ю. Америка – для испанцев». Восклицательные знаки я не ставлю. Но, слава богу, косноязычие хотя бы прекратилось. Комментировать же только что приведенные лозунги – бесполезно. Отмечу только, что Ренан пока не приступил к сравнению Декалогов. Я именно этого от него жду, и это действительно – важно. И еще. Ренан – эквилибрист, но и я – настойчивый. Впрочем, а кому моя настойчивость нужна, не лучше ли заглянуть в конец главы, и посмотреть, нет ли там все–таки про различия в Декалогах? Не только в этой главе, им посвященной, но и на оставшихся 700 страницах больше нигде не упоминается про них.

Теперь я окончательно понял, что все косноязычие, которому я посвятил не менее 5 страниц, это результат, того, что:

Ренан знает, что в Первозаконии действительно совмещены как литургические, так и нравственные заповеди, но это так его ошарашило, что он решил врать напропалую, лишь бы только хоть как–то это все затушевать;

Ренан знает, что из Второзакония выброшены нравственные заповеди, а оставлены только литургические (служба Яхве, богослужебные) заповеди и это его еще больше ошарашило, с теми же последствиями;

Ренан не знал и даже не догадывался, что выброшенные из Второзакония нравственные заповеди сосредоточились в юриспруденции, которая, правда, так тогда не называлась. Она называлась просто Эпоха судей. Потом такие же, как Ренан умники, не разобравшись, что Эпоха судей параллельна эпохе Второзакония, выстроили ее как в армии, по ранжиру, то есть по годам. И затолкали ее в то место хронологической шкалы, где у них оказалось пустое место, без событий.

Чтобы вы поверили мне, приведу оба текста с каменных табличек:


Первозаконие Второзаконие
(Дано по Библии в качестве «Второзакония») (Дано по К. Будде)
1. Не поклоняйся иному богу 1. Не поклоняйся иному богу
2. Не делай себе литых богов 2. Не делай себе литых богов
3. Все первородные принадлежат мне 3. Все первородные принадлежат мне
4. Шесть дней работай, а в седьмой день отдыхай 4. Шесть дней работай, а в седьмой день отдыхай
5. Почитай отца твоего и мать твою… 5. Праздник опресноков соблюдай в месяц, когда заколосится хлеб
6. Не убивай 6. Соблюдай праздник седьмиц, праздник первых плодов пшеничной жатвы и праздник собирания плодов в конце года
7. Не прелюбодействуй 7. Не изливай крови жертвы моей на квасной хлеб
8. Не кради 8. Тук от праздничной жертвы моей не должен оставаться всю ночь до утра
9. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего 9. Самые первые плоды земли твоей принеси в дом господа бога твоего
10. Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего 10. Не вари козленка в молоке матери его

Вот как комментирует это Д.Фрэзер в своей книге «Фольклор в Ветхом завете»: «Если мы спросим себя, которая из этих двух расходящихся между собой версий древнее, то ответ может быть только один. Странно было предположить, в противоположность всем историческим аналогиям, что правила морали, входившие первоначально составной частью в древний кодекс, впоследствии были выброшены и заменены правилами религиозного ритуала. Представляется ли, например, вероятным, что заповедь «не кради» была позднее изъята из кодекса и вместо нее включено предписание: «Жертва праздника Пасхи не должна переночевать до утра»? Можно ли вообразить, что заповедь «не убивай» была вытеснена другой – «не вари козленка в молоке матери его»? Такое предположение не вяжется со всем смыслом истории человечества. Естественно думать, что моральная версия декалога, как ее можно назвать по ее преобладающему элементу, принадлежит к более позднему времени, чем ритуальная версия. Ведь именно моральная тенденция и придавала силу учению сперва еврейских пророков, а потом и самого Христа. <…> Но если, таким образом, из двух версий декалога ритуальная версия должна быть, как я думаю, признана более древней…» Дальше для меня неинтересно.

Так «естественно думать» могут только дураки, не видящие дальше своего носа, не дающие себе труда выяснить, почему же евреи покорили весь мир, ни разу не махнув саблей. Как видите, Ренан не одинок. Но Фрэзер отличается в лучшую сторону от Ренана тем, что он прямо, открыто и честно говорит то, что думает. А Ренан, преотлично зная, что «моральный» декалог первичен, навел такой туман на эту простую истину, что заставил меня столько помучиться.

О Христе же у меня в продолжение этой темы есть другие работы. Например, «Утраченное звено истории».

Прорастание иудаизма исламом

Считается, что ислам – самая молодая ветвь иудаизма, христианство, дескать лет на 600 старше. Я же считаю, что ислам старше христианства, хотя и основан на идеологии Христа, вернее, на возвращении от еврейского истинного Второзакония к «Первозаконию», к тому, в котором моральные и литургические нормы перемешаны как мука с отрубями.

Ислам возникал в недрах иудаизма в восточном колене евреев–торговцев, когда они в массовом порядке внедрились в Персидский залив и окружающие его народы. Западное колено дало нам «древних греков», византийцев, которые потом, распространившись на Балканы и Апеннины, переняли, изменив на свой вкус так называемое иудо–христианство. Но речь у меня здесь будет идти о восточном колене.

Евреи, проникая в полудикие племена во главе с властной элитой, быстро заметили, что вызывают огромный интерес и уважение своими обширными познаниями и торговой ловкостью со стороны упомянутой местной элиты. И не замедлили этим воспользоваться, становясь советниками, управителями у безграмотных царьков. Затем последовали матримониальные поползновения, и не успели аборигены оглянуться, как стали в большом родстве с власть и деньги имущей верхушкой евреев. Средний и низший класс евреев остались при своем традиционном деле и продолжали расширяться, прочесывая еще не прочесанные народы. И скоро основали Хазарский каганат в точке пересечения всех путей по транзиту поваренной соли с озер льтон и Баскунчак в низовьях Волги. Это были истинные иудеи, которых Ренан называет погибшими черт знает где израильтянами. Им религию менять было незачем, так как именно истинное Второзаконие позволяло им хорошо жить на чужой счет. Но разговор у меня не о них.

Служебное и матримониальное проникновение в местную элиту делало жизнь евреев намного легче, уходила постоянная торговая суета, оставалось много свободного времени, которое они, генетически привыкшие много соображать головой, первое время не знали, куда деть. Но это было недолго. Расцветали науки и искусства, недаром алгебра переводится как наука переселенцев. У этой части евреев, вдруг сделавшихся оседлыми, появилась возможность совершенствовать аборигенский язык, так как он становился им родным. Слово оседлость не надо так примитивно понимать, как его понимают историки. Помните, как я критиковал Ренана, описывающего в красках как «переселившиеся» со своими стадами в Месопотамию евреи, принялись пасти их на пшеничных полях. Евреи всегда были оседлыми как только спустились со своего безжизненного плато на побережье Йемена. Но эта оседлость была так сказать связана с постоянными «командировками» главы семьи и сыновей по торговым делам. Кроме того, как только евреев становилось слишком много, а рожали еврейки от хорошей жизни дай бог каждому, части их не находилось уже места профессиональной деятельности среди своего ареала. В результате им приходилось все дальше внедряться в новые и новые племена. Вот этот комплекс и принимают историки за кочевой образ жизни, и зря. Это скорее подвижная кристаллическая решетка их кристалла, все еще расплавленного, по сравнению с охлажденным и затвердевшим кристаллом. Но я начал о языке.

Русские писатели любят хвалиться «великим и могучим» своим языком, англичане, французы и прочие – тоже. Между тем, более 70 процентов их слов, если как следует разобраться, суть – еврейские. Я это неоднократно доказывал в своих работах. Даже блатное «лох» – от еврейского «елох» – бог, не говоря уже от блатной «фени» произошедшей от офени – еврейского мелочного торговца. Подробности в других работах. Здесь же я хочу только сказать, что, обогащаясь сами элементами других языков, евреи внедряли эти уже «свои» слова в широкое пользование народов. Им без развитого до гипертрофии языка невозможно было заниматься своей производственной деятельностью. Но, внедрившись и закрепившись во властной аборигенской среде, евреи как бы переходили на местный язык, на самом деле создавая его почти заново. Общая образованность и «местный» язык, которым всегда владели евреи в стране проживания, еще более их выдвигали на передний план в данном сообществе. Наука, язык и культура сосредотачивались в их ловких головах. Пора было думать об идеологии своего безбедного существования.

Традиционное Второзаконие для этого не годилось. Про иудеев, которые продолжали внедряться вглубь народов, я уже на время забыл. Вот тут–то и начал иудаизм приспосабливаться к местным условиям. Позволю себе начать вновь цитировать Ренана.

«Ягве новой Торы, составленной при Иосии, как и Ягве в представлении Иеремии, есть одновременно Бог неба и земли и Бог Израиля. Он одновременно универсальный Бог вселенной и, как таковой, абсолютно справедлив, и национальный Бог – и, как таковой, несправедлив. Когда речь идет о его народе, он является самолюбивым и несправедливым самодержцем. В вознаграждение за верность, которая к тому же невысокого качества, ибо она небеспристрастна, он обещает Израилю человеческое счастье; последнее заключается в обладании большими и великолепными городами, которых Израиль не строил, пищей, которой он не собирал, колодцами, которых он не копал, виноградными и оливковыми садами, которые не им были посажены. Эти вознаграждения, которые понятны в том случае, когда они достаются за храбрость и трудолюбие, являются здесь вознаграждением за теологическую добродетель, за веру в единого Бога, единого и в своем имени. Ягве правдив; он соблюдает свой договор. Он любит Израиля; он ему клялся; этого достаточно. Это не заслуга какого–то Израиля, который стоит этих благоволений; это свободный выбор самого Ягве».

Видите, как раздваивается Ягве, начиная служить и «вашим», и «нашим»? Он раздваивается, чтобы вызвать повиновение одних и оправдать притязания других. Но лучше послушаем Ренана дальше: «Приписывать себе что–либо является самым страшным преступлением. Тот, кто говорит: благодаря моей собственной силе я доставил себе все это, тот как бы обкрадывает частицу славы Ягве». Именно эта, только что процитированная часть предназначена для аборигенов, которые должны служить уже не чистым евреям, а внедренным в аборигенскую власть. И это уже чистейший ислам. Все предначертано Аллахом, и нечего строить из себя умников! Делай все по трафарету, и в «той» жизни все тебе будет «о’кей».

А вот для умных людей, не верящих в бессмертие совсем другой коленкор: «Этот ревнивый Бог дарует всем, которые служат ему, все, за исключением невозможного, т.е. бессмертия; им даруется жизнь, быстрое увеличение нации, совершенное счастье, дождь вовремя и все прочие блага на земле. Мир существует лишь для них одних: «Вы истребите все народы, которых Ягве, ваш Бог, отдаст вам; ваши глаза не будут иметь сострадания к ним». Про истребление и прочие страсти это, конечно, издержки писательского энтузиазма. Но вот сострадание или отсутствие такового – это дело важное, к которому надо готовить себя, насилуя свою врожденность к состраданию. Вот вам пример. В беднейшей стране мира по уровню жизни народа, какой является Россия, президент имеет больше десятка дач наподобие сказки Шехерезады каждая. А президент народа, который живет лучше всех в мире, довольствуется одной скромненькой дачкой. Вот что такое сострадание и отсутствие такового. Если будешь жалеть народ, никогда не будешь жить именно в «этой» жизни как свинья при апельсинах.

Заметьте, ведь ислам – это двойная религия, для народа, и для его элиты. Это даже сильнее выражено, чем в христианстве. В христианстве иерархи жрут халву крадучись. Заметьте, речь–то у Ренана идет о временах не только домагометских, но и дохристианских. И только недалекие люди или хитрецы не видят, описывая историю, того, что им по должности историка должно быть видно.

Помня, где мы находимся на исторической шкале, цитирую Ренана дальше «про иудеев»: «Законодательство, вытекающее из таких предпосылок, естественно, не проникнуто терпимостью. Мероприятия, предпринятые для того, чтобы утверждать ягвеистический монотеизм, носят на себе отпечаток крайней суровости. В этом отношении Второзаконие мало отличается от кодекса доминиканской инквизиции XII и XIV веков. Истребление неверных, запрещение всяких сношений с ними, в особенности смешенных браков, исходя из того взгляда, что религиозные ереси возникают вследствие женских соблазнов, немилосердное уничтожение всех предметов идолопоклонства и абсолютное иконоборство. «Вы должны истреблять зло среди вас» – такова кровавая формула, которой мотивированы эти поведения».

Но это же прямой ислам, а вовсе не иудаизм, хотя он и написан как бы в иудейских книгах. Сами книги–то все эти с Востока. На котором ислам якобы еще не зародился. Насчет «Второзакония», которое отныне употребляет Ренан, скажу, что это просто подделка. Второзаконие – это просто декалог, формула, получаемая после длительных жизненных вычислений. И если кто–то хочет употребить понравившееся слово при обозначении совсем другого понятия, то это похоже на спрятанный в рукаве дополнительный козырный туз, за что можно схлопотать канделябром по голове.

Надо ли говорить, что приведенный Ренаном пример насчет «доминиканской инквизиции» тут и рядом не лежит. У меня есть еще одно неопровержимое доказательство того, что формула «Вы должны истреблять зло среди вас» предназначена не для элиты, а для одурманенного народа. Притом чисто восточного происхождения, а не «инквизиторского», предпочитающего костер. Я долго не мог понять истинной сущности метода казни «побивания камнями». В попавшейся мне на глаза литературе по этому поводу нагорожена сплошная чушь. Между тем это очень неудобный и неэффективный вид казни, на которую – затрачивают слишком много сил, КПД которых приближается к нулю. Одна только что упомянутая фраза открывает глаза на солидарное убийство, которое неэффективно в исполнении, зато сверх эффективно в объединении народа «во злобе», в направленной ловкой рукой злобе.

Но это же тоже чистый ислам. Точно так же как и очень многозначительные слова: не бросит камень в мою сторону. Или пусть попробует бросить. То есть пойдет против всех. В таких не «как–один–умрем» тоже следует кидать камни оптом. Но и это еще не все. Ренан пишет: «Можно содрогнуться при мысли, что в этих своего рода расследованиях достаточно лишь оговора двух или трех свидетелей, — с такой иллюзорной гарантией правильности их обвинения, как обязательство, что свидетели должны бросить первый камень (выделено мной). Два лица, согласившись между собой, могут погубить человека безвозвратно». Правило «первого камня» как и всех остальных камней, использовали не только на Востоке, но и сталинизм, и фашизм, и нацизм. То есть принудительные религии, религии страха. И неужели у Ренана не хватает ума это понять? Скорее, — совести. Ведь он такого высокого мнения о евреях, «давших миру Христа». Это, конечно, намного ниже, чем я о них думаю. Но все равно, высокоразвитым торговлей и общением евреям было бы слишком глупо приписывать изобретение насильственной религии для себя. Для иудаизма истинного Второзакония. Иудаизм в высшей степени доброволен, вот в чем его красота и долголетие. А для ислама и христианства – религии безграмотных дураков – это в самый раз. Так что, сам не зная того, Ренан пишет не об иудаизме, а зарождающемся в его недрах исламе.

Здесь я должен сделать отступление. Я везде криком кричу, что ненавижу хронологию. Она настолько запутана, что ни одной дате верить абсолютно и безусловно нельзя. Можно только говорить о том, что данное событие произошло ранее, а другое – позднее. Притом ни в коем случае это мнение нельзя обосновывать датами, а только – анализом, что другое событие не может произойти, не будь первого. В связи с этим я хочу немного расхолодить тех людей, которые верят, что все эти премудрости, например, выдал Соломон, или Моисей. Безусловно, как Первозаконие, так и Второзаконие создавались наощупь, многими людьми и постепенно, апробируя их и подправляя. Поэтому факт, что евреи заранее приписали себе первенство в мире, которое действительно давно уже существует, — обман. Они это делали так же постепенно, но вписывая эти мысли задним числом в «старые» книги тогда, когда эти мысли уже подтвердились практикой. Вот у них и вышло, что они все знали заранее, особенно это касается всяких там пророков. И это просто метод убеждения молодежи, которая на примере этого метода видит, что пророки не врут. А, значит надо делать так, как говорит рабе или ребе, я уже забыл, как он правильно называется. Поэтому такая убедительная религия не нуждается в насилии при внедрении в головы. Все же остальные религии, включая ислам, это религии для рабов, поденщиков и слуг. И они требуют принуждения, «охраны», «чистоты» и всяких там дополнительных штук в виде эсэсовцев, гэбэшников и «стражей ислама».

Ислам в сердце Израиля

Соломон умер, другие цари поцарствовали немного. И вот: «…несмотря на то, что север (Израиль – мое) не имел храма (он остался на юге, в Иудее – мое), подобного иерусалимскому, часто, когда заходит речь о религиозных делах этой местности, говорится о «доме Ягве», находящемся в Бетэле или Силоме. Обычай приносить туда первосборные плоды, уплачивать там десятину и являться три раза в год праздновать hag - мало–помалу становится регулярным».

Я это выписал единственно ради слова hag, которое кроме как «хадж» прочитать нельзя. И который «праздновался очень торжественно», «паломничество вообще было во вкусе колен израильских». Добавить больше здесь нечего.

Внедренное только что, приписывается вечности

Разделив первоначальный иудаизм на религию для рабов и на религию их хозяев, Ренан делает вид, что такое положение вещей было вечно. Оно, конечно, бывает так, что одни народы имеют одни склонности, а другие народы – другие склонности. Но не до такой же степени, чтобы вообще половина народов смотрела на жизнь как на раннее детство, а на смерть во славу Аллаха как на вечное блаженство «потом», а вторая половина смотрела на смерть как на окончательный расчет, после которого «ничего нет». И все, что положено, надо получить при «этой» жизни. И, если бы ислам создался сам собой, как говорится, из ничего, то это было бы понятно. Но в том то и дело, что я цитирую Ренана не про ислам, о котором в этой книге он ни слова не говорит, а об иудаизме, именно о его развитии на хронологической шкале. И чем ближе к нашим дням, тем иудаизм в той части, которая предназначена не для избранников Яхве, все более становится похожим на ислам. Но я об этом уже достаточно написал.

И вдруг, в конце «вавилонского», перехваченного «персидским», пленением, в главе «Будущий Иерусалим» Ренан словами еврейского «Великого Анонима» проповедует: «Ариец, допускающий с самого начала, что боги несправедливы, не питает такого страстного желания добиться мирских благ. Он не принимает так всерьез утехи жизни. Увлеченный своей химерой загробной жизни (только такая химера может продвинуть на великие дела), ариец строит свой дом для вечности, семит же хочет, чтобы дом простоял, пока он жив». Чего же еще «хочет» семит? А вот: «Великий Аноним эпохи пленения, несомненно, один из героев истории человечества. Он упоен справедливостью. Его изображение служителя Ягве показывает нам картину самоотречения, доведенного до мученичества, и, вместе с тем, он видит верх благополучия в богатой жизни и долголетии. Его город, построенный из золота и драгоценных камней, господствует над всем миром и эксплуатирует его в свою пользу. Самому наслаждаться построенным домом, посаженным деревом, — вот к какому идеалу приходит этот гуманист». Как резюме Ренан пишет формулу: «Семит слишком верит в Бога; ариец слишком верит в вечного человека». Он понимает, что городит чушь, так как ему неизвестно, что думал «ариец». Ему известно, что думает, вернее, обязан думать исламист. Он это уже сообщил нам, смотри предыдущий параграф. Поэтому к «формуле» он представляет пояснение: «Обе концепции были необходимы для того, чтобы создать цивилизацию. Семит дал Бога; ариец дал бессмертие души. До сих пор еще не придумано средств обойтись без этих постулатов».

Самое главное, на что я хочу обратить внимание, это приписка «дум» семита, почти преобразованного в исламита, древнему арийцу. Ведь если бы это было так, то чем бы тогда объяснил Ренан те же самые чувства презрения к смерти во блага загробной жизни, например, у исламитов алжирца, египтянина, эфиопа и так далее, которые даже близко рядом не сидели с арийцами? (За арийцев, напоминаю, Ренан считает афганцев). И когда афганские талибы громили из пушек древние арийские божества в 2001 году, они этим самым доказали, что об арийской нравственности они даже не помнят. И вся их «загробная жизнь» целиком и полностью исламского происхождения. Поэтому Ренан, используя «арийцев» тем самым как бы совершает прямой подлог.

Второе. Это не ариец «не питает страстного желания мирских благ, утех жизни, увлеченный загробной жизнью», а именно мусульманин. И именно ислам продвинул их на такие «великие дела» как уничтожение небоскребов в Нью–Йорке. Но «приписывать себе что–либо является самым страшным преступлением» – цитирую я вновь делящийся на две половинки иудаизм, который уже почти ислам. «Приписывать себе что–либо является самым страшным преступлением». «Немилосердное уничтожение всех предметов идолопоклонства и абсолютное иконоборство», с помощью пушек, добавлю я. Какой же это древний «аризм»? Это пока иудаизм, ибо «тот, кто говорит: благодаря моей собственной силе я доставил себе все это, тот как бы обкрадывает частицу славы Ягве». Но уже сильно проросший исламом.

И уж если говорить начистоту, то Ренан врет, что «семит слишком верит в Бога». Мусульманин верит в него гораздо больше. И врет Ренан, что «ариец слишком верит в вечного человека». Он верит, что в «той» жизни будет букашкой, или камнем, или аленьким цветочком, но никак не вечным человечком. Разница – большая.

И уж «картину самоотречения, доведенного до мученичества» у истинных евреев, не мусульман, никак нельзя сопоставить, как продолжение, с «верхом благополучия в богатой жизни и долголетии», с «городом, построенным из золота и драгоценных камней», «господством над всем миром и эксплуатацией его в свою пользу». Но Ренан же это делает, соединяет «огнь и пламя» с водой.

Наконец лозунг «Семит дал Бога; ариец дал бессмертие души. До сих пор еще не придумано средств обойтись без этих постулатов» — самый империалистический, самый гадкий и мерзкий из всех лозунгов, когда–либо звучавших или красовавшихся на стене. Семит действительно дал нам бога, воспользовавшись нашим детством, вложив в детскую игрушку – тротил или, вернее, мутагенный препарат, а попросту – плутоний, полураспад которого 40 тысяч лет. Полураспад!

Единого Яхве они придумали себе по необходимости, для содержания в кулаке разбросанные по миру пальцы. А нам он зачем, толкающимся вечно в очередях, спотыкающимся друг о друга, запирающимся друг от друга в своей избе, нагородившим кремлевских стен? Как ведь было хорошо, когда воровать идешь, молясь одному богу, а защищаешься от воровства с помощью другого. Идя на свидание, просишь Афродиту, возвращаясь со свидания, берешь в руки кувалду Гефеста. Собираешь виноград вместе с Артемидой, а «гуляешь» в компании с Вакхом или Сатиром. Еще лучше было, когда, идя на рыбалку, запираешь жену в вигваме, идя на охоту – моешься. Если хочешь насолить соседу, не стреляешь в него из лука, а всего–навсего подкидываешь в его огород свой выпавший зуб, или пописаешь на его ограду. Говорили, помогает. Так что самые лучшие времена были даже не при многобожии, а еще при магии.

Единого бога дали нам, действительно, евреи. Но с определенной, далеко идущей целью: создать империю на всей земле под управлением очередного дурака, действиями которого они бы управляли, невидимо и неслышимо для остальных дураков, то есть нас с вами. Но, подравшись между собой из–за сфер влияния на главного дурака Земли, вынуждены были все–таки пойти на ряд вер под водительством в каждой вере единого, но с разными именами бога. И хвалить именно за это евреев, я думаю, не надо. У них очень много других вещей, например, буквенная письменность, науки, искусства, за изобретение которых их действительно хвалить надо.

Единый бог евреям был просто необходим, и он у них прижился. А нам он не нужен, в нем нет необходимости, он насильно нам врученный. Доказать? Элементарно. Верующих у нас немного, и даже те, которые есть, верят и в бога и в магию одновременно, в магию даже больше. Идет такой верующий в церковь, а кошелек дома забыл, свечки покупать не на что. Так он воротиться боится, а воротится, так в зеркало глянет перед вторым выходом из дома, чтобы возвращение не подействовало плохо на цель, с которой он выходил в первый раз. А если ненароком встретит еще кошку черную поперек дороги перебежавшую, так он и в церковь не пойдет, так как твердо знает, что это бесполезно: удачи не будет. Возвращаясь же из церкви, забежит еще к колдунье, любимого приворожить, спину радикулитную поправить, «порчу» какую–нибудь снять. А цыганки в людных местах еще с голоду не перемерли, ворожить нам едва успевают. А уж рождество христово придет, и на валенки гадают, и на воск, и на кофейную гущу, и на записочки под подушку, и еще черт знает на что. А ведь все это – магия! Куда уж до нее Христу, хоть он ныне и под защитой чиновников государства Российского. А нам долдонят, дескать, «пережитки прошлого». Так эти пережитки уже Христа пережили, коммунистов пережили, и демократию переживут. Не знаем ведь, что завтра с нами в целом, и с каждым в отдельности, будет, а знать очень хочется, просто необходимо заглянуть в завтра.

Теперь о смерти и «той» жизни. Даже австралийские аборигены, американские индейцы, дальневосточные айны и так далее, все верят в том или ином виде в загробную жизнь, почитайте Фрэзера. И как это они догадались без арийцев до этой высшей математики? А евреи по Ренану не верят. Да быть этого не может. Мне просто лень копаться, а то бы я это и цитатами из других авторов доказал. Правда, может быть, меньше. Они умнее, поэтому хотят и на этом свете хорошо пожить, и на том не с хлеба на квас перебиваться. Вот Ренан и подумал, что евреи совсем в загробную жизнь не верят, тут все хотят получить. А я подумал как следует над этой проблемой, притом без всяких там «пассионарностей», «торсионных сил, помноженных «иные» поля» и прочих высокоумных штучек, и решил, что загробная жизнь выдумана для острастки. Как видели, в единого бога народ не очень озаботился верить. Вот и дадена ему убойная сила распоряжаться нами после гибели мозга. Доказать–то ни «за», ни «против» ничего невозможно, а страх, как говорится, он – всегда с нами. И нет никакой иной причины.

Вот тут–то единый бог и соединился со смертью, но и ему ее не миновать. Когда–нибудь.

Первый национал–социализм, который Ренан

принял за социализм

Израильтяне, которых Ренан, всех до единого, отправил на свалку истории, на самом деле мирно соседствовали с иудеями, и делали для себя совместными усилиями все лучше и лучше жизнь. И тут Ренан впервые почувствовал, что суп и мухи в одной тарелке – это не совсем то, что надо. Вот как он это выразил: «Ошибочно ли, или справедливо, но мы желаем, чтобы государство не вмешивалось в моральные, социальные и религиозные вопросы нашей жизни. Любовь к ближнему и право кажутся нам совершенно различными вещами. Быть может, на самом деле лучше, чтобы они в настоящее время были строго отделены друг от друга, но несомненно, что их соединение было некогда плодотворно».

Терпеть не могу, когда кто–то, исключая элиту евреев, смеет думать, что живет среди сплошных дураков. Особенно, если за таковых считают, например, австралийских аборигенов, северные народы, индейцев и прочих людей, искони избравших для себя несколько другой образ жизни. Прошлые поколения даже всей кучи нобелевских лауреатов тоже нельзя считать за дураков. А Ренан считает. И это огромный его минус. Он и привел его в национал–социализм. Ну, как можно говорить, что для тех дураков, которые жили 1000 лет назад, божественную литургию и юриспруденцию можно смешать так, чтобы был сплошной произвол, а вот во времена Ренана этого делать уже нельзя. Вот поэтому он и умер, так и не поняв всей красоты истинного Второзакония, подкрепленного «эпохой судей», именно поэтому он городил несусветную чушь, которая так меня обозлила.

Глава, из которой я только что привел цитату, называется «Первое появление социализма», у иудеев, разумеется. В подтверждение своей апологии «про социализм», до которого сами евреи не догадались, Ренан цитирует самого Ягве: «Не будет больше бедных среди вас, ибо Ягве будет вас благословлять, если только вы будете слушать его. Вы будете давать взаймы многим народам, а сами не будете испытывать потребности брать взаймы у других, вы будете господствовать над многими народами, а над вами никто не будет господствовать. Если же среди вас окажется нищий из братьев ваших, в одном из городов ваших или в одной из ваших деревень, то не ожесточайте вашего сердца, не зажимайте ваших рук для вашего бедного брата. Но откройте ему руки ваши и давайте ему взаймы, в чем он нуждается, столько, сколько ему нужно. Остерегайтесь иметь в вашем сердце непристойную мысль: «Седьмой год (год прощения долгов) приближается» и взирать недоброжелательно на вашего бедного брата и не давать ему ничего – из опасения, чтобы он не воззвал к Ягве на вас, и чтобы вы не совершили грех. Лучше давайте ему взаймы, и пусть ваше сердце не скорбит об этом, ибо за это Ягве, ваш Господь, будет вас благословлять в трудах ваших и всех ваших предприятиях. Ибо бедные всегда будут в стране. Поэтому и я повелеваю вам: «Откройте ваши руки для ваших бедных и убогих в стране вашей».

Если это социализм, то, что тогда национал–социализм? Конечно, Ренан не дожил до национал–социализма Гитлера, но это абсолютно ничего не значит. Социалисты настоящие давно обосновались у Ренана на родине, еще до его рождения. И они–то как раз и говорили, что все нации должны быть равны, как и каждый человек в отдельности среди этих наций. Но не это главное, хотя Гитлер мог им гордиться. Главное состоит в том, что как Ренан не мог заметить, что этот отрывок – шедевр изящнейшей современной Ренану речи? Тут же так сильно пахнет современностью, что не почувствовать этого нельзя. И пусть хоть трижды прячут эту фразу в самый древний «папирус», она все равно будет торчать оттуда как шило из мешка. Другими словами, это та самая ретроспективная вставка для молодежи, о которой я немного выше говорил. И уж совершенно самое главное заключается в том, что евреи обнаглели. Тут нет никаких «всходов ислама в недрах иудаизма». Тут иудаизм чистейшей воды. Притом, иудаизм, проверенный опытом, колоссальными достижениями на ниве «жития за чужой счет», наглый и неприкрытый иудаизм, как знамя несущий свою наглость. И совсем недавний, так как я не люблю конкретных дат.

За это иудаизм по мере «совершенствования» цитаты получил свои многочисленные «изгнания», все более тяжкие, еврейские гетто, и как терновый венец – «холокост». Именно поэтому Гитлер уничтожал евреев, что они, будь они живы, никогда не дали бы ему воспользоваться их приведенной идеологией. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь. Взявши меч, от меча и погибнет. И до сих пор евреи вздрагивают, особенно в печати и на TV, как только услышат о неонацизме.

Но я об этом не для евреев пишу, а для нынешних американцев. У них, конечно, далеко не еврейская идеология, которую я только что представил цитатой из Ренана, даже близко она не подходит к ней. Но вот что касается самоуверенности решать мировые проблемы палкой, то я это как раз и имел в виду. Поскромнее, мальчики. Вы так молоды еще. Хотя переустраиваете мир, по–моему, верно.

«Конец Израиля случайно совпадет

с моментом самого высшего расцвета Греции»

Введение

Эти слова взяты мной у Ренана, из его «Истории израильского народа» (с.592). Я уже сбился со счета, под кем только не были евреи. Предыдущая статья закончилась у меня на персидском владычестве, оно было десятым. Греки, значит, одиннадцатые, а впереди еще римляне. Не дают бедным евреям пожить в одиночку. Персов Ренан очень хвалит, шибко они дали большую волю своим рабам–израильтянам, такую волю, что стали писать по–еврейски, правда, это называлось по–арамейски. Вот как это описано им: «Эзра и Нехемия жили в век Перикла; они современники Геродота, Эсхила, Сократа и Гиппократа. В то время, как Израиль с радостью несет иго ахеменидов, в то время, как Ягве всецело поглощен заботой обратить сердце великого царя на благо своего народа, в то время, как еврей гордится званием виночерпия, лакея или шпиона персидского царя, — Греция ведет борьбу не на живот, а на смерть, разбивает Дария, Ксеркса и Артаксеркса и спасает цивилизацию.

Все это – сплошное словоблудие. И не только у Ренана, вообще словоблудие официальной истории, которую мы с детства выучили и теперь никак не можем расстаться. Как с собственной кожей, любимым напитком, героином или какой другой чертовщиной.

Я всегда говорил, что история не должна изучать войны, лучше изучать народы, их быт, нравы, торговлю. Но этого история не изучает, например, в торговле изучают только пряности, меха и шелка, тогда как основной предмет торговли соль, лес и рабы. Но я начал с войн. Вот и скажите мне, чтобы такая фигушка как Греция, причем не нынешняя по площади, а несколько островков и Пелопоннес, завоевала все вплоть до Индии. Реально ли это, будь у нее даже атомная бомба? Поэтому я о войнах больше даже не вспомню в этой статье.

У меня двигателем истории является торговля и евреи, ее выдумавшие. И не думайте, что торговлю легко выдумать. Вы, может быть, думаете, что и буквенную письменность придумать легко? К торговле у большинства народов, не считая входящих в них евреев, генетическое отвращение. Вы же чуть ли не каждый день слышите, дескать, лучше помру с голоду, чем пойду продавать. А чтобы торговать, надо очень хорошо знать язык и, главное, уметь им пользоваться. И желательно не один, если ты живешь, например, в Дагестане, в котором – за сорок языков. Без письменности можно все: охотиться, рыбачить, выращивать что–нибудь, даже в любви объясняться, одними глазами. Но в торговле без письменности нельзя, абсолютно. А так как торговлю выдумали евреи, то и буквенная письменность тоже их изобретение. И это изобретение так велико, что даже дважды ее не изобретешь, не говоря уже о каждом народе.

Изобретя торговлю и буквенную письменность (иероглифы придумали все, но это не письменность), евреи двинулись сквозь народы по берегу Аравийского моря в разные стороны, на восток и на запад. Долго ли, коротко, но эти два колена израилевы оказались друг напротив друга, даже не узнав друг друга вначале. Одни в Персии, которую я рассмотрел в статье «Две стороны медали», другие – на Босфоре. К этим приступаю в настоящей статье. И все, что я тут сказал без всяких доказательств, на самом деле доказано, но надо почитать другие мои работы. Доказательств – такая куча, что я даже не знаю, куда ее деть. За двадцать мегабайтов сплошного текста, даже без картинок, которые в основном мегабайты и жрут.

Однако надо рассказать свою версию этой истории, ибо она в корне отличается от общепринятой. Итак, Восточное колено евреев оказалось в Персии по своим торговым делам, и разделилось следующим образом. Одна часть во главе со своим Яхве и истинным Второзаконием, разругавшись с другой частью, пошло торговать дальше на север и организовывать Хазарский каганат, а оставшаяся в Персии часть с целью проникновения в персидскую власть подправила свою религию, и получился ислам. На этом исламе они перемешались с аборигенами и стали персами, нацией с очень высокой древней культурой.

Западное колено евреев прошествовало через Эфиопию и Египет до Александрии, от Александрии растеклось в обе стороны южного берега Средиземного моря. Особенностью этого колена, как, впрочем, и Восточного, было деление на иудеев и израильтян. Иудеи не меняли религию и с помощью Яхве все двигались и двигались вперед, впитываясь в поры народов и торгуя. Израильтяне же старались проникнуть в местную аборигенскую власть, подстраивая свою религию под требования власти над населением, чтоб оно было послушно и работало бесплатно на власть. В конце концов, ислам Восточного колена проник до Гибралтара, так как разделение у них на иудеев и израильтян произошло позднее. А авангард западных иудеев добрался, наконец, до Босфора. Восточные иудеи, как я говорил, приступили к созданию Хазарского каганата на добыче и транзите соли, а западные иудеи, оставив позади себя ислам израильтян, обосновались на Босфоре.

Через Босфор шел поток соли, леса и рабов в средиземноморскую Европу, все это было из будущей России. Ну, естественно, и немного других товаров, по мелочи – шелка, фарфор и прочие экзотические товары для богатых. Первое, что сделали евреи на Босфоре – это выстроили тройные высоченные стены, протянули железную цепь через Босфор, а конец ее намотали на ворот, спрятанный за этими тройными стенами. И перед каждым судном, проходящем пролив, эту цепь поднимали, перегораживая путь, и требовали денег или часть товара. Как вы понимаете, на весь Византий (город так и назывался, и никакой империи Византии не было) требовалось человек десять рабочих, крутить ворот. Все остальные пользовались этим трудом, вернее, его последствиями в виде пошлин, которые назначались прямо с потолка. Не хочешь платить, будешь стоять перед поднятой цепью вечно. Евреи – вечно при воде, хотя и вышли из пустыни, спустившись с безжизненного плато в прибрежную низину Аравийского моря.

Надо сказать, что берега Босфора перед приходом евреев не были пустынны. Тут, как и везде жили люди, местные племена, точно такие же, как и в только что рассмотренной Персии, без культуры и образования. Но очень любили море, так как вся их жизнь была связана с ним. В те времена у людей было принято прятаться. Равнины были пустынны. Все население бессчетных племен скапливалось в горах, где легко спрятаться, например на Кавказе. Приморские племена прятались на островах, никому кроме них недоступных. Так Венеция образовалась в древнейшие времена именно потому, что мелкие, теплые лагуны были полны нерестившейся здесь рыбой, а лагунные острова и полуострова служили жильем. При приближении каких–либо бродячих степных разбойников народ забирался в лодки, и отплывал метров на сто. Кочевники подождав дня два–три, удалялись. В избушках особо было брать нечего, а миски и чашки народ забирал с собой в лодки. Поэтому несчетная куча островов в Ионическом и прочих будущих греческих морях, были населены, а материк – нет.

Евреи народы эти презирали, за то, что они не догадались организовать на Босфоре таможню с цепью. Но на работу их быстренько устроили к себе: возить товары. Сами же оплачивали здесь, и продавали – там. То есть экономика торговая была в их руках, а работниками были местные племена, ставшие быстренько греками. Так как евреи всюду принимают местные языки, то им пришлось потрудиться: расширить их словарный запас и создать «греческую» письменность из еврейской. Точно так же, как Восточное колено поступило в Персии. С этого и началась «греческая» история, охватывающая Черноморье и Восточное Средиземноморье. Разумеется, никакой Византийской империи никогда не было. Это просто был торговый ареал, который историки позднее приняли за империю. Кое–какие предания, конечно, были, но их так обезобразили «греческие» авторы, что в них теперь ничего не понять. Притом большинство из них были составлены чуть ли не в наши дни, и на чистой фантазии, с использованием элементов древних сказаний, намешанных как бог на душу положит.

Вот теперь, кажется, можно приступать к греческо–еврейской истории, описанной Ренаном.

Александр Македонский властвует над евреями

Я сотни раз повторял в своих работах, что согласно нашей дурацкой истории, евреи вечно находятся под чьим–либо владычеством (греки – одиннадцатые). Тогда как в действительности они сами владыки всего и вся, но только совершенно незаметно для историков, так как сроду не воевали, а историки только про войны и пишут. Но сейчас, кажется, люди уже начали понимать, но не современные историки, занятые не историей, а политикой, что евреи – пуп Земли. И я это говорю совершенно серьезно.

Я никогда не занимаюсь завоеваниями и разными войнами, так как их просто не было. Были грабительские походы типа казака–разбойника Стеньки Разина в Персию, но это же не войны. Это пародия на войну, приукрашенная сколько можно. Но историки в войны верят, как в бога, поэтому послушаем Ренана: «Благодаря одному из чрезвычайно редких в истории человечества внезапных порывов Греция в 333 году выступила в поход против всего Востока и после десяти лет войны одержала полную победу. Обширная империя Ахменидов исчезла как фата моргана, греческая армия проникла в Бактрию и Индию. В Малой Азии, в Сирии, в Египте были посеяны семена эллинизма, которые быстро проросли и дали богатые плоды. Переместилась ось мирового движения подобно тому, как это произошло за двести лет перед этим после победы Кира. Теперь физическая сила, несомненно, находилась на службе у разума. Суровые, грубые македонцы, совершившие под руководством Александра поход, который можно только сравнить с походами Великой французской революции или наполеоновскими походами…» Хватит.

Чем темнее вопрос, чем бестолковее ответ, тем у историков больше пафоса. Это закон исторической природы, основанной на вранье. Что бы вы сказали, если бы я написал, что детский сад № 179 в результате «чрезвычайно редкого в истории человечества внезапного порыва» вышел из Москвы в таком–то году и через три–пять лет вернулся, принеся генеральному секретарю ЦК КПСС в подарок (как Ермак), например Индонезию? А все страны по пути туда исчезли бы как «фата моргана»? То же самое можно думать, читая приведенную цитату. Посмотрите на нынешнюю Грецию. Откуда там все это могло взяться? И куда делось? Это же самая бедная скалистая страна в Европе, перебивающаяся с хлеба на квас, и живущая богатыми туристами, беглыми бандитами и оффшорными делами. Там даже армию Македонского не прокормишь, пока она научится побеждать и есть завоеванный хлеб.

Далее: «Малая Азия, освобожденная от персидских сатрапов, сделалась в культурном отношении колонией Греции». Вы представляете себе сегодня Турцию колонией Греции? А почему она могла быть колонией тогда? Потому, что Ренан так написал?

Перейдем к дельте Нила: «Нильская долина продолжала спать своим вековым сном, продолжала высекать свои храмы, свои скалы, но она проявляла в этих своих творениях привившийся к ней греческий вкус. Дельта, во всяком случае, сделалась одной из самых сильных позиций эллинизма. Если бассейн Тигра и Евфрата был вскоре отвоеван назад Востоком, то нужно сказать, что Арсакиды – чем дальше, тем больше, признавали культурное превосходство Греции».

Вы представляете? Детский сад № 179, возвращаясь из завоеванной Индонезии кружным путем, завоевал от нечего делать еще и дельту Нила. Только не забудьте, пожалуйста, а то я сам забыл, что Наполеон, круша Египет со взводом солдат, имел ружья и пушки против египетских сабель. А у Македонского ничего этого не было. Там дубина на дубину, лук на лук и дротик на дротик было. И египтяне бежали не от наполеоновских гренадеров, а от страха перед их железяками, извергающими огонь.

Нильская же «спящая» долина как раз и была уже под исламом, когда вздохнуть нельзя без воли Аллаха, и никому она была не нужна. Там торговать нечем. По этой же причине «бассейн Тигра и Евфрата» не «отвоеван назад» был, а просто там делать нечего было торговым «грекам». Он тоже уже заснул под исламом. Только науки еще теплились во дворцах. А вот, что касается Александрии, то, во–первых, там были месторождения соли и, во–вторых, это был стратегический порт для всего южносредиземноморского торгового пути. И никто ничего не завоевывал. Просто город Византий собирал таможенные платежи и, когда их скопилось очень много, пустил их на торговые дела, нанял «греков» плавать от Трапезунда до Гибралтара и возить товары, без всякой войны. Вот поэтому–то «еврейская колония в Александрии быстро достигла цветущего состояния», а евреи стали обладать «большими достоинствами вне своей страны, чем в Палестине (замените Палестину на Византий), где они уж слишком чувствовали себя господами».

Тут Ренан опять пустился лгать: «С их (евреев) способностью к языкам они быстро усвоили греческий язык и стали писать на нем довольно чисто. Их приятные физиономии сделали их очень желанными посетителями в домах богатых греков». Поправлю Ренана на ваших глазах, хотя он сам лучше вас знает, что лжет. Он ведь не вы, он знал и греческий и еврейский языки. Так вот, алеф, бет и гиммель – это соответственно по–еврейски бык, дом и верблюд, что соответствует «греческим» буквам альфа, бета и гамма. Но они на «греческом» языке ничего конкретного не обозначают, просто буквы. Значит, именно евреи дали «грекам» письменность. И Ренан лжет, что евреи стали писать по–гречески «довольно чисто». Просто евреи, как это они делают везде, перешли на совокупность местных языков, дав им письменность и большую часть собственных «торговых» слов, и этот «греческий» язык распространился на кораблях от Трапезунда до Испании, не забыв заскочить в Александрию, о которой у Ренан идет сейчас речь. Хотя, прекращаю, он опять о войне. Скажу только еще, что не «богатые греки» принимали «бедных евреев» в своих домах, а наоборот: богатые евреи принимали греков, которые удачно сплавали по их заданию.

Еще скажу, пока не забыл, что расцвет «греческих» наук и искусств в Греции и Византии, что собственно, одно и то же, вызвал не «греческий гений», а простая приземленная торговая прибыль. Я не устану повторять, что по тем временам производительность труда была такова, что практически весь труд уходил на одну только еду. Торговая же и ссудная прибыль была столь велика, что стало возможным содержать целую армию ученых, артистов и художников всех жанров. Вспомните хотя бы что банковский кредит ныне 5–10, а тогда был минимум 200 процентов, торговая прибыль же зашкаливала до совершенно ныне невообразимых высот. И я еще не сказал о железной цепи через Босфор, которая практически не затрачивала никакого труда, а деньги сыпались как из того пресловутого «рога изобилия». Может, он оттуда и произошел. Вот откуда «растет» греческий феномен. Было бы не так, нынешняя Греция продолжала бы в том же духе.

Александрийская мешанина

Расцвет Александрии расписывается у Ренана как бы на «греческих» началах. И в то же время разговор идет не столько о «греках», сколько о евреях. Притом об Иерусалиме как–то странно забыто. Вот: «В Иерусалиме и его ближайших окрестностях эллинизация была слаба». И чуть далее: «Многие (еврейские – мое) города, с другой стороны, из угодливости меняли свое старое название на названия городов новых завоевателей. Изменился весь географический аспект». И еще чуть далее: «Замечательно, однако, что старые названия не погибли». Как–то это все неопределенно и непонятно: Меняли ли названия все–таки, или они сохранились? Эллинизировался Иерусалим или нет?

По Ренану Александрия основана Македонским, но через 20 страниц цитируется Флавий, и оказывается, что евреи там давно до Македонского жили, притом так же хорошо как и в Персии: «Так Флавий гордится тем, что александрийские сыны его народа жили «в близких сношениях с царями» (надо полагать, египетскими – мое), он утверждает, что в царствование Филометора и Клеопатры евреи господствовали при дворе и что, следуя его выражению, «эти два государя вверили свое царство евреям». Тут бы надо еще и «древних римлян» приплести, ведь Клеопатра в Рим каталась по любви, но Ренан это опускает. А вообще было бы славно: царица поехала к любовнику, а вместо себя оставила еврея «исполнять обязанности». Все это напоминает не последовательную историю, а сумасшедшего, беспорядочно выкрикивающего бессвязные и бессмысленные слова.

Вот, смотрите: «Еврейское тщеславие окружило эти первые шаги эллинистического иудейства такой тканью фальсификаций, что очень трудно различить апокрифичное от действительности в этом темном отделе еврейской истории. Верно, кажется, лишь то, что именно в царствование Филометора александринские евреи пришли в тесный контакт с эллинизмом, что именно тогда ими овладел дух соревнования, и они в подражание грекам стали писать на греческом языке». Но про быка, дом и верблюда я уже говорил. А Ренан все равно гнет свое: «Самых поверхностных сближений им было достаточно для того, чтобы отождествлять библейские эпизоды с эпизодами греческой мифологии или плохо понятыми данными античной эрудиции».

Вообще говоря, Ренан мог бы догадаться, что это вовсе не «древние греки», выпрыгнувшие как черт из табакерки, писали, а уже повзрослевшие евреи, так что у них стала уже получаться поэзия, но он гнет свое: «Деметрий, Клеодом, Аристей или Малхий еще сохранили, по–видимому, известную серьезность в своих якобы исторических потугах. Эвполем и Артапан (или, по крайней мере, еврей, скрывавшийся под этим странным именем) не знали границ в своих шарлатанских выдумках».

За что это он их так? А они не вкладываются в его «концепцию». Разве так можно с французским и русским академиком? Пусть они и раньше его на 2000 лет жили, все равно пусть не мешаются у Ренана под ногами: «Артапан нам сообщает, что египтяне получили от евреев все свои познания и все свои учреждения. Авраам преподал царю Фаратотесу астрологию, Иосиф оказал египтянам бесконечное количество услуг. Самые знаменитые египетские храмы были построены сыновьями Иакова. Весь египетский культ есть создание Моисея; это он и есть тот Музей греков, который был учителем Орфея, он изобрел искусство мореплавания, исксство постройки домов, военное искусство, создал философию, разделил страну на тридцать шесть номов, научил поклоняться Богу, преподал жрецам иероглифы».

Прочтите еще раз. Это ведь именно то, что я не устаю повторять: евреи пришли в Египет торговать, и сделали его приличной страной по тому времени. А как совершился их «исход», страна превратилась в то, что современный Израиль с ней делал на Синайском полуострове с помощью американских танков. Они даже плотину не могли построить, пришлось русских звать, тоже не сильных в науках, не считая пушек. А Суэцкий канал кто им построил? Англичане. Кстати, и Греция такой же скоро станет, как евреи оттуда уйдут.

Но Ренану это все равно не нравится. Про войну на Синайском полуострове он, конечно, не знал, но про Суэцкий канал–то знал непременно. Поэтому продолжает: «Эти ребяческие вымыслы излагались иногда в стихах. Были написаны плохими гекзаметрами истории Иерусалима, Сихема. Некий Иезекииль сочинил жалкую трагедию, имевшую своим сюжетом исход из Египта». Но, может быть, эта «жалкая трагедия» как раз и есть то, что истории не хватало. И «плохие гекзаметры» как раз и говорят о большей древности чем «хорошие гекзаметры» тех, кто Ренану нравится? И недаром можно сказать: Ренан, ты сердишься? Значит ты не прав. И вот что еще интересно. «Когда труд был закончен, Птолемей дает всем дорогие подарки, предоставляет евреям прекрасные привилегии. Все остаются довольны». Это о том труде Ренан говорит, который ему нравится. И сейчас, с документами в руках, практически невозможно говорить ни о чем определенно. Тем более что через три страницы Ренан снова идет в наступление на «компиляторов» из того, чего сейчас нет: «Одно обстоятельство, впрочем, чрезвычайно облегчило обращение этих выдумок среди публики. Великий компилятор Александр Полигистор, живший около 75 года до Рождества Христова и писавший о всякого рода предметах, занялся также евреями и написал ???? І???????. Этот ???? І??????? был собранием сделанных без разбору извлечений. Александр не был счастлив в своем выборе; он напал на ту слабую литературу, о которой мы только что говорили. Почти все повторявшиеся о евреях апокрифические данные были заимствованы у Полигистора. Благодаря ему или, если угодно, благодаря Клименту Александийскому и Евсевию, перекрашивающим его компиляцию, и спаслась эта литература от вполне заслуженного забвения».

Из этой комолой фразы можно понять одно: история переписывалась каждым новым правителем, как это делается поныне. Например, российская история, кажется, уже подгоняется под президента Путина, а Букварь уже подогнали. И каждый раз вместе со «святой водой» из купели выплескивают и ребенка. Евсевий мне тоже известен, я ему даже посвятил специальную главку в своей книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории», фрукт еще тот. По–моему, вместо щенка «Константина Великого» правил именно он. Поэтому в настоящее время истории нужен только абсолютно здравый смысл, объединяющий в одно целое нагромождение беспорядочных событий. Именно так я поступаю.

Кстати, можно понять и еще одно: вообще историки, как и Ренан, не любят вспоминать Полигистора. Это ведь тоже не случайно. Я не сомневаюсь, что у него тоже кое–что подкрашено, выпячено, а кое–что выброшено прочь. Но чтение его, как и чтение Ренана, тоже может дать какие–то сведения, по оплошности или глупости попавшие в труд. Я ведь свою версию истории доказываю именно словами Ренана. Самое главное, чтобы все сведения были доступны, а еще главней, чтобы все они без изъятия укладывались в концепцию. И когда сведения выбрасываются или объявляются «плохими гекзаметрами», это сразу вызывает подозрение в честности автора. И даже то, что Ренан охаивает Полигистора за то, что он собрал «сделанные без разбору извлечения» — плохо, а Полигистор сделал, по–моему, хорошо. Должно существовать две истории: концептуальная, когда событиям придают законченный логический смысл. Это авторская история. И история типа хрестоматии, где события просто складываются, как в мусорную корзину негодные бумажки для желающих их разбирать. Эта корзина должна быть канонической, пусть там лежит все. А авторских историй может быть столько, сколько самих авторов. И еще. Боже упаси, чтобы какой–то из авторов — концептуалистов стал самым главным, самым «основы полагающим». Тогда истории конец. Однако я опять отвлекся.

Самый же главный вывод из всего тут изложенного: никакие это все не «древние греки». Это евреи из Константинополя, растекшиеся по Средиземноморью. Они приплыли в Константинополь небедными, но так отъелись в нем, что стали сверхбогатыми. И пошли расширяться уже в этом виде по Средиземноморью вновь. Это даже Ренан косвенно подтверждает: «Более или менее целиком сфабрикованы стихи, которые приписывали Эсхилу, Софоклу, Эврипиду, Филемону, Менандру, Дифилу, Орфею, Гезиоду, Гомеру, Лину. Полагают, и не без вероятности, что вся эта мистификация создана Псевдо–Гекателем». Не буду спорить, хотя для одного – много. Но и знаменитый Поджо Браччолини во времена Козимо Медичи (см. др. мои работы) тоже сделал немало. Даже не верится в такую «производительность труда», хотя у него под руками и была целая «Платоновская» академия во главе с Фиччино. И оба лазили в бездонный банк Медичи как в собственный карман.

Так, пора евреям менять «хозяина–завоевателя»

Наступила очередь селевкидов–турок поцарствовать над евреями. Кажется, если я не ошибся в счете, это двенадцатое «пленение». Поэзия Ренана как всегда на высоте: «Самым ясным голосом израильтянина, дошедшим до нас от этой эпохи, является голос иерусалимлянина Иисуса, сына Сирахова…» Но сноска к этой поэзии идет в грустной прозе: «Еврейский текст потерян. Греческий перевод, сделанный внуком автора около 130 г. до Р. Хр., очень плох. Сирийский перевод, сделанный, как и греческий, с еврейского, лучше во многих случаях греческого и латинского». Далее эта сноска продолжается Редактором, и еще грустней: «Еврейский текст Сираха был найден в 1896 г. в фрагментах, привезенных из хаирской (Каирской? – мой) генизы С. Шехтером, Нейбауэром и Кадлеем и был издан Петерсом в 1905 г. и Смендом в 1906 г.». То есть уже после кончины Ренана.

Странное дело. Как только наступает недоверие к писанине историков, так немедленно «находятся подтверждения», притом при самых фантастических обстоятельствах, то на каком–нибудь острове в забытом не только богом, но и людьми, монастыре, то в какой–нибудь пещере, как Кумранские «свитки», то еще где–нибудь у черта на куличках. Притом, безграмотные пастухи и прочие бедуины, нашедшие их, ни в коем случае не пускают свои находки на разжигание костра или печки, как то непременно случается, например, со старыми газетами, но, наоборот, ободренные каким–то внутренним духом, тащат их ученым невесть как там, появившимся совершенно «случайно». Историки просто не ведут счет этим «случайностям», а надо бы пронумеровать их по порядку. И тогда бы им сразу стало стыдно. Особенно, если бы они представили эти «случайности» математикам, специалистам по теории вероятностей. Я думаю, вероятность находок того, что требуется, давно перевалила за единицу, что невозможно согласно строгой науке. Даже единица невозможна.

Кроме того, возникает какая–то путаница. «Ясным голосом» обладал Иисус, сын Сирахов. А в пещере по имени «хаирская гениза» нашли «фрагменты текста» самого папаши Сираха. «Перевод» же всего этого сделал внук Иисуса, правнук Сираха. Чертовщина какая–то, хоть и говорится о «святом» деле. Хоть сказали бы, что такое хаирская гениза?

Я не от нечего делать придираюсь. Дело в том, что этот «внук» пишет вещи весьма интересные: «В общем сын Сирахов питает мало доверия к добродетели женщин. Он их не любит и не уважает. Допуская исключения, он их все же находит невыносимыми, сварливыми, обжорливыми, крикливыми, болтливыми. Их нужно опасливо стеречь. Самое верное – держать их под замком. Бедствия жизни человека происходят от женщины. Сын Сирахов вывел уже заключение из первых рассказов Бытия, что смерть вошла в мир через женщину».

Дело в том, что в современном иудаизме и даже в законодательстве Израиля эта цитата – закон. То же самое – в исламе и исламских странах. Между тем христианский Ветхий завет и еврейская Тора полны женщинами самого высочайшего ума, преданности и самопожертвования, форменными героинями. И большинство мужчин на их фоне выглядят несколько «недоделанными». Тем более что сам Соломон – переделанная в мужчину женщина. И не будь их там, не спаси, не научи они евреев уму–разуму бессчетно раз, самих евреев не было бы.

Восточное колено пришло в Персию либо с только что народившимся патриархатом, либо же он у них развился уже там. Патриархат потребовался же потому, что основным поставщиком благ в семье стал мужчина–торговец, а женщина, обремененная детьми, вынуждена была сидеть дома. И то, что к женщинам были применены столь сильные средства подавления их воли и власти, как раз и показывает на переворот. Смутьянов и революционеров всегда вешали, но женщины, владея еще ситуацией, не стали вешать своих благоверных, они поняли, что отныне так надо жить. А мужчины, взяв добровольно им отданную власть, стали в отместку, именно за добровольность, издеваться над женщинами, совершенно как Ельцин над Горбачевым. Почитайте Библию, останавливаясь подольше на женщинах, и вы поймете, что это именно так.

Это еще раз говорит о том, что ислам родился раньше христианства.

Передовой отряд Западного колена истинных иудеев (израильтяне остались в Египте царствовать) пришел на Босфор все еще с матриархатом, на что показывают византийские императрицы, все без исключения не переделанные потом в мужчин, (см. упомянутую книгу). А так же то обстоятельство, что «греческие» и «римские» богини–матери были главными, а мужчины–боги до самого последнего времени были у них – на правах половых тряпок (там же). Притом я доказал, что матриархат этот существовал до самого Козимо Медичи – основателя католичества (там же), до первого издания Маллеуса в 1486 году, который потом на протяжении 100 лет издавался чаще самой Библии.

Поэтому только Козимо Медичи, созвавшему Ферраро–Флорентийский собор в 1438 году, что и является началом католицизма, потребовались «труды» всех тех папаш, дедушек и внуков по фамилии Сирах. И ведь именно он, Козимо Медичи «выкупил» у турка Магомета II, официального завоевателя Константинополя (1453 год), большинство «древних рукописей». И рукописей, вроде бы христианских, а поэтому «ненужных» исламисту Магомету. Понимаете теперь, зачем Ренан отправил евреев снова в рабство, теперь уже к «Селевкидам»? И понимаете, почему такая белиберда творится с «переводом», в частности, этих «трудов» череды Сирахов?

А потому, что «выкупив» рукописи, Козимо тут же принялся готовить «крах матриархата», но не успел, помер в 1464 году. По официальной истории это выглядит так. Под псевдонимом Малеус (Malleus) выступили два монаха–доминиканца: Иоанн Спренгер (Johann Sprenger), декан кельнского университета (Германии), и Генрих Кремер (Heinrich Kraemer), профессор богословия в университете Зальцбурга (Австрия). В 1484 году римский папа Иннокентий VIII подписал буллу Summis Desiderantes, в которой «сожалел о развитии колдовства в Германии и уполномочивал Спренгера и Кремера искоренить его». И «ведьм» на протяжении 200 лет беспрерывно жгли на кострах.

Между прочим, религиозная служба делится как бы на две части, собственно служение богу (литургия), и служение людям (дьякония). Так вот дьякониссами были на заре христианства исключительно женщины. Это сейчас дьякон – неизвестно толком, что такое? И чем он отличается от попа? Не тем же, что орет в три горла? А в те времена это было четко – служение людям, а не собственно богу, в том числе и сексуальное. Чтоб им легче было верить в богиню–мать. А потом запутались при переходе к патриархату, притом после костров.

Вернусь к Ренану. «Триумф Иисуса, сына Сирахова, лежит в области буржуазной морали… <…> …он не только стоит за строгую моногамию, хотя Тора позволяет многоженство, всякое легкое отношение со стороны мужчины ему кажется достойным осуждения. Семья покоится на почтении к отцу… <…> Здесь уже указывается особая добродетель смирения. Спокойный, умеренный человек, хорошо воспитанный, скромный в своих речах, не клянущийся, никогда не произносящий грубого слова, уступающий своему противнику, чтобы не вступать в спор, будет господином мира».

Рабом такой человек будет, господин Ренан! И именно это требует «нарождающееся» христианство. Нарождающееся я потому взял в кавычки, что ни в какой Торе всего этого нет. Там даже нет многоженства. Только цари имели много жен по Торе, притом без всякого религиозного оправдания, по принципу: нельзя, но если очень хочется, то – можно. А все Ренан это взял из полу–Торы, когда она была уже не то иудейская, не то – мусульманская, нараскоряку стояла. Вот почему хорошо «находить» древние манускрипты по пещерам. В одной пещере найдешь про снег, что он – белый, а в другой, если надо, то – черный.

Заключение

Надоело мне все это. Скоро появятся ессеи, фарисеи и «книжники». Значит, должен родится Христос. Кому–то надо же их гнобить. А раз Христос, то необходима Римская империя. Точно так же как предыдущие «пленения». По–моему это будет тринадцатое «пленение» – чертова дюжина. А потом евреев разгонят по странам и народам, хотя прекрасно знают, что они вечные «переселенцы», потому и живы до сих пор. И не только живы, их, по–моему, ныне не меньше, чем китайцев. И живут они в среднем гораздо лучше, чем мы с вами, тоже – в среднем. Но им не завидовать надо, не злиться на них, не генерировать в себе антисемитизм, а учиться у них.

Заканчиваю же я потому, что по последней цитате из Ренана предельно ясно, что такое христианство. Поэтому фарисеи с ессеями и книжниками, включая Римскую империю, уже ни к чему. Тем более что никакой Римской империи не было. Был банкир Козимо Медичи, сосредоточивший в своих подвалах все деньги Европы, включая Киевскую и Московскую Русь. И его потомки – римские папы. Больше – ничего.

12 марта 2002 г.

О том, что я в своих работах еще не формулировал

Здесь я кратко хочу сформулировать ответ на вопрос: почему и как произошли пресловутые восточная и западная цивилизации? Из совокупности всех моих предыдущих работ вы знаете, что восточное колено торгового племени пошло во власть местных племен, которые они прочесывали по своим торговым делам. И в конечном счете ассимилировалось с ними на основе ислама. Но сохраняя себя в элите этих народов. Именно поэтому ислам распространился от Индонезии до Гибралтара сплошной полосой. Первоначально под видом успешного строительства Вавилонской башни. Но без коммуникаций настоящего времени такое государство не могло существовать долго. Получив приличную многословную, «торговую» человеческую речь вместо односложного мычания на предмет удовлетворения похоти, а затем и письменность, народы, но в основном их местные царьки, стали развиваться более или менее автономно. Из–за несовершенства коммуникаций. В Библии это выглядит как «смешение языков», после которого Вавилонскую башню дальше строить стало невозможным. Так образовался восточный мир разных стран с одной и той же религией. Мир с жестким людоедским правлением, которому я посвятил специальную статью.

Истинное Второзаконие Моисея в этом мире так и не восторжествовало, да его, пожалуй, и не возникло в этой среде. Напомню, что истинное Второзаконие – это разделение религии и морали по разным сусекам. Религия – для отождествления себя среди себе подобных с помощью Яхве, мораль – для законодательства и законопослушания. Я везде писал, что для завоевания умов элита восточного колена вернулась к Первозаконию, объединяющему религию и мораль в одну кучу, из которого выросли как ислам, так и христианство, которые первоначально было даже не отличить друг от друга. Теперь, по размышлении, я пришел к выводу, что Второзакония в этой среде даже не возникало. Первозаконие плавно переросло в ислам и христианство восточного толка. Недаром Иса–Иисус даже родственно, не говоря уж об «учении» близок к пророку Магомету.

Западное колено торгового племени взросло не на границе Йемена и Саудовской Аравии, где образовалось это самое торговое племя, а гораздо позднее. Тогда, когда язык и знания евреев распространились в форме ислама на ту территорию, которую ислам сегодня занимает. И это произошло, скорее всего, именно в Египте. То есть, истинное Второзаконие, разделяющее религию и мораль по разным сосудам человеческой деятельности, явилось как ересь внутри Первозакония и дитя его – ислама, когда он был еще не то иудеохристианством, не то несторианством, не то правоверием, которое надо отличать от православия. А нам от всего этого длительного катаклизма осталось только то, как Моисей дважды ходил на какую–то гору и приносил разные каменные таблички от бога Яхве. Сперва – с Первозаконием, потом – с Второзаконием.

Тогда становится более понятной жизнь самого Моисея. С одной стороны он – признанный политик рабовладельческого Египта, с другой стороны – оппозиционер, которого преследовать начали только после того, как спохватились, после его «исхода» с немалой группой единомышленников. Таким образом, Моисея надо считать еще более великим человеком, чем это до сих пор считалось. Именно он, разделив религию и мораль по разным этажам человеческого общежития, создал основу западной демократии. С тех пор, как бога Яхве перестали интересовать человеческие отношения внутри самого человечества, это человечество подчинилось в этом отношении закону, юриспруденции.

Сам же Яхве остался для евреев западного колена только знаменем, под которым они идентифицировались и объединялись. Для тех, кто этого не понимает, можно напомнить кучу идентификаций, происходящих на ваших глазах. Это и буянящие в День десантника разновозрастные обладатели тельняшек, и нелюбовь ментов и гэбэшников, летчиков и пехоты, беспризорников и маменькиных сынков, богатых и бедных, гомосексуалистов и «нормальных» сексуалистов. Именно на этом зиждется «защита чести мундира» даже у тех кланов, которые мундиров отродясь не носили. Вот что такое идентификация. А отличительными признаками кроме бога Яхве может быть что угодно, от бритых голов до железяк на одежде. От «молнии» на заднице до эмблемы на фуражке. От «наших бьют» до «хайль гитлер». От «мы – чиновники» до «берегите прокуроров» или «судьям можно все». И заметьте себе, пожалуйста, ведь религия ни на что иное не нужна, кроме как для идентификации среди себе подобных. Но лучше я остановлюсь на самой юриспруденции.

Все Средиземноморье явилось ареалом Второзакония, но особенно – Константинополь. Даже на Пиренеях ислам был побежден Второзаконием. И от Константинополя распространялось Второзаконие, но не в виде религии, а виде – юриспруденции, части Второзакония, самой его значительной части для судеб человечества. Юриспруденция была необходима при общении между торговцами, поклоняйся они хоть Яхве, хоть богине–матери с десятком имен. Юриспруденция не могла не додуматься до прав человека. Но и по традиционной истории юриспруденция родилась в Константинополе. Только историки никак не могут догадаться, что основой ее было именно Второзаконие. И пишут нам про разных Юстинов и Юстинианов, дескать, юстиция. Покопались бы лучше в так называемой «эпохе судей» в Библии, которая должна быть, несомненно, после Моисея.На Востоке же Второзакония никогда не знали, поэтому там и явилось людоедское правление. Козимо же Медичи захотел распространить это людоедское правление и на Запад, и чуть было не преуспел в этом в лице своих потомков. Но родившаяся юриспруденция была уже настолько сильна, что в конечном итоге получилась так называемая западная демократия. А оплот людоедского правления постепенно перекочевал в нашу любимую Родину, под защиту атомной бомбы, ограбившей около 200 народов. И мы с вами начали говорить: «закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло».

Две стороны медали

Введение

Я утверждал, что первоначально, на берегу Аравийского моря в Йемене у евреев–торговцев было не 12 или 13 колен, как они сами утверждают в Библии, а всего два: восточное и западное. Восточное освоило Индию, двинулось в Персидский залив, освоилось там и разделилось. Часть евреев внедрилось в местные элиты аборигенов, это по моей классификации – израильтяне, в основном бросило торговлю и создало ислам и иудохристианство (несториане). Вторая часть двинулась дальше на север в качестве торговцев, оставив прежнюю свою классическую религию на вооружении, это иудеи, и основала Хазарский каганат на торговом пути солью. К Хазарскому каганату я вернусь отдельно, а о внедренной во властную элиту части скажу здесь. Освободившись от ежедневных тягот торговли, внедренная в местную элиту часть евреев предалась наукам и искусствам, подняв их на Востоке на небывалую высоту. Но надо было озаботиться об идеологии, на основании которой можно было безбедно пользоваться трудом народа и властвовать над ним. Надо было создать одну религию, которая отвечала бы интересам властвующей верхушки аборигенов и внедрившихся в нее евреев. Эта религия – ислам, самая лучшая религия для подавления индивидуальных устремлений народа, и направления его по четкой дороге: шаг влево или шаг вправо от главной идеи – это побег и расстрел, при жизни вам трудно, зато после смерти – рай.

Восточное колено и западное, о котором я еще не сказал пока ни слова, удалялись в разных направлениях, но связи не теряли (вот где пригодилась буквенная письменность, изобретенная ими), поэтому действовали весьма синхронно. Настолько синхронно, что ислам добрался аж до Гибралтара. Главной особенностью этой империи было то, что на каждом отрезке этой колбасы царствовал свой царек или шах, почему потом и вошло в моду именование главного царя шах шахов, или шах–ин–шах. Но вокруг каждого безграмотного царька роилась куча советников или визирей, в душе исповедовавших иудаизм, а наружно – ислам. С этого и пошло, что отдельным царством правил не шах, застрявший в своем гареме навечно, а именно визири. Я даже думаю, что гаремы им визири специально и изобрели, чтобы те не вмешивались в управление. Все визири же всех этих царьков имели между собой связь и общую идею, благодаря которой эта «конфедеративная» империя существовала. Правда, не очень долго.

Этому помешали местные царьки, границы между которыми были все же установлены. Поэтому задуманная первоначальная религия стала двоиться и троиться в зависимости от вкусов местных царьков и обслуживающих их своей головой евреев. И, разумеется, все писали свои труды. Писать, естественно, умели только евреи. Царьки же, выскочив из гарема попить – поесть, отдавали очередное идиотское приказание, иногда какому–нибудь визирю срубали голову с плеч, и опять удалялись туда же. Поэтому у визирей работа была сложной. Это и в сказках обозначено. Вот тут–то и начинали происходить отступления от общей идеи, дробление и вариации с фиоритурами. Это все хорошо описано в Библии при строительстве Вавилонской башни и причинах окончания ее строительства до завершения. Надо сказать, что и визири, почувствовав удаленность других визирей, поднимали свой статус, не отвечая на письма соседей. Постепенно связи почти прекратились. Но это случилось уже после того, как параллельно с исламскими приказами стали поступать раскольнические письма на камушках с иудохристианством. И каждый считал своим долгом проявить собственный вкус в том, какие из них принимать к сведению.

И в этом месте надо сказать, почему же историки считают ислам младшим братом христианства, лет на 600 моложе. Дело в том, что католицизм вылупившись из гнезда иудохристианства, прибавил к летоисчислению сразу тысячу лет. Это очень остроумно доказали Носовский и Фоменко, а, может быть, и сам Морозов – я не знаю точно. Дело в том, что еще до рождения католицизма из банка Козимо Медичи, даты начали писать, ставя перед цифрами латинскую букву «I», дескать от рождества Иисуса. А потом какой–то умник посчитал эту букву за единицу. Правда ведь, похоже? Вот так и стал ислам на 600 лет младше. Но если эту единичку, то есть тысячу лет отнять при восстановлении справедливости, то ислам станет на 400 лет старше. Что и требовалось доказать, как говорят математики.

Восточное иудейское колено не добралось до Средиземноморья, потыкавшись в Кавказ, растекшись по Ирану, Средней (Центральной) Азии и даже Южного Урала и Зауралья. А западное колено, переплыв в Эфиопию, в основном сосредоточилось в низовьях Нила, в Александрии, где тоже были месторождения соли. И уже оттуда растеклось по южному его побережью до Гибралтара на запад, и до Константинополя на восток, которого тогда, естественно не было.

В Египте как и на берегах Персидского залива царствовала новая религия – ислам, чуть разбавленный иудохристианством. И те евреи, которые внедрились в египетскую верхушку, стали египтянами, как на востоке – персами. Точно так же как на востоке истинные иудеи, не попавшие во власть, образовали Хазарский каганат, так и на западе, не нашедшие себя в египетской верхушке, основали Константинополь – самое прибыльное место в мире по тем временам. Я уже доказал в других работах, что никакой Византии как империи никогда не было. Это был только город Византий – Царьград – Константинополь – Стамбул. С тройными стенами, из–за которых через Босфор была протянута цепь, намотанная на ворот. Ни один корабль не мог проплыть, не заплатив денег. Потому–то там тоже начали процветать науки и искусства, которые иначе не возникают как на сытый желудок и от безделья. Заделье по тем временам, это когда с утра до ночи добываешь себе пропитание, оставив немного времени на размножение. Никакие пряности, шелка и другая экзотика не могли бы создать большой грузопоток. Это были в подавляющем количестве соль, древесина и рабы. Объезда не было, поэтому платили столько, сколько потребуют. Тройные стены защищали от любых неприятностей военного характера. И я никогда не поверю, что эти стены мог преодолеть какой–нибудь Олег, «прибивший свой щит на ворота Царьграда», если у него не было сообщника внутри стен. Эти стены и сегодня впечатляют. «Загнивание» Византия я понимаю и верю в него. Грубо говоря, из всего города работали только несколько мужиков на вороте с цепью через Босфор. За стенами же простиралась Малая Азия, дела до которой и города, с обеих сторон, никому не было. Но рассказов о Византии во всех портах Средиземноморья и Черноморья было столько, что не на одну Библию хватит.

На пути из Хазарии до Византия как грибы расплодились города–порты, в каждом из которых торговлей и финансами владели евреи, остальное – инфраструктура. Надтеречный сухой путь облюбовали бандиты, грабившие купцов. Между ними тоже были евреи, сбывавшие краденое. Так что все эти царства–государства и сегодня наполовину состоят из евреев. Общение евреев Хазарского и Византийского государств, конечно, было. Ведь оба народа были иудеями в моем понимании этого термина. Но иудеи составляли незначительную часть населения. Все те народы, которые там сегодня живут, жили там и при Хазарском каганате, только каждый народ занимался своим делом, ненадолго пересекаясь в общехазарских делах, таких как войны. Что касается византийских евреев, то они стали греками. Наверное, потому, что островной народ, а островов там как сельдей в бочке, связан с морем, точнее с мореплаванием. А торговля вся здесь – морская. А евреи, хотя и связаны с морем, с тех пор как спустились с пустынного плато в прибрежный Йемен, предпочитают руководить, а не грести и ставить паруса. Вот евреи и стали греками.

На этой основе проанализирую творение Ренана о евреях в период их «вавилонского пленения», на самом последнем этапе этого «пленения», которого в действительности никогда не было.

«Обращение» гоим

Ренан пишет: «По отношению к этой эпохе не нужно придавать слову «обращение» того догматического смысла, который был вложен в него потом. В то время нередко меняли бога–покровителя, как только находили более могущественного. Обращение «гоим» будет следствием падения Вавилона. Те, которые избегнут катастрофы, сделаются апостолами Ягве. (по–русски лучше Яхве, я так и пишу обычно). Они пойдут во все стороны мира… Язычники, увидя милости, которыми Ягве осыпает свой народ, пожелают сделаться поклонниками того Бога, который так полезен своим поклонникам».

Эта маленькая фраза у Ренана ничем не подтверждается, она окружена с обеих сторон поэзией насчет единого бога, к истории никакого отношения не имеющей. Чувствуется, что он ее где–то нашел, передал «своими словами» и на ней хочет обосновать внедрение в умы единобожия неевреям, которое, дескать, внедрили сами евреи. Сразу же, как только их выпустили из «плена». Причем внедряли этого бога в «пустые» головы, так как слово «обращение» ему не нравится.

Давайте проанализируем, может ли это быть на самом деле, а если может быть, то, что это на самом деле было? Во–первых, о «замене бога–покровителя». Где это Ренан видел легкой смену бога? Хотя бы один пример. Наоборот смена бога, «обращение» – это огромная трагедия народа, гражданская война, самосожжения, бегство в недоступные места. И это даже не смена бога, а только культа одному и тому же богу, вернее, частичное изменение литургии. Пусть хотя бы вспомнит свою Варфоломеевскую ночь. Зачем тогда он это говорит? Ведь не для заполнения же пространства книги? Ему я знаю, что нужно, легкость перехода к христианству. Вроде это одними проповедями сделали. Пусть тогда вспомнит, как наш Красное солнышко палками загонял народ в Днепр креститься. Или как боярыню Морозову в цепях везли. Боярыню, не крестьянку. Крестьянок просто убивали. То есть я хочу сказать, что внедрение веры – огромное насилие, хоть единобожие, хоть многобожие. Потом просто к этому привыкали как мы к КПСС, трагедия забывалась с веками, и чем менее образован народ, тем быстрее он приспосабливался, тем больше его членов начинали верить, как верят дети, что никогда не умрут. И любая религия огромным насилием внедрялась, и потому именно, что это было очень выгодно правящему классу.

Во–вторых. Как проверить на «большую могущественность» бога? Это же чушь собачья. Что Перун нам помогал хуже, чем Христос что ли? Откуда это следует? Статистика где? Я это потому пишу, что терпеть не могу когда натягивают и за дураков читателей считают.

В третьих, какой дурак будет раскидываться своим богом налево и направо, если он такой удобный и всемогущий? Что–то я не слышал, что евреи такие бескорыстные. И вообще людей, кроме сумасшедших, нет, которые разбрасываются самым дорогим, каждый свой кошелек любит прятать подальше и как можно реже расставаться с ним.

В четвертых, как это язычники увидели, что Ягве чрезмерно милостив с евреями? И захотели такого же. Ныне люди более приметчивые, однако, я не видел, чтобы у синагоги толпы стояли в иудаизм обращаться. То есть, все это муть несусветная. Потому, что Ренан не знает, как же все–таки распространилось христианство?

Только фраза «обращение «гоим» будет следствием падения Вавилона» несет много информации. Хорошо бы было, если бы еще Ренан объяснил, почему именно «вследствие падения Вавилона»? Я даже понимаю, почему он не стал этого объяснять. Останься евреи в Вавилоне навечно, пришлось бы Ренану признать, что сначала родился ислам, там было бы рядом. Но вот вернули евреев на берега Средиземноморья, в любимую Палестину, а тут рядом Римская империя – широкий простор для христианства. Ренан–то еще не знал, что этой империи никогда не было, тем более, в те времена.

Осталось чистеньким слово «гоим», а оно очень интересное. По–русски это слово пишется «гой», то есть не иудей, и поэтому презренный человек, почти дурак, не знающий как делать свою жизнь прибыльной, богатой, сытной. Но слово это восточное, из восточного колена Иудина, на западе оно неизвестно. И это о многом говорит. Это слово населяет Персию, Хазарию и нашу родину. Я даже про «гой еси добрый молодец» специальную статью написал. Уже в позапрошлом веке русские уже забыли, что сия присказка означает? В. Даль пишет, что это приветственное восклицание, типа «Ах добрый молодец». Пришлось доказать ему, что это всего–навсего «добрый молодец – гой», то есть здоров дубиной махать, но все же – гой, презренный неиудей, абориген.

Лучше бы его Ренан не употреблял, если уж хочет добраться со своим христианством до Римской империи. Но откуда он знал, что я, зацепившись за это слово, буду раскручивать его несостоятельность. Раз иудеи внедряли гоим (гоям) религию, а свой родной иудаизм они никогда никому не внедряли, то внедряли они ислам, так как именно он там к сегодняшнему дню одержал окончательную и бесповоротную победу. Причем в те дни Христос еще не родился, чтобы внедрять христианство. В связи с этим, я думаю, что в каких–то древних книжках, которые Ренан все перечитал, глухо упоминалось нечто о привлечении гоим к хорошей, правильной религии. Вот он и решил использовать этот факт к пользе христианства, которое он обожал. И попался.

Хотел еще напомнить Ренану, что вообще–то у персов было единобожие, во главе которого стоял бог Митра, очень симпатичный молодой бог, которому даже римские легионы молились, «лучезарный юноша» по определению Д.Фрэзера. Ренан, конечно, знал о нем, но не упомянул, он ему тут мешает в его еврейском единобожии. Может быть, поэтому евреи не внедряли первичного, нового бога, а именно «обращали» от старого Митры к новому Аллаху? И это было очень трудно, как я говорил. Но это было только начало, затянувшееся века на два–три. Вот тут–то и потребовался очень эффективный еврейский метод круговой поруки «побитие камнями». Украл кто–нибудь, его к столбу и давай кидать в него камни. Все солидарны, воров все не любят, а народ еще и подбадривают: это ваш бог Аллах его наказывает вашими руками. Видите, какой он хороший. И прелюбодеек из ваших четырех жен то же ждет. Чувствуете разницу между вашим «лучезарным юношей», то и дело норовящим под юбку залезть, и этим серьезным дядькой?

«Негуманность греков»

Цитата: «Греция, создавшая столь прекрасные вещи, искусство, науку, философию, свободу, не создала гуманитаризма. Для этого она слишком презрительно относилась к варварам. Правда, и еврей также презирал гоим; но еврейское презрение не имело таких гибельных последствий, как греческое. Оно не помешало появлению христианства, тогда как греческое презрение помешало Константинополю ассимилировать варваров славянской расы, завоевать вполне Балканский полуостров и Восток, что позволило бы ему подавить ислам в зародыше».

Я уже не раз писал, что Ренан любит написать какую–нибудь многозначительную фразу, но не расшифровывать ее подробнее, не развивать эту мысль. А сразу же переходить к совсем другому предмету. Я понял, что такие фразы несут чисто декларативную роль, ибо совершенно недоказуемы. Между тем постулат засел в наших головах и теперь на него можно опираться. В целом этот метод – казуистика. Создание ложных опор, на которых строится здание, разумеется, как на песке. И оно как бы стоит, но тронь его пальцем, развалится.

Посмотрим этот «песок», а потом перейдем к тому, для чего он нужен. «Древняя» Греция и Византийская «империя», вообще говоря, неразделимы. Если почитать традиционную историю, то окажется, что «византийцы» жили только в Византии–Константинополе, а на остальном пространстве побережий Черного моря и восточной части Средиземноморья жили сплошные «греки». И греки плавали, а византийцы сиднем сидели за тройными стенами и им со всего мира якобы стекалась дань от их диоцезов. И это сплошная чушь, так как для дани надо сперва завоевать народы от Балтики до Константинополя, а потом поддерживать страх у завоеванных. И пусть теперь историки найдут мне хотя бы один поход византийцев для завоеваний и поддержки этих завоеваний. Не найдут. Тогда нечего говорить о Восточной римской империи. Тем более что за стенами Византия в сторону Малой Азии нет ни одного приличного города даже сегодня. Поэтому отделить греков от византийцев совершенно невозможно, тем более что истинные греки с островов и Пелопоннеса никогда себя греками не называли, до самого сооружения города Византий.

Я не устану повторять, что в те времена, если не заниматься торговлей и, особенно, взиманием таможенных пошлин «ни за что» в узкой дыре Босфора, то 95 процентов общественного труда тратилось на добывание еды. Вот так и жили люди, не сосредоточенные в Византии и в портовых городах Черноморья и Средиземноморья. Это и были «варвары». А вот в городах эти же самые люди, жившие в прислуге у евреев, уже не были варварами, а только греками. До сих пор евреи будут сидеть по уши в грязи, но половую тряпку не возьмут в руки и пыль не протрут. Помрут с голоду, но грядку не вскопают. Я уже не говорю о том, чтобы евреи таскали кирпичи или клали стены. На эти цели – только наемная рабочая сила. Или прямые рабы. Все деньги и «теплые» должности, естественно, занимали евреи. А «варваров» они презирали за то, что сами они пришли и организовали эту всемирную таможню аж из Йемена, а «варвары», сидя на потенциальной куче золота, даже не догадались построить Византий. На науки и искусства, так же как и на секс, тянет от хорошего питания. Это видно даже по советским ученым, разбежавшимся по миру в поисках хорошей еды. А те, что двигают у нас науку голодом, не ученые. Единичные исключения как и в любом другом случае имеются, и подтверждают правило.

Так чем же отличаются «греки» от обращенных «гоим», гоев, рассмотренных чуток выше? И чем отличаются евреи, создающие ислам в Персии, от евреев Византии, пока только задумывающиеся о христианстве? А ничем. Сытые евреи в Персии создали величайшие образцы наук и искусств. Сытые евреи–византийцы создали то же самое на берегах Босфора и окрестностях. Поэтому на приведенную фразу Ренана надо плюнуть и забыть о ней, она никуда не ведет, и фундаментом не является.

Потуги родить единого бога из ничего

Сразу же за приведенной цитатой о «греческом негуманизме» и «персидском гуманизме» у Ренана следует: «Единственная вещь, оскорбляющая наше чувство в книге Второго Исайи, — это название Ягве. Этому имени особого национального Бога не место в до такой степени универсальной книге. Было бы поэтому последовательно отказаться с этих пор от этого странного слова. Бог, имеющий собственное имя – ложный бог. Это – бог среди многих других богов, и когда даже удается доказать, что он один – Бог и что другие – не боги, все же остается тот факт, что была конкуренция, соперничество с другими. Но отказаться от Ягве было бы невозможно в это время. Это было бы равносильно уничтожению нации. Ягве так много сделал для нее! Это было бы философией; но философия лишь в наше время приобрела непосредственное влияние на человеческие дела. Работа Израиля, в сущности чрезвычайно рационалистическая, состояла в том, чтобы отождествить Ягве с Всевышним Богом, с Адонай, с Шаддай, Элогимом, свести Ягве к Элогиму, произнести в скрытом виде афоризм: «Ягве – это Элогим», возвратиться таким образом, после веков исканий ощупью к божественному единству, которое жившие в пустыне древние патриархи постигли в долгие часы праздности. (Выделено мной). Кажется, впрочем, что с этих пор начнут стесняться имени Ягве; вскоре заменят его неопределенным названием «Адонай», «господин». Будут избегать произносить его (что явится способом отказа от него), и его гласные забудутся с течением времени. Ягве действительно исчез после своей победы. Отсюда тот странный факт, что имя Бога, который завоевал мир и сделался единственным Богом, неизвестно всем негебраистам по специальности, и что даже последние не знают, как следует его произносить. <…> Монотеизм всего человечества ведет свое происхождение от бога–покровителя крошечного племени».

Сразу же, во–первых, замечу, что не евреи ассимилировали варваров, а именно варвары ассимилировали евреев, иначе бы не появились ни греки, ни персы. Я имею в виду язык. Его развитие, хотя и определяли евреи в смысле расширения словаря аборигенов, но общий строй языка оставался аборигенским. Это и сегодня видно по всем без исключения странам, где живут евреи. А собственный их еврейский язык государства Израиль в большой степени сегодня искусственный язык, собранный из всех стран, где они ныне живут. Так что не в «презрении» дело.

Во–вторых, Только что приведенная фраза – яркий образчик «логики» под названием софизм – мнимое доказательство, как бы доказательство, приправленное колдовством типа «произнести в скрытом виде афоризм», «его гласные забудутся». Или такой пассаж: книга универсальная, а если она универсальная, то в ней не должно быть Яхве. А если он там все–таки есть, то его надо изъять из книги. И Ренану дела нет, что если его изъять, то и книги не будет, ведь книга–то именно о нем.

В третьих, если Яхве «отождествляется» с перечисленными Ренаном богами, то это в первую очередь доказывает, что у евреев когда–то все–таки было многобожие. А вот то, что Яхве должен заменить всех прочих богов на земле, как раз и не доказывает.

Таким образом, неверное понимание проблемы Ренаном, зачем же евреям понадобилось единобожие, не приближает его к пониманию того, зачем же и всем прочим народам впихнули в сознание одного главного бога. Я же думаю, что у евреев до сих пор многобожие, хотя бы «Золотой телец» в придачу к Яхве. И бог торговли Меркурий (не знаю, как он у них называется), ибо меркури – серебро, главное средство древних платежей. Только Яхве – главный бог потому, что это бог объединения заполняющих поры в веществе народов евреев. Не будь Яхве, не было бы, в конце концов, и евреев. Поэтому главенство Яхве в пантеоне евреев совсем необязательно во всех других народах, трущихся буквально друг о друга, прижатых обстоятельствами жизни друг к другу и без Яхве.

Но думающие черт знает, о чем своем, и все по–разному, люди, составляющие народ, не нужны такие своим правителям. Их бы надо построить и прокричать: равняйсь! И они все как один смотрят влево. Потом сказать: равняйсь направо! И тот же результат. За меня (нужное вставить) в атаку марш! И все бегут, куда сказано, махая палками, пиками, саблями и атомными бомбами. Вот для чего нужно единобожие! И не надо нести никакой чуши и галиматьи для объяснения сего феномена.

Но статья эта все же называется, как вы помните, две стороны медали. О том, что Византия достигла последней степени роскоши и разврата, вы и без меня знаете. Это одна сторона медали. О второй стороне сообщает Ренан: «…многие (евреи – мое) примирились с изгнанием и чувствовали себя хорошо в Вавилонии. Благодаря своей практической ловкости они сумели найти в городе роскоши и наслаждений тысячу средств, чтобы составить себе состояние. Малочувствительные к религиозным воспоминаниям Сиона, они не чувствовали ни малейшего искушения покинуть страну, которая надолго еще сохранит все свое значение, для страны, которая, вследствие своего положения между морем и пустыней, была осуждена навсегда оставаться бедной». Если вы не поняли, то это Палестина. И если вы согласны с Ренаном, то, какого черта верите, что Палестина – «обетованная земля»?

Но главное извлечение из цитирования Ренана то, что евреям было хорошо как в Византии и Греции, так и в Вавилонии и Персии, то есть на двух сторонах медали. И чтобы там оставаться как можно дольше, надо было ассимилироваться, включившись во властную верхушку, привить народу единобожие, и выбросить из головы воспоминания о бывшей «обетованной земле», которой никогда у них в этом месте не было. Единобожие на одной стороне «медали» стало исламом, а на другой стороне – христианством.

Немаловажным я считаю также то, что обе религии составили таким образом, вспомнив свое собственное не прошедшее испытание временем «Первозаконие», смешавшее в кучу щи и мух, что запутали эти народы окончательно. Мало того, сильно ленились при составлении новых религий, так что нагородили в них столько чуши, что до сих пор в ней никто не может разобраться и «упорядочить». Хотя бы саму дату празднования пасхи.

Ислам в Торе

Наступило «персидское владычество» над евреями. И еврейская Тора стала мало–помалу напоминать Коран. Ренан это объясняет «ужесточением еврейского культа», а я бы его спросил, зачем евреям это понадобилось, если не принимать моей версии, которую я не устаю повторять в каждой своей работе. Сам Ренан же свое «ужесточение» ничем объективным не объясняет, просто еврейским священникам это зачем–то понадобилось. И точка. Вот как он об этом сообщает нам.

«Вся эта сравнительно новая часть Торы (времен персидского владычества – мое), хотя и стоит в нравственном отношении много ниже книги Союза, Декалога, Второзакония (здесь Второзаконие Ренан подменяет Первозаконием, с моральной частью заповедей, которых в действительном Второзаконии нет), в известном отношении имеет более значения, чем древние части». Другими словами, Ренан согласен, что «новая часть Торы» фактически не имеет нравственных заповедей. Но по моей–то версии так оно и должно быть. И Ренан продолжает: «Она сделалась той цепью, которую иудейство никогда не могло разбить, которую, наоборот, оно всегда старалось сделать более тяжелой». То есть, Ренан ставит все с ног на голову. Страниц за 200 до этого Ренан никак не мог доказать, несмотря на все свои потуги (см. «Иудо–Израильский коктейль»), что Второзаконие является Первозаконием. В результате у него Второзаконие стало иметь моральные заповеди, которых в нем в действительности нет. И тут перед ним встала вторая проблема, порожденная им самим. Евреи–то, оказывается, живут по истинному Второзаконию, без моральных заповедей. Вот у него ни с того, ни с сего «новая часть» Торы и стала «много ниже в нравственном отношении». Если бы это случилось еще при Моисее, то все было бы в порядке. Но «новая часть» — то у Ренана возникла всего лишь за 450–500 лет до Рождества Христова. То есть Ренан фактически признал, что евреи живут без моральных заповедей в Торе до самого Христа, хотя 200 страниц назад утверждал обратное. Вот как он это подтверждает: «Лишь первые основатели христианства сумеют избавиться от нее (от «цепи» – мое напоминание) и примут действительно плодотворную традицию…» А «фанатизм Торы устоял под ударами, которые должны были, казалось, убить его», то есть Тора осталась неизменной, без морали.

Все это у меня давно и много раз расписано как по нотам. Здесь же я привел всю эту ренановскую муть, чтобы было понятно, куда я буду двигаться дальше. А дальше я буду доказывать, причем словами Ренана, а не своими умозаключениями, как ислам рождается в недрах иудаизма. Я много раз говорил, что ислам в житейском отношении и в литургии – точная копия иудаизма, что, во–первых, говорит о его более раннем происхождении по сравнению с христианством, а, во–вторых, что из иудаизма была убрана вся свобода и заменена строгим регламентом всей жизни верующих в исламе. Что, в свою очередь, выстроило народ в хорошо организованную строевым уставом армию. Почитайте:

«Культ осложнился странным образом. Суббота уже не была простым днем отдыха; Она делалась недельным праздником, имевшим свои особые службы. Ежедневное жертвоприношение (тамид) было упорядочено. К этому же времени, по всей вероятности, относится обычай молиться три раза в день и молиться на коленях. Принятый мусульманами, обычай этот становится ритмом восточной жизни, к которому до известной степени приноровлено пение муэдзина. Другим обрядом, принятым исламом и также получившим огромное значение, была привычка обращаться лицом к этому священному городу во время молитв, если молившиеся находились вне стен Иерусалима. <…> Особенным уважением пользовался этот обычай у иудео–христиан, у которых его, несомненно, заимствовал Магомет. <…> Он долго колебался в выборе этого пункта; и во время своей пророческой деятельности избрал Иерусалим, как иудео–христиане , его учители. Затем он преклонился окончательно перед Каабой, и Мекка сделалась пять раз в день центром, куда обращается молитва мусульманского мира».

Я думаю, Ренан не зря вспомнил о мусульманах и иудео–христианах, ибо просто замолчать этот факт невозможно. Так лучше его преподать так, как Ренану выгоднее. Ему надо как бы зафиксировать более раннее появление на свет иудео–христиан и отправить к ним на выучку молодой ислам. А потом ссылаться на этот совершенно недоказанный факт для следующих построений, считая этот факт как бы уже доказанным. Давайте посмотрим на эти вещи не предвзято. Во–первых, ислам очень близок к иудаизму не только по выше обозначенным совпадениям в литургии. Совершенно одинаковое отношение у ислама и иудаизма к женщине и браку, к разводу, к иконописи и скульптуре богов, невозможности рисовать живую природу, обходясь только орнаментом. Вообще литургия у ислама и иудаизма – как две капли воды. Разница между ними только в дьяконической службе, в людских отношениях. Литургия, как известно, занимается служением богу, а дъяконизм – служению людям от имени бога. Вот тут–то разница между исламом и иудаизмом – на все 180 градусов. Иудей за пределами служения богу совершенно свободен в отношениях между людьми, ибо Яхве это ни капли не интересует. Делай, что хочешь: воруй, грабь, убивай, не слушайся родителей и так далее. Яхве до этого дела нет. Тебя убьют, ограбят, не будут слушаться, это тоже твои проблемы, а не Яхве. Это дает еврею чрезвычайно широкий выбор действий в отношениях как с иудеями, так и со всеми прочими. Иудею только надо помочь, если он попросит, по возможности бескорыстно. А вот гою – только за самый высокий процент, а если не вернул с процентами, — рабство. Я это уже все цитировал из Ренана. У мусульман дъяконизм – самый примитивный, никакого выбора, все заранее расписано и определено, только исполняй как машина. Особенно это касается действий мусульман по отношению к своей элите, муллам и шахам, большим и маленьким. Все это настолько примитивно, что может быть выполнено прирученными обезьянами. Вот это–то как раз и показывает, что ислам – религия не слишком начитанных аборигенов, выдрессированных как в цирке.

На фоне изложенного надо решить два вопроса: 1) что раньше, ислам или христианство? 2) как можно внедрить в умы то и другое? Начну со второго вопроса. Можно думать, что необразованные аборигены ходят и подсматривают за иудеями, и видят, что они живут хорошо. Ренан именно так и считает, и неоднократно это утверждал, в том числе и в приведенных мной цитатах. Поподглядывав до изнеможения, выучили ритуал, то есть, литургию Яхве. Приняли ее себе. Одновременно подглядывали дъяконическую службу, но она им не понравилась, выдумали свою. Так получились хоть ислам, хоть иудео–христианство. И начали пользоваться. Но это же чушь собачья! Скорее бы они полностью слямзили все, и литургию, и дъяконию. А вот то, что они не слямзили именно дъяконию, которая у евреев очень уж свободная, а обрекли себя на чрезвычайную регламентацию, и говорит о том, что у них были неплохие учителя. Заранее знавшие чему учить, и как учить. Чтобы потом ими командовать. Поэтому, заранее расписав все у себя в синагоге, выдали аборигенам готовенький рецепт ислама. Первый вопрос теперь еще проще решить. Минимальное изменение иудаизма при трансформации в ислам, по сравнению с довольно большими изменениями иудаизма – в христианство, как раз и говорит, как говорят конструкторы машин: от простого к сложному. Сперва лопата, а только уж потом – экскаватор.

В Иерусалим как на именины

Зададимся глупым вопросом: где мы бываем чаще? Дома или на именинах? Чтобы вы не ломали голову сообщу: на именинах в среднем вы бываете раз десять в год, а дома все остальные 355 дней. Евреи тоже появлялись в своем Иерусалиме как вы на именинах. В связи с этим Ренан пишет: «В некоторых отношениях семьи, оставшиеся в Вавилонии, были, по–видимому, более богаты и образованны, чем семьи, возвратившиеся в Иерусалим. <…> В Вавилоне имелось более отрывков древней литературы, чем в Иерусалиме, и их с нетерпением комментировали. Соферим – книжники – были многочисленны. Рядом со священником появляется ученый, известный под именем мебин, — «тот, кто объясняет (закон)», это было как бы официальное звание. Титул софер–магир, на который имеется намек в одной древней поэме, указывал на привычку к перу, которой не могла дать совершенно бедная жизнь Иерусалима. Много помогла этому продолжительность времени. Около ста лет протекло раньше, чем восточное иудейство перестало посылать в Иерусалим подкрепления, часто более значительные, чем партия, уже основавшаяся там».

Разве после этого можно утверждать, что родина евреев и иудаизм – принадлежность Иерусалима? Скорее – это место постоянной командировки типа той, которая называется вахтой на сибирских скважинах, и которую используют в основном нефтяники и газовики. Живут черт знает где, от Хабаровска до Кенигсберга, а съезжаются все как один раз в три недели – в Тюмень.

Ренан о методах, о которых я уже писал

Помните, я писал о внедрении евреев в аборигенскую элиту? Вот как Ренан пишет об этом: «Крупные должности были доступны только для завоевателей; но в распоряжении администрации была масса мест, где райа, в особенности семитский книжник (софер), хорошо знакомый с арамейским писанием, находил выгодное применение своего прилежания. Так например сделал себе карьеру около половины IV столетия очень набожный еврей, известный Нехемия, сын Хакалии. В 445 году до Рождества Христова он прибыл с Востока в Иудею со званием пеха Иерусалима и с весьма большими, по его словам, полномочиями от Сузского двора. Для строгих ревнителей закона это было великим счастием, так как Нехемия, подобно всем евреям Востока, самым строгим образом соблюдал обрядность и принес с собою готовый план реформ в самом консервативном духе. Этот Нехемия, быть может, евнух, составил свою небольшую карьеру, находясь в среде придворной челяди двора Ахменидов в царствование Артаксеркса Долгорукого. По рассказу, который, по–видимому, исходил от него самого, но в котором весьма ясно сказывается желание провести идеи евреев того времени, он был виночерпием при дворе, и при отправлении своих служебных обязанностей нашел возможность служить интересам своего народа. Служба среди дворцовых слуг при дворе ахеменидов была, как и всегда при восточных дворах, обычным путем для получения административных должностей. С другой стороны, этот способ пользоваться службой придворного лакея для получения высокого положения является особой чертой, настолько характерной для еврейских рассказов того времени, что к ней трудно относиться серьезно».

Давайте посмотрим на эту цитату глазами сегодняшнего дня. Евреи образованны, упорны, не пасуют перед трудностями, генетически привыкнув их преодолевать в многовековом проникновении в чужие народы. Они хорошо умеют рассчитывать варианты и их последствия. И попали в среду, в которой ничего этого нет, а есть только вождь, царь, шах, которым народ подчиняется по многовековой привычке, не желая даже думать, не то чтобы учиться. Но и безграмотные царьки тоже не очень горазды думать, вместо того, чтобы думать, они привыкли подавлять. И никого не уважать, требуя силой, чтобы только их уважали, хотя бы чисто внешне, ритуально. И тут появляются торговцы, которых царьки тоже не уважают, хотя бы потому, что они много трудятся в торговле, за все остальное, в том числе мытье полов, платя деньги, а признак важности – ничего не делать, получая все от своих подданных бесплатно. Торговцы тот час же поняли, что за какую–нибудь безделушку, которой у царька нет и достать это среди своих невозможно, можно получить долю уважения царька за проявленную ловкость и доступ к экзотике, которую ныне принято называть эксклюзив. Конечно, за безделушку визирем, своим полноправным заместителем, царек не сделает, но запомнит, кто именно ему эту безделушку представил. Дальше – все по описанному Ренаном сценарию, и не надо бы ему говорить последних слов относительно «настолько характерной черты, что к ней трудно относиться серьезно». И если он не возьмет своих слов обратно, то я ему скажу: ставшее в одночасье бесхозным советское имущество на 80 процентов досталось ранее никому не известным евреям. Они сумели временным хозяевам этого имущества надарить столько грошовых, но экзотических, фантиков, что добились своего почти мгновенно. И быстро из лакеев по выражению Ренана стали весьма уважаемыми людьми. Теперь для закрепления достигнутого им предстояло только заменить религию, которая ныне – идеология. Как в те далекие времена, так и в нынешние.

Самаритяне – израильтяне

Если вы помните, в статьях «Иудо–израильский коктейль» и «Ренан подтверждает мою концепцию истории евреев» я указал, что иудеи – это те евреи, которые на основе истинного Второзакония продолжают торговать, не вмешиваясь в политику народов, в которые они инфильтруются. Израильтяне же – это те евреи, которые параллельно своей торговле начинают внедряться во властную элиту приютившего их народа, изменяя ее политический строй, а главное – религию, так как о политическом строе пока еще вообще говорить рано. Аборигены не поймут. Поэтому у Ренана израильтяне и пропадают неизвестно куда, не оставляя Ренану никаких своих следов. Хотя я и нашел эти следы у самого Ренана, но он–то их сам не заметил, а если заметил, то скрыл от нас этот факт.

Чем дальше из глубины веков торговое племя приближается к нам, тем большее внимание оно уделяет уже не самой торговле (она остается только способом проникновения в народ на самой первой стадии), а именно проникновению во власть. Это и по Америке видно. Разумеется, эти слова не надо понимать слишком уж буквально. Часть евреев о проникновении в элиту и не помышляет, торгует себе на здоровье. Наперед зная, что для всех в элите не хватит места. Поэтому монолитное иудейство начинает как бы расслаиваться, чистые иудеи, они же чистые торговцы, остаются чистыми иудеями. А тем иудеям, которые проникли в элиту, надо думать о будущем: как в ней остаться навсегда. И иудаизм здесь совершенно не подходит. Иудаизм – система идентификации евреев среди большинства неевреев, но он не имеет никакого отношения к неевреям. Но проникать во власть надо к неевреям, у которых – своя религия. Вот почему не годится иудаизм. Это как вступление в КПСС – все дороги для тебя открыты, если ты кричишь на всех углах, совсем не думая этого всерьез про себя: «Слава КПСС!» Но сперва, конечно, надо придумать, что кричать, чтобы заинтересовать аборигенов. Сами–то аборигены об этом никогда не догадаются. Так и будут молиться нескольким дюжинам богов. А из–под палки слушаться шаха.

Но я недаром говорю все время, что евреи широко образованны и голова у них беспрерывно в работе, намного больше чем сами руки. Поэтому они сразу замечают, что хорошо бы заменить ту шахскую палку послушания чем–то более действенным и незаметным для взора. Ныне это называется «главенствующая идеология», а ранее – религия, так как в нынешней идеологии религия стала занимать слишком маленькую часть, ибо люди в целом стали намного умнее.

В предыдущей части я рассмотрел действия израильтян в Вавилоне под властью персов, где они постепенно превратились в мусульман, а как израильтяне – испарились. Истинных же иудеев–торговцев я отправил на север организовывать Хазарский каганат. Все вместе они – Восточное Иудино колено из Йемена. Западное же Иудино колено, поколесив по Эфиопии, Египту и южному Средиземноморью, добравшись до Босфора и построив там чужими руками Византий, призадумалось: создавать им Римскую империю, или не создавать? Решили не создавать пока, может быть в дальнейшем, когда родится Козимо Медичи. Разумеется, и у них тоже должны образоваться и израильтяне, и иудеи (по моей классификации). Иудеи, немного побыв в Византии–Константинополе иудеями, в конечном счете преобразовались в «греков», а израильтяне частично примкнули к «грекам», а частично – пошли дальше – образовывать город Киев на основе лесоторговли. Вся эта куча получила название самаритян, то есть «ни рыба, ни мясо». И совсем маленькая часть осталась иудеями, осев в Палестине и голодая. Их такими там и застал Ренан. Цитаты – выше.

Надо еще заметить, что пока евреи торговали и славили между собой Яхве, им не было нужды ничего скрывать в своей истории. Ибо эта история показывала как ловко можно безбедно жить, имея за плечами только Яхве, Истинное Второзаконие и «эпоху судей». А историками, то есть умеющими писать в те времена, были только евреи. Но когда они перешли от чистой торговли к сперва подпольной, а потом и официальной, политической деятельности, им стало неудобно показывать всему миру, что они вытворяют с этим легковерным и безграмотным миром. И записанная ими история стала напоминать «Историю ВКП(б)», написанную личной рукой товарища Сталина. ВКП(б), если вы забыли, — это Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков), так как все «меньшевики» были перед этим расстреляны тоже лично – автором. Об этом моем замечании надо все время помнить, читая Ренана.

Вот теперь перейду к цитатам из Ренана «про самаритян», (с. 579 и далее): «Самария (древняя Шомерон) продолжала быть центром этих истинных, но плохо сохранившихся остатков древнего Израиля (понятие Израиля у Ренана другое, не соответствующее моему). Политическое и социальное положение этих людей, не уничтоженных Ассирией, было лучше, чем положение бедных колоний Иудеи. Но священническая организация этих земель, которых не коснулась деятельность Иеремии, была очень слаба. (О «деятельности Иеремии» смотри выше, «Ислам в Торе» и статью «Иудо–Израильский коктейль» – мое). Они имели лишь неясное представление о Торе; пророки были им неизвестны; у них, по–видимому, не было никакого священного писания. Благодаря дружеским сношениям первых людей Самарии с Элиашибом и священническими родами, этот пробел был восполнен. Тора в том виде, в каком она вышла из последней редакции, перешла из Иерусалима в Самарию. Самаритянские писцы переписали ее и внесли в нее некоторые незначительные варианты. Письмо их сохранило прекрасный архаический характер, между тем как в Иерусалиме отдались прихотям курсива, создавшего целый ряд неясностей. Таково происхождение самаритянского Пятикнижия, несколько довольно древних списков которого существует до сих пор. Книга Иисуса Навина (Иошуа) не составляла части Торы, заимствованной самаритянами. Тем не менее, они, по–видимому, не оставили без внимания столь важного текста. Они получили его, как книгу, отдельную от Торы, затем сделали в ней многочисленные добавления, касающиеся их истории и их баснословных преданий».

Вот, если мы вопреки Ренану примем во внимание, что самаритяне не имели никакого отношения к персидским перипетиям Восточного колена евреев, являясь Западным коленом, основавшим Византий, он же Иерусалим по данным Носовского и Фоменко, тогда все станет на свои места. Во–первых, книга Навина, преемника Моисея, так и умершего, не дойдя до конца намеченного пути на Босфор, у Западного колена должна быть основополагающим документом их колонизации Босфора и строительства Византия, и в таковом качестве должна быть отдельной от «новой» Торы, составленной в Персии. Во–вторых, по той же самой причине они и должны «иметь лишь неясное представление» об этой самой Торе «нового издания», составленной без их спросу. И если смотреть со «стороны Персии», то самаритяне и должны были «плохо сохранить остатки древнего Израиля», который по моим расчетам находится в Йемене. Ведь они столько веков не встречались, эти два колена, поплывшие в разные стороны. В третьих, основав Византий за тройными стенами «самаритяне» (буду пока их называть как Ренан) и не могли быть «уничтожены Ассирией», и по этой же причине должны были иметь «лучшее политическое и социальное положение» на правах владельцев такого выгодного из–за пошлин Византия по сравнению с Восточным коленом, только–только начавшим устраивать для себя ислам. В борьбе и невзгодах «переходного периода». Хотя я не забыл и того, что Ренан не устает повторять, что «вавилонские» евреи жили тоже очень хорошо. Но, конечно, хуже, чем владельцы всемирной таможни.

Пророков им тоже незачем было иметь, так как пророки в целом пророчествовали ислам с его жестким отношением к народу и путаницу между правом и религией. И вот тут Ренан, по–моему, начинает врать напропалую, не заботясь о приличиях. Дескать Тора перешла к самаритянам в «новой», «персидской» редакции. Писцы самаритянские, дескать, ее «переписали». Какой же дурак ныне будет «переписывать», например, Конституцию России «четвертого» издания древнеславянской глаголицей или кириллицей «прекрасного архаического характера», где букв под сорок, если не больше. И ни одну не сможет прочитать даже отличник современного Букваря. Почему я так «нагло» пишу? Да, потому, что «иерусалимский курсив с прихотями» не что иное, как арабская вязь, которая создает для Ренана «целый ряд неясностей». И потому, что «самаритянское Пятикнижие» представляет собой «довольно древние списки, существующие до сих пор». То есть, существовавшие еще до того как «персидско–вавилонские евреи» перешли с того же самого еще «не курсива» на «курсив с прихотями». Значит, восточные евреи идя к исламу изменили древнюю графику своего письма, а самаритяне остались при прежней, древнейшей графике.

И уж самый общий вывод из цитаты тот, что это действительно два «израилевых колена» встретились где–то около Босфора. А уж о том, что самаритяне «затем сделали в ней (Торе – мое) многочисленные добавления, касающиеся их истории и их баснословных преданий», надо вообще забыть. Но не забывать, что это не «баснословные предания», а самые что ни на есть правдивые предания, которые почему–то Ренану удобнее считать «баснословными». Или ему персидские евреи больше нравятся как женщина, которая не нравится большинству других людей. Если бы речь шла о женщине, я бы даже обрадовался: нашла, наконец, суженого. Но речь–то ведь об истории.

Вот еще пассаж: «Таким образом (мне не интересным), окончательно состоялся раскол между евреями и самаритянами». Вот оно что, оказывается у Ренана евреи и самаритяне механическая смесь, наподобие разноцветных шариков. А я думал, что самаритяне и евреи – одно и то же, только одни из них, например, с абсолютным музыкальным слухом, а другие – только различающие слова, включая сюда же совсем глухих.

Вот что еще интересно: «Из нескольких рассказов можно сделать вывод, что Манассия (очередной иудейский царь – мое) вызвал переселение иерусалимлян, недовольных строгостями Нехемии (помните еще «холопа персидского, виночерпия»?) относительно смешенных браков; со своей стороны Санбаллат (тесть Манассии) привлекал переселенцев, давая им земли и деньги. Это переселенческое движение продолжалось, по–видимому, и в следующие столетия. Нарушение субботы, употребление запрещенного мяса, небрежное исполнение религиозных предписаний влекли за собой жестокие наказания. Чтобы избегнуть их, спасались и становились самаритянами».

Предлагаю на выбор, или только что процитированную версию переселения в Самарию, или то, что в Византии был земной рай за тройными стенами за счет торговых пошлин за проход через Босфор кораблей, то есть, фактически «манна небесная». Чтобы вам легче было выбрать, скажу, что евреи с древности не были дураками, терпящими безмозглых и жестоких царей, как вы. Или вы все–таки выберете причиной смешанные браки, нарушение субботы и запрет мясоедения? Тогда добавлю, что уехавшие из СССР евреи на 80 процентов в Израиль не поехали, где все в порядке с субботами, мясоедением и смешанными браками, а поехали в другие страны, где так же неплохо жить, но нет войны с арабами. Значит, на мясоедение, смешанные браки и субботы им плевать.

Я уже говорил, что в Иерусалиме евреев сроду не было, то их «переселяют», то они сами бегут оттуда. И на этот раз Иерусалим опустел, евреи сами оттуда убежали, до 1948 года, когда их вновь туда начали свозить и защищать от арабов на американские деньги. Но Ренан почему–то любит иерусалимцев, а самаритян не любит: «…самаритянство осталось навсегда чем–то довольно посредственным, как плагиат настоящего иудейства. Из него не вышло ничего плодотворного. Высшее его счастье было в том, что его любил Иисус. Иисус всегда имел склонность к еретикам, отлученным, опозоренным. В силу этого, ему иногда нравилось противополагать этих схизматиков ригористам Иерусалима».

Замечу, что если Иисус любил самаритян только за свою «склонность к еретикам», то считать его умным не приходится. Я считаю его более умным, поэтому объяснил бы его любовь к самаритянам не такой мелочью как Ренан, а единомыслием, не меньше. Подробно об этом смотрите в группе статей «Утраченное звено истории», а также в других моих работах. Именно Иисус для покоряемых без войны народов, на основе веры–идеологии придумал вернуться к Первозаконию, где намешана литургия и мораль, а нормальный человеческий, состязательный процесс правосудия, основанный на законе и отделенный от религии, отсутствует. Поэтому стал возможным произвол. В городе Византий, который до сих пор историки принимают за обширную империю, до самого Юстиниана закона тоже не было. Поэтому Христос и любил самаритян, там командовавших. В то время, когда в среде иудеев, живших между собой по истинному Второзаконию, с Моисея религия и правосудие были разделены. Поэтому истинные иудеи только делают вид, что не любят Христа. Христос сделал народы, среди которых они живут, послушными дураками. Как уж там разделили Христос и Магомет приоритет, я пока не знаю, но оба они дули, как говорится, в одну дуду. С вариациями.

С больной головы – на здоровую

Русские говорят, что танцевать надо от печки. Под этим подразумевается, что начинать что–то делать надо с одного старта, то есть в равных условиях. Тогда соревнование в танцах будет корректным. Вся наша история танцует сразу от двух печек, находящихся в противоположных углах. Две печки в маленькой русской избе не бывает, поэтому и говорят: от печки, совершенно однозначного места. Когда бред дурака кто–то приписывает умному человеку, то говорят: перекладывает с больной головы на здоровую. А тот умный человек, услышав об этом, восклицает: без меня меня женили! Вот эти поговорки я и буду интерпретировать в конкретные условия истории еврейства перед Рождеством Христовым, рассказанные нам Ренаном.

Прежде чем писать историю, надо решить для себя ряд вопросов: а) Может ли так быть, чтобы какой–то народ достиг больших высот в культуре, а потом в одночасье сделался круглым дураком, все забыв? б) Был ли в начале истории такой народ, который все остальные народы опередил в культуре и повел за собой, не отдав никому первенства до сегодняшнего дня? Были ли народы, равноценного развития, или более высокого? Традиционные историки на все эти три вопроса отвечают «да», «нет», «да». Поэтому история у них получилась такая идиотская.

Все мои труды показывают, что я на эти три вопроса отвечаю «нет», «да», «нет», то есть трижды наоборот. Правда, на первый вопрос – не так категорично, и то – только первоначально, так как он требует некоторого объяснения перед категоричным «нет». Инки и майя имели высокую культуру, а потом все забыли и вместо мельниц стали использовать собственные зубы. СССР чуть не всех победил или хотя бы запугал, а ныне по уровню жизни находится чуть ли не на самом последнем месте. Кажется, что на первый вопрос надо сказать «да», деградируют. Но я все же говорю «нет, не деградируют», ибо они такими и были изначально, и деградировать им было некуда. Особенно хорошо это видно на инках и майя. Натесать гигантских камней и выложить из них циклопические стены – особого ума и высокой культуры не надо. Нужно только очень много послушных рабов, они и зубами натешут этих глыб камня. И еще нужно, чтобы горсточка владельцев этих рабов сообразила от безделья и сытой жизни тесать и накладывать камни друг на друга. Высокая культура населения в целом, таким образом, тут и рядом не лежала.

Возьмем Северную Корею. Народ заставили есть одну траву и все, что он добывает, направили на покупку у развитых народов всего, что им продают, и всем этим владеет один человек, точно так же как царь инков и майя владел циклопическими грудами камней. Что не продают ему, то он ворует, тратя на воровство больше денег, чем на покупку. Возьмем Советский Союз. Жизненный уровень народа в целом остался на уровне позапрошлого века. Все заработанное им направлено на две вещи: оружие и личную жизнь правителей. Самых умных людей собрали в КГБ и институты. Первые воруют за границей новшества, которые свои ученые не могут выдумать. Вторые, запертые в секретных городках как в тюрьме, выдумывают бомбы. Что не выдумают, то им поднесут из КГБ. Остальной народ бесплатно клепает то, что выдумано и украдено. Деградировать дальше некуда, так как и роста культуры никакого нет уже 200 лет. Не с чего деградировать, на высоту прогресса не забирались. Как и инки с майя. А если скажут мне о космосе и ракетах, то я отвечу, что если бы правители наши были чуть умнее, то 300 миллионов человек, впроголодь и голые, могли бы и на Луну послать двух–трех человек. Вы посмотрите только на пустые деревни, избы, крытые сразу и шифером, и рубероидом, и железом, и досками, и даже клеенкой со стола, и аккуратно пристроенным корытом. И все это вперемешку. Какой уж тут прогресс, от которого регресс надо отсчитывать?

Ответив сам себе на три вопроса «нет», «да», «нет», я задумался и пришел к выводу: евреи – и источник прогресса и двигатель его во всех других народах. И нигде они, расчесывая народы вроде расчески, не встретили культуры, которая бы превышала их культуру. То есть это единственный народ, и нет ему равных. (Подробности в других моих работах). Никто из народов не деградировал, они только с разной скоростью двигаются по шкале прогресса. И евреи в этом частично виноваты тоже, повторяю, частично (ислам и христианство). Так как к Древнему Китаю и Японии, Древней Индии они не прикасались, а они не очень сильно прогрессировали, в основном каменные громады сооружали как инки или майя. Поэтому Древний Вавилон, Древняя Персия, Древний Египет, Древняя Греция, не говоря уже о Древнем Риме – это сказки для маленьких детей. Не было бы евреев, не было бы и их. Именно евреи их сделали. Они не делали только Древнего Иерусалима, вообще никакого Иерусалима не делали. Его сделали совсем недавно, и не евреи, а христиане, чтобы ездить сперва «завоевывать гроб господень», потом – просто кланяться, и еще – ООН.

Вот на этой основе и почитаем, что пишет Ренан «еврейском заимствовании у Ирана» (с.581 и далее). Например: «Гений израильского народа спал. В эпоху своего высшего расцвета в Вавилонии он был до известной степени закрыт для всякого влияния извне; к тому же халдейская религия была гораздо ниже его, а халдейская наука гораздо выше. Теперь могло проникнуть много обычаев и суеверий. Из всех влияний, которым подвергался израильский народ, наиболее глубоким было влияние Персии. Оно продолжалось даже после падения персидского царства. Греческое влияние, бывшее столь сильным, не помешало персидскому влиянию сказываться даже в III и II столетиях».

Прокомментирую. Во–первых, гений никогда не спит, если его применяют к народу, а не к человеку. Во–вторых, сколько можно учить евреев, если они до сих пор всех сами учат? В третьих, в те далекие времена наука не могла отставать от религии и наоборот, так как наука была составной частью религии. А простейшая наука, например, как сделать колесо, ведро и ножик – это не наука, а ремесло, передающееся от папы с мамой, как и у животных. Высокая наука тех дней, например, звездочетство, непременно являлось составной частью религии. В четвертых, давайте–ка посчитаем влияния на евреев по порядку: египтяне, эфиопы египетские, ханаанцы, филистимляне, ассирийцы, тирияне, вавилоняне, персы, греки, римляне. Кое–кого я упустил, но все равно уже 10, притом практически почти все их завоевывали, везли к себе и учили. И почти после каждого «влияния–учения» Ренан восхищен – какое оно «глубокое»! Тирияне мореплаванию учили, египтяне – в ковчеге каменные скрижали возить. Видите, какая получается ерунда, когда танцуешь не от печки, а от чего попало. И зачем все эти народы без них самих их же и женить? Гораздо логичнее представить дело в виде расчески, которая, прочесывая волосы, собирает на себя с них жир, и так обрастает, что ее саму чистить надо. Вот она и чистится об них же. То есть расческа и собирает, и отдает. И без всяких войн и пленений, из одного только желания жить лучше, торгуя и собирая барыши. Я уже устал об этом говорить.

И, наконец, как у Ренана одновременно «влияли» и Греция, и Персия? Они что, евреями обменивались?

Отступление ради фюрера и тамады

Знаменательная фраза у Ренана, еще не знавшего про настоящего немецкого фюрера австрийских кровей: «Символы Ирана величественны и поразительны. Feruer, нечто вроде апофеоза, идеального изображения протеста против действительности, находился, как и диск Агурамазды, в тайной гармонии с Ягве. Если когда–либо Ягве было дано правильное изображение, то он мог бы быть представлен только в таком виде. Монета, на которой один сатрап еврейских или самаритянских земель велел выбить изображение, которое, по–видимому, было изображением Ягве, несомненно, относится к этому времени, и на ней ясно чувствуется персидское влияние. Самый культ страдал от господствующих вкусов. Алтарь tamida или постоянного жертвоприношения во втором храме чрезвычайно похож на pyree, и легенда хотела видеть в этом неугасимом огне подобие вечного огня, брата горящим источникам нефти в Баку».

Закавказье никак не могло пленить евреев. Там шибко много народов, чтобы об этом могли договориться. А без «пленения» евреи туда не могли бы по Ренану пробраться, по Ренану им нечего там делать. Там своих пастухов хватает. Я имею в виду настоящих пастухов, а не пастырей. Они ведь по Ренану еще в Вавилон пришли со своим стадами, пасти их на хлебных полях, еще до «вавилонского пленения». Откуда тогда на Кавказе все народы переняли еврейское слово тамада (tamida)? Оно ведь обозначает просто алтарь, на который кладут мясо богу Яхве. И вино, разумеется. Так что тамада – распорядитель стола при кавказской гулянке пришел прямиком от евреев. Если хотите узнать как это происходило, читайте мою статью «Языкознание».

Адольф Гитлер любил арийцев, особенно с «нордическим» то есть северным характером викингов, разбойников с большой дороги, не щадящих ни чужих, ни своих, лишь бы убивать. Но Ренан первых и основных арийцев нашел в Афганистане, про которых не слышно как о грабителях. От Афганистана до Ирана – рукой подать, соседи. И, наверное, тоже арийцы. Фюрер (feruer) у иранцев – «символ, величественный и поразительный, идеальный протест против действительности». Это раз. Но он же – «в тайной гармонии с Ягве», «по–видимому, изображение Ягве», это – два. Но, Ягве без евреев не бывает, он же еврейский бог все–таки. Поэтому фюрер, скорее еврейское слово, чем персидское. От восточного колена, из тех времен, когда евреи наладили там высокую культуру и уже взялись за ислам.

Гитлер, наверное, не читал Ренана, и не знал, что фюрер – это по большому счету Яхве – еврейский бог, но что он взял себе это слово в качестве своего наименования «апофеоза» Земли – несомненно. Не сам же он его придумал. Для меня несомненно также, что фюрер Гитлер понимал историю евреев так же как я, то есть как основополагающую нацию в мире, сделавшую мир таким каков он есть на 1935 год. А не вечно «гонимую» нацию, как понимают евреев историки во главе с Ренаном. И в их лице видел себе конкурентов, не они должны были отныне владеть миром, а он сам. И начал их поголовно истреблять, а евреи очень удивились: отчего бы это? Удивились очень сильно, так как он застал их врасплох. Сперва они ему даже помогали захватить власть, не подозревали о его коварстве. А потом было уже поздно. И им потребовалось много времени, чтобы исполнить лозунг наподобие Маркса, кстати, тоже еврея: Евреи всех стран, соединяйтесь!

Гитлер сделал очень верный расчет, в смысле военной силы и германской идеологии. И владеть бы ему миром, если бы он не стал уничтожать евреев. Но и в одной берлоге не живут два медведя, как подметили русские. Так что не начни Гитлер уничтожать евреев, в конечном счете, они бы проникли в его мировое господство, сперва в качестве челяди, потом виночерпиев как пишет Ренан, а потом и визирей как я вам сообщаю. Так что Гитлер сидел бы на мировом троне в качестве «изображения» на «монете», выбить которое «велел один сатрап еврейских или самаританских земель» по выражению Ренана.

Я это к тому пишу, что уничтожить «тихую» власть евреев невозможно, сколько бы не родилось вновь безмозглых «фюреров», а они появляются на свет ежедневно. Сообщаю этим дуракам: вам тысячу лет надо «учиться, учиться и учиться» по выражению Крупской. Но и этого мало. Надо тысячу лет тренироваться в проникновении тихой сапой в народы, и не только в механическом и безболезненном внедрении, но и внедрении в сознание народов через язык, письменность, науки и искусства. И ни одно сообщество людей на это не способно. Надо сперва выдумать идентификационного бога Яхве, который бы действовал на расстоянии, сплачивая апологетов этого сообщества. Посильно ли все это одному человеку на нынешнем этапе нашей истории, который бы не только написал «Майн кампф», но и внедрил бы его в головы хотя бы трети человечества? Ведь на это надо тысячу лет, и ни у кого этой тысячи лет нет, и не будет. Скороспелкам же судьба – облить себя бензином и сгореть ярким пламенем.

Но из этого тупика есть выход, как из любого тупика – только один – догонять евреев. В целеустремленности, в образованности, в преодолении трудностей и, разумеется, в сплоченности. Догонять всечасно, во сне и наяву, с младых ногтей и до глубокой старости, не уставая. Жаловаться на такую свою несчастную судьбу можно, это и евреи постоянно делают. Но останавливаться на полпути и отдыхать, боже упаси! Фюреры! Слышали? Через тысячу лет и вы станете евреями, вернее ваши пра–пра–правнуки, не раньше. Способны вы на это? Тогда действуйте прямо с сегодняшнего дня. Другого пути все равно нет. О скороспелках я уже сказал, поэтому забудьте «про щучье веление и мое хотенье», китайские «большие скачки» и прочую ерунду. Кстати эту сказку для вас тоже евреи придумали и старательно внедрили. Лучше чаще повторяйте свою собственную поговорку: без труда не вытащить и рыбку из пруда». Ни «доброго царя», ни «щучьего веления» не будет. Вот что говорит мне мой подход к истории. А такой ведь простой.

Что касается Ренана, то недаром его переиздали в России через сто лет. И недаром я его критикую.

Не думайте, что евреи родом из Персии.

Они там на практике, мимоходом

Ренан: «В сущности, персидские нравы гораздо ближе подходили к нравам евреев, чем позднее нравы Греции, Рима, и Запада. Все личности, которым приходится играть роль в набожных романах, Нехемия, Зерубабель, Даниил и, в известном смысле, Эзра начали свою карьеру с придворных служителей. Идеалом еврейского романа были те нравы, которые воспроизвел позднее Багдадский халифат; нравы веселые, спокойные, буржуазные, при господстве простодушного деспотизма, то бестолкового и отеческого, то жестокого и смеющегося. Жизнь под скипетром ахеменидов на Востоке была, по–видимому, приятной».

Что городит этот историк? Это же совершеннейшая чушь, если хоть немного подумать. Ахемениды покорили по Ренану Вавилонию вместе с евреями, которые там оказались к тому времени в плену. Какой тогда «скипетр», под которым они жили? Скипетр – принадлежность не пленников, а хозяев земли. Ну, да черт с ним, с этим скипетром. Быть холопом, «придворным служителем», разве это «приятная» жизнь? И что такое «простодушный деспотизм»? Это, когда тебе дадут объедки со стола, а потом врежут «простодушно» по морде, что берешь их грязными руками, что ли? Согласен, деспотизм «бестолковый» и «жестокий», иначе он не был бы деспотизмом. Но «смеющийся деспотизм», «отеческий деспотизм» вы можете себе представить?

У Ренана есть факты. Он не знает, куда их деть, и как объяснить. И городит чушь. С моей точки зрения эти факты легко объяснимы. Торговцы пришли торговать. Для этого надо понравиться деспотам, там правящим. Они им делают диковинные подарки, влазят в услужение, экспансия услужения, их приглашают на порог, они добираются до спальни, с ними начинают считаться, а они – ненавязчиво подсказывать: как жить дальше. Вот как это выглядит у самого Ренана: «В ту эпоху, когда легенда о Моисее получила у евреев последние штрихи, в Персии составлялся совершенно параллельный цикл религиозных мифов. Эти сходства, равно как многие другие, должны были постепенно установить более тесную связь между евреями и иранцами. Достоверно, что продолжительные сношения повлекли за собой некоторые взаимные заимствования…»

Давайте подумаем. «Совершенно параллельного» в природе вообще ничего не бывает, даже параллельные линии согласно Лобачевскому пересекаются. Недаром я выше привел ответы на три простых вопроса, которые у меня в корне расходятся с ренановскими, да и вообще с «историческими». Иранцы не могли иметь большее развитие, так как они в отличие от евреев ни с кем еще не общались. Даже буквенной письменности у иранцев не было, так как сделать такое параллельное с евреями открытие невозможно. Я это доказал в других своих работах. И зачем им письменность, если они не знают торговли, так как для торговли надо быть постоянно в пути, а они до евреев сиднем сидели как Илья Муромец на печке. Поэтому стопроцентно, что евреи принесли им свои «последние штрихи Моисея». Переделали их в ислам. Сами забрались во власть, к исламу. Внедрили науки и искусства, одновременно усреднили свой язык и письменность («курсив»), а потом сказали: господин Муромец арийских кровей, хватит сидеть на печке, тебе уж 33 стукнуло, пойдем воевать. Персидский Муромец пошел воевать, а евреи остались деньги считать. Правда, к этому времени они были уже не евреи, а персияне. Евреи, которые не попали во власть пошли торговать дальше на север, и организовывать там Хазарский каганат. «Греки», разумеется, об этом пока ничего не знали. Они же не из этого, Восточного колена израилева, а – из Западного.

Я это все расписал как по нотам. Но были же и трудности на этом пути, которые евреи всегда настойчиво преодолевали. Главная трудность – борьба за власть, уже внутри элиты. Жирная малоподвижная местная элита, залегшая в своих гаремах, построенных специально для них евреями, наслаждалась. Но были и такие как русские бородатые бояре в шубах, с рукавами до пола, при первом Петре, которым заигрывание Петра с иностранцами, ввод их в высшее общество не нравилось.

И именно об этом Ренан пишет, сам того не подозревая: «Много особенностей еврейской жизни идет из Персии. Особенно посчастливилось у евреев одному празднику, весьма чтимому во всех персидских землях; праздник этот породил даже легенду, которая является отталкивающим пятном во всей их священной литературе (выделения всегда мои). В конце года у персов был праздник, сопровождавшийся пирами с подарками, которыми обменивались взаимно. Праздник этот назывался Furdi. Евреи заимствовали его, как языческий праздник, и совершали его, как и персы, в двенадцатый месяц; они называли его по–арамей–ски Purdai, по–еврейски Furdim, откуда, вследствии легко объяснимой палеографической ошибки, вышло Furim или Purim (Пурим). Праздник этот не совершался в храме; первоначально это не было религиозным торжеством. Однако хотелось, чтобы у него была своя агада, и для этого составили книги Эсфири. Всякий праздник у евреев основывается на исторической легенде, и ему была посвящена особая книга или свиток, megilla. Предположили, что Пурим был связан с великим торжеством израильского народа и казнью его величайшего врага. Но так как праздник не был религиозным, то систематически воздерживались от употребления в рассказе имени Бога и не внесли в него никакого религиозного размышления. Таким образом, родилась одна из самых странных книг, книга злая, нечестивая, мятежная, сделавшаяся вопреки своему содержанию книгою религиозною. Израильский народ представлен здесь народом страшным, который убивает врагов своих внутреннею силою, и соседства с которым надо бояться. Подлость, любовь к грязным приемам, отсутствие нравственного чутья, ненависть к остальному людскому роду доведены здесь до высшего предела. Это идеал дурного времени, причем опущены все добрые свойства. Что за ужасные характеры Эсфири и Мордехая! Что за хитрость! Какое отсутствие собственного достоинства! Что за жестокость! Для этой мегеры мало смерти ее врагов, ей нужно еще выставить напоказ трупы, трупы детей! И автор, описывая все это, испытывает только чувство удовлетворения. Артаксеркс, позволивший персам уничтожить евреев, позволяет евреям вырезать семьдесят пять тысяч своих подданных. Правда, последние дают убить себя горсти людей, и, таким образом, это показывает, что все эти печальные истории происходят в области фантазии. Лучшей апологией для этой неприятной книжки может быть то, что она повествует о делах, никогда не бывших».

Ренан чуть с ума не сошел от изумления. И поэтому совсем не замечает чуши, которую несет по существу вопроса, употребив весь свой пыл на описание зверств и свое удивление. А удивляться тут совершенно нечему. Если, конечно, встать на мою точку зрения, изложенную абзацем выше. Я уже говорил о внедрении иностранцев в Россию при Петре. И Петр тоже казнил противников нового курса из старых бояр. И никто этому не удивляется. И все эти истории тоже не входят в священное писание русской православной церкви. И дня подобного «Пурим» в ее святцах не числится. А то, что упомянутые иностранцы не написали своей «книги Эсфири», так у них же и иудаизма не было, «объединяющего» их крепче веревки. Да и сами «древние» наши бояре, типа «Шереметев благородный» по прозванию Пушкина – совсем не русские. Давайте заглянем в Словарь Даля: «Шерть – присяга мусульман на подданство. Дать шерть. Шертныя граматы. Шертовать – присягать. Шертоприводная запись – присяжный лист для мусульман». Больше у русских с корнем «шер» слов нет, не считая шаромыжника (шеромыжника), но это уже от французского Cher ami – милый друг. Поэтому шеремет – представивший (метнувший) присягу на верность, а шереметев «благородный» – его сын или последователь, отвечающий на вопрос «чей будешь», как и все русские: Иванов, Петров, Сидоров.

Вернусь, однако, к евреям. Праздник Пурим мог произойти не только в борьбе за власть новой «чужой» и старой «своей» элиты. Тогда бы он не удержался у истинных иудеев, не полезших во властную элиту, а продолживших торговать, внедряясь в очередной народ. Поэтому это могла быть борьба истинных иудеев с иудеями омусульманившимися. Истинные иудеи отомстили этим методом, так красочно описанным Ренаном, своим собратьям, предавшим их веру для райской жизни шаха. И запомнили это навсегда, чтоб другим неповадно было следовать дурному примеру. К Яхве это не относилось потому, что согласно истинному Второзаконию его не интересовали дела, происходившие между людьми. Но евреям было жаль расставаться с таким ярким примером наказания предательства, и постепенно Пурим стал и религиозным праздником. Тем более что Ренан продолжает: «Книга Эсфири, по нашему мнению, относится к концу ахеменидской эпохи, к тому времени, к которому принадлежит также отрывок, вставленный в книгу Эзры, весьма сходной с книгой Эсфири и составляющей часть баснословной истории реставрации Зарубабеля, полной апокрифических канцелярских вставок и поражающий крайним смешением хронологии персидских царей. В этих сочинениях низкого пошиба постоянно пробивается высокое представление о династии ахеменидов, так как автор еврей был весьма счастлив и горд, что жестокость ахеменидов была направлена на пользу его единоверцев. Эти казни наполняют его радостью и он не упускает случая сообщить, что персидский царь велел повесить много народу для величайшего блага Израиля».

К этому следует добавить, что Ренан недаром заговорил о «смешении хронологии персидских царей» вдобавок к оскорбительным словам: баснословный, низкого пошиба, канцелярский. Ему же надо чтобы «книга Эсфири относилась к концу ахеменидской эпохи, к тому времени, к которому принадлежит также отрывок, вставленный в книгу Эзры, весьма сходной с книгой Эсфири». А по хронологии не получается. Вот он и обрушился с оскорблениями. А зачем ему это, спросите вы? А затем, чтобы это был единичный случай, так потрясший его, тогда как это было некое правило «фюрерской борьбы».

Ренану совершенно необходимо, чтобы евреев сроду кто–нибудь учил уму–разуму. Зачем ему это, я не знаю. Вот, понадобилось ему, чтобы существовавших и до ахеменидов еврейских ангелов, евреи позаимствовали именно у ахеменидов. «Древняя еврейская ангелология была чрезвычайно проста». А вот «амшаспанды, изеды и феруеры были частью персидского культа, наиболее поразившими евреев». В общем стибрили их себе евреи. И Ренану невдомек, что евреи всю жизнь учатся и беспрерывно работают головой, и это их основная черта, позволившая им без всяких войн завладеть миром. А историки без войн не умеют писать историю. Может быть, поэтому Ренан забывает, что, уйдя из Йемена, евреи были совсем детьми, и учились в первом классе. До Персии они добрались уже десятиклассниками. Так что и ангела их повзрослели на 10 фигуральных лет, каждый год которых равен веку. Поэтому не персы их учили, а они учили персов. Это ведь так просто.

И опять какая–то белиберда. Ренан хвалил, хвалил персов за доброе отношение к евреям, мне даже стало немного смешно. Чего это они так к рабам относятся? Этого же после персов никто не демонстрировал историкам. И вдруг как снег на голову: «Литературное падение (с.586) шло вместе с политическим и нравственным вырождением. Казалось, что гений Израиля угас. Древний еврейский язык с каждым днем приходил в забвение и был заменяем в народном употреблении арамейским, который стал разговорным языком Востока. Это был обычный язык канцелярии ахеменидов. Повсюду, кроме финикийских городов и колоний, он стремился вытеснить древний семитический язык, стоявший так много выше по своей силе и по литературной красоте. <…> Старинная еврейская орфография, лишенная гласных, вызывала массу двусмысленностей; тогда начали ставить безгласные буквы–знаки, чтобы облегчить чтение; но их ставили как попало. Переписчики, не понимая хорошо того, что переписывали, и в то же время не желая писать явную бессмыслицу, допускали бесчисленное множество ошибок».

Конечно, двоечника можно заставить переписывать «Войну и мир», и он наделает там массу ошибок. Читать будет смешно, но все равно, до последнего слова, будет понятно. Или я не прав? Знаю, что прав. И то, что евреи перешли с еврейского на арамейский – тоже ведь понятно. Где вы, например, в России видели, чтобы евреи разговаривали по–еврейски? Они даже в Израиле говорят по–русски. Но когда–то ведь они все–таки начинали учить русский язык. Тем более что тогда вообще русские писать не умели, точно так же как и персы. И именно поэтому евреи в арамейский язык, имеющий гласные в отличие от еврейского языка, но не имеющий письменности, придумали «безгласные буквы–знаки». Только временно, до настоящей реформы. Надо же было как–то выходить из положения. И зачем из этого делать трагедию, лопотать о «литературном падении»? Это ведь так просто. Зачем «наводить тень на плетень»? А, вот зачем. Ренану не нравится «один левит, (по всей вероятности певец иерусалимского храма)», который вздумал что–то там написать вопреки мнению Ренана. «Дух (этого) автора Хроник чрезвычайно узок, его умственный процесс печален. Никогда легкомысленное и невнимательное отношение к источникам не заходило так далеко. Ни один писатель не распространил по свету так много заблуждений, как этот жалкий компилятор. Он плохо разбирался в написанном, и к тому же тексты, бывшие у него в руках, были весьма неисправны. Трудно представить себе более жалкого филолога, более печального критика и более неопытного палеографа». Из этой ренановой дури вы, несомненно, должны понять, что Ренан сидел рядом с «этим жалким компилятором», когда он две с лишним тысячи лет назад показывал Ренану свой «чрезвычайно узкий дух» и свой «печальный умственный процесс». Ибо Ренан толком даже не говорит, что критикует. В общем, Библию, которая, «начиная с 400–го года, состоит из двух законченных частей, к каждой из которых даже мысленно нельзя допустить какой–либо прибавки – это Тора и Небиим (пророки)». И только для этого, в общем–то, совершенно незначительного факта Ренан не только ругается почти русским матом (все–таки петербургский академик), но и во зле дает мне козыри в руки. Эти козыри – рассказ о том, как трансформировался еврейский язык в арамейский. Но об этом вы уже читали.

Иисус

1. Иуда

Из предыдущего раздела вы, конечно, заметили, что иудаизм торговые еврейские племена сделали исключительно для себя, особенно Второзаконие, которое действительно и по сей день. Повторяю, не путайте его с «Первозаконием», которое по «дурости» исповедуют христиане. Поэтому рождение Иисуса Христа, хотя оно и было в действительности, им было ни к чему. Внимательные люди мне тотчас же зададут вполне законный вопрос: как так? У иудеев же существует между собой идентификация на базе поклонения богу Яхве, и Иисус для них – родня. Родня–то родня, конечно, но он же поднял в полном смысле восстание в своем монолитном коллективе, — отвечу я. Притом, захотел ниспровергнуть основы основ, Второзаконие, и снова перейти к «Первозаконию», в котором бог Яхве, конечно, почитался, но не исключительно, а параллельно с любовью к ближнему, «не укради», дескать, «почитай родителей», «не блудодействуй» и так далее. Но это же был уже пройденный этап, показавший свою неприемлемость для разрозненной жизни евреев среди чуждых им народов, за счет труда которых, «амхаарцев», «приземленных», евреям и завещал припеваючи жить Моисей.

Дураком Иисус не был, тем более что Постников пишет о нем как «о высокообразованном ученом, членом соответствующих тайных орденов и (судя по евангельским рассказам) знал магию, алхимию и умел лечить нервных больных. Едва ли он мог достичь всего этого, не будучи богатого и знатного происхождения». Поэтому он прекрасно понимал, почему Моисей разбил первые скрижали с «Первозаконием» и «принес от бога Яхве» вторые, с Второзаконием. Понимал, но в то же время хотел сделать революцию, обреченную на провал среди собственного народа. В чистом виде такую идею понять невозможно. Поэтому «ученые» решили, что Христос хотел сделать «хорошо» всем людям на Земле, а своей родне, евреям – плохо. Но, тогда Иисус – полудурок. Рассмотрение этого вопроса я оставлю на потом, а пока спрошу: как бы поступили лично вы, если бы ваш родственничек начал раздавать ваше совместное наследство направо и налево, оставляя вас «без средств существования»? И как бы вы отнеслись к человеку, который бы пресек любым способом, я подчеркиваю, любым, действия полудурка – родственничка?

Ответ у Постникова (Т.2): «Легенда об Иуде (Бытие, XXXVIII). Это довольно неприличная история о том, как сноха патриарха Иуды Фамарь притворилась проституткой, завлекла Иуду и родила от него двух близнецов. Интересно, что от этих близнецов ведут свое происхождение современные евреи–иудаисты. В частности, и генеалогия Иисуса Христа производится от легкомысленного приключения Иуды с вдовой собственных детей. Несмотря на все, библейский ловелас оценивается в Библии необычайно высоко и сравнивается с молодым львом (Бытие, II, 9). Примечательно, что имя евангельского Иуды Искариота тоже значит «Муж как лев» (АЙШ–К–АРИЕ). Два евангельских Иуды, Иуда – брат Иисуса и Иуда – предатель, являются раздвоением одной и той же личности. Теперь к ним прибавляется и Иуда Иаковлев. Но как же этот самый Иуда – предатель мог попасть, хотя и символически, в родоначальники самого евангельского Христа и притом таким недостойным даже и с точки зрения древнего человека способом: обещанием за это козленка вдове собственного сына–онаниста, которую он принял за проститутку? По Талмуду мать Иисуса тоже выставляется придорожной женщиной».

«Неприличие истории» Постников может оставить при себе, он просто не знает, что в те времена инцест не считался каким–то выходящим из ряда вон обстоятельством. Это было даже менее стеснительно, чем высморкаться сегодня с помощью двух пальцев в фойе театра. На путаницу в этих внебрачных отношениях и стольких Иуд тоже не обращайте внимания, это много рассказов об одном и том же собрали в кучу, и каждый из рассказчиков что–нибудь, да забыл, и напутал. Обратите внимание лучше на то, что этот «половой лев» был «патриархом», то есть фактически преемником в каком–то колене Аарона – патриарха самого Моисея, «должность» очень высокая. Другими словами, Иисус из самого высшего иудейского общества. И Постникову можно было не приводить «косвенных» доказательств благородности Христа.

Во вторых, обратите внимание на действительное «неприличие», о котором я сейчас скажу. Более или менее «приличное» библейское выражение «мать – придорожная женщина» в русском языке означает не что иное как «ё. твою мать». Эта «полилингва» имеется почти во всех других языках, разумеется, «индоевропейских» (я проверял), и является самым страшным оскорблением, которого и достоин в глазах иудеев отступник Христос. А Иуда – самым достойным человеком, «львом» во всех отношениях. Только они не знали тогда «устойчивого словосочетания» «во всех отношениях» и применяли самое «убойное» для них: «мужик–лев» по сравнению с «ананистом» звучавшее особенно «гордо». И вы посмотрите, как обеляют они снохолюбца? «Не узнал, видите ли. Она так «прикинулась проституткой», что, видя ее на дню раз по сорок, «не узнал».

Я хочу сказать, что Библия, написанная, как известно евреями, совершенно адекватно относится к отщепенцу и предателю, Иисусу и – к обличителю, вернее, к внедренному в стан врага «разведчику» Иуде.

2. Личность Христа «не для печати»

Постников (Т.2) приводит слова И.Т. Сендерленда: «Можно сказать без преувеличения, что ни одно писание Библии, ни даже псалмы, исполненные проклятий, или книги Иисуса Навина и Судей с их рассказами о разных жестокостях не содержат в себе столько чуждого учению Иисуса, сколько некоторые вещи, встречающиеся в этой странной книге (Апокалипсисе). Образ Христа, воспроизведенный в ней, безжалостный, разрушительный, мстительный, гораздо более соответствует изображению Нерона или сатаны». «Эта выступающая в облаках страшная фигура «сына человеческого», который говорит нам: «Я – альфа и омега» как Яхве у Исайи говорит себе: «я первый и я последний»». Но есть и такие слова, добавлю я: «Я есть альфа и омега, первый и последний», то есть противоречит только что сказанному, увеличивает себе «цену».

«Какое отношение к «простому» Иисусу Евангелий имеют все эти различные фигуры?», - вопрошает сам себя уже А. Древс. «Несоответствие «апокалиптического» Христа с «евангельским» вызывало и продолжает вызывать бурные споры в среде ортодоксальных теологов и историков. Эти споры, не приводя ни к какому решению, лишь вскрыли всю противоречивость ортодоксально–традиционной точки зрения на Христа».

«Вместе с тем, на вопрос, кто же, если не апостол Иоанн был автором Апокалипсиса, у историков никакого ответа нет. Кубланов М.М.: «… вопрос о том, кто написал Апокалипсис, в настоящее время не может считаться решенным». «Имеются две большие школы, объединенные лишь стремлением как можно сильнее оторвать Апокалипсис от остальных книг Нового завета. Гарнак и Фишер считают, что Апокалипсис был написан после всех книг Нового завета. «… большинство ученых Тюбингемской школы склоняются, что Апокалипсис является самым ранним сочинением Нового завета». «Лютер не признавал его ни апостольским, ни пророческим и объявил, что он не видит основания, по которому мог бы верить в его происхождение от святого духа». «Цвингли также не считал его библейским писанием, то есть не причислял его к каноническим».

«О причинах почему все же Апокалипсис был включен в канон, у историков, по–видимому, нет даже гипотезы». По Постникову Апокалипсис написал Иоанн Златоуст, блестяще владеющий математикой и астрономией–астрологией, написал в Антиохии (Сирия). «… и все константинопольские священники, и окрестные епископы, и весь народ … требуют единогласно, чтобы на место первосвященника посадили «помимо всех корыстолюбивых соискателей» не кого–нибудь, а опального, никогда ранее официально не признававшегося, оппозиционного пресвитера Иоанна, никогда ранее в Константинополе не бывшего». В общем, по Постникову это – Иисус Христос, которого по «требованию народа» вынужденно посадил император на константинопольский патриарший престол, а затем по всем правилам юриспруденции осудили судом и отправили в далекую ссылку, на пути в которую он и умер.

Итак, что за вопросы поставлены? Вот они в концентрированном виде:

• до или после Евангелий написан Апокалипсис? Ответы прямо противоположны;

— почему «апокалиптический» Христос противоположен «по любви» Христу «евангелическому»? Нет ответа;

— кто написал Апокалипсис? Кто–нибудь от апостола Иоанна до самого Христа. Среди них может быть и тот, кто вообще не имеет отношения к Библии;

• зачем включили Апокалипсис в христианский канон? «Нет даже гипотезы».

Как видите, ни на один вопрос однозначного ответа нет. Поэтому, может быть, ответ на вопрос, «полудурок» ли Христос, который я поставил выше, позволит приблизиться к решению предыдущих вопросов?

Итак, Христос, будучи нерядовым членом правящей верхушки иудеев, решил отобрать привилегии у своих сограждан, чтобы дать их всем народам, всему человечеству. Этим он заслужил ненависть сограждан. Но все другие народы, все человечество так сказать, не знало еще о своих возможностях. Их надо было проповедовать. И Христу, как умному человеку, знавшему историю развития своего народа от «Первозакония» к Второзаконию, следовало бы пропагандировать среди всех и вся именно Второзаконие, чтобы оно было достоянием не только евреев, но и всего мира. «Отобрать привилегии своего народа» здесь надо понимать, естественно, фигурально: распространение «привилегии знать Второзаконие» на всех тем самым уравнивало бы евреев и всех остальных. Правила жизни у евреев бы остались, разумеется, но «евреями» стали бы все, а не только евреи.

И наступило бы как раз 2000 лет назад современное общество западного типа, внедренное усилиями протестантов, в основном кальвинистов. На Бога бы перестали надеяться, просить у него то того, то сего, а надеялись бы только на свои собственные силы и смекалку. И было бы у них то же самое, что и у иудеев по Второзаконию: будьте одной семьей, но делайте то, что вам лично выгодно и не бойтесь Бога в своих делах, но отвечайте за дела свои только перед Законом. Бог же вам нужен только для того, чтобы быть едиными, самоопределяться, самоидентифицироваться в любви к нему.

Но в том–то и суть, что это современное западное общество построено как раз вопреки тому, что постулировал Христос. И для этого 2000 лет потребовалось. Он обществу постулировал совсем другие правила: надеяться на Бога и он за них всех и каждого все решит, ни какой самодеятельности, никакого проявления личности как таковой, «шаг влево – шаг вправо считаю за побег, стреляю без предупреждения». Кальвинистам потребовалось отстранить от работы всех профессиональных священников и избирать их из наиболее преуспевающих граждан, чтобы они собственным примером учили новому и выкорчевывали старое, заскорузнувшее за 1500 лет.

Кроме того, Христос прекрасно знал, что словесная шелуха «нравственных заповедей», которую бубнят день и ночь с амвона, слетает, как с луковицы, как только народ выходит из церкви. А вот Закон, не божий, а человеческий, и Неотвратимость наказания действуют гораздо успешнее. Иначе бы Моисей, которого он, может быть, даже видел, когда был совсем мальчишкой, не переписал знаменитые свои скрижали.

Но Христос, заведомо зная о никчемности этих заповедей, использовал их в первую очередь, поставил их во главу угла своей пропаганды, которая была чрезвычайно интенсивной, нахрапистой, будто он начитался Маркса. Но он как умный человек прекрасно понимал, что все это очень понравится простому народу. Вон и Ленин на этом же самом поймал весь российский народ. Но именно российский, изнемогший в рабстве, а не западный, кое–что уже соображавший. Так и Христос ведь не к евреям пошел со своей пропагандой, а к безграмотным аборигенам, сквозь которые фильтровались евреи. Это первое.

Второе. Он жизнь каждого предопределил и заставил поверить в царство божие, что особенно выпукло видно на примере мусульманства. А людям оставил только просить и кланяться. Но это, опять же, не очень бы привлекло народ, ведь были же и довольно самостоятельные личности, во все времена. Их он сразил «нравственными» заповедями, как позднее Маркс–Ленин – «всеобщей справедливостью», дескать, «земля – крестьянам, а фабрики – рабочим». Так что нравственные заповеди – краеугольный камень, а всемерное послушание – соус к котлете. Но именно этот «соус» – цель Христа, а вовсе не «нравственность». О действенности пропаганды нравственности он уже знал. А вот получив всемерное послушание, можно было строить империю. На идеологической основе. В каковой, по праву наиболее умственно развитых, власть получили бы евреи.

Несомненно, Христос хотел не церковной власти, а императорской. Поэтому в Апокалипсисе семь церквей во главе с «ангелами» и ни одного патриарха, подчинение их всех непосредственно Христу, богу, а лучше «богу богов» или «шаху шахов». Тут бы надо перейти непосредственно к Апокалипсису, но потерплю.

Лучше отмечу пока некоторую долю наигранности в нелюбви евреев к Христу. Она проглядывает в том, что о евреях перестали вообще говорить не только в Библии, но и в истории, вообще потеряли их родину. А чтобы не было сильно уж смешно, назначили им родиной Палестину. Но все равно смешно. И не только потому, что Палестина совсем не соответствует ни библейски, ни жизненно «стране обетованной», а потому, что, зная о каждом народе и стране все вплоть до обеденного меню фараонов и времени их укладывания еженощно в постель, ничего не знаем с некоторых пор про евреев. Они стали как бы фантомами. И как они оказались повсюду – тоже тайна. И заметьте, никто ее даже не пытается узнать. Как будто это никому не нужно.

И последнее. Чисто логически надо признать, что евреям от Иисуса Христа была только одна сплошная польза, но отнюдь не вред. Евреи остались при своем Второзаконии, а всем остальным с помощью Христа под названием Второзакония подсунули «Первозаконие», которое заведомо вело в тупик, из которого их вытащил Моисей. И не только в тупик, как в свое время завело евреев, но и к подчинению «блуждающих во тьме» народов именно им, евреям, уже исповедующим то, к чему через 2000 лет с величайшим напряжением духовных сил придут народы. И то далеко не все, а только пока благополучный сегодня Запад.

3. Апокалипсис

Начну с цитаты из цитаты. М.М. Постников (Т.1) приводит цитату из Трельса – Лунда «Небо и мировоззрение в круговороте времен». (Одесса, 1921): «Первым неизбежным последствием звездочетства или астрологии было новое разделение времени по числу планет… каждая из них воздействует на свой определенный день. Таким образом, возникла новая неделя, состоявшая из семи дней, и имевшая применение только в астрологии. (…) В конце концов, она восторжествовала везде». Потом цитирует «Историю суеверия и волшебства» Леманна (М., 1900): «Считается, что наиболее древним был египетский вариант, в котором первым днем был день Сатурна (суббота по–английски и поныне называется Saturday), вторым – день Солнца, воскресение (англ. Sanday) … Замечу, между прочим, что таким образом, астрологическая неделя начиналась с еврейской субботы.

Я эту цитату привел потому, что Постников ходит вокруг да около на многих страницах, чтобы, наконец, сказать: «Среди всех библейских книг Апокалипсис был одним из первых…», то есть, окончательно встал на сторону Тюбингемской школы, и более того, назвал его автором Христа. И связано это с тем, что Апокалипсис почти целиком основывается на астрологии, которую, между тем, христианские иерархи ненавидят и считают дьявольской. Но это так, между прочим.

Вообще говоря, сама астрология просто не могла бы возникнуть там, где почти круглогодично небо затянуто облаками, то есть в Европе, сильно зависящей в этом отношении от Гольфстрима. Самое хорошее место для ее возникновения – Аравия и Египет, там любоваться ночным небом можно круглогодично, особенно если принять во внимание отсутствие фотографии в те времена. Значит, евреям–торговцам астрология была доступна, а их обязательная грамота для всех мужчин (Талмуд или Тора, я сейчас уже и не помню) делала возможным кое–что записать и проанализировать в период даже и дневного досуга. И если уж они собрались писать Библию, то с первой же ее страницы они не могли не вставить туда интересные вещи, которыми до сих пор интересуется едва ли не большая часть населения Земли. Я это к тому говорю, что Апокалипсис не обязательно зависел от астрологии, вся Библия вообще зависела от астрологии. Поэтому не астрология определяет Апокалипсис, а сама потребность в нем. Любоваться звездами можно было даже до «Первозакония», ибо, любоваться и соображать – вещи разные. Поэтому я и привел в начале раздела 2.2 цитату про «альфу и омегу», которые заменили собой «я первый и я последний». Поэтому подчеркнул, что суббота сперва еврейский праздничный день, а потом уже – египетский, хотя Египет, как я уже сообщал, находился тогда в самой Аравии или Малой Азии. Поэтому одобряю Постникова за «удревнение» Апокалипсиса, хотя он и не пошел в этом деле последовательно до конца.

В общем, у меня получается, что «Апокалипсис» (буду пока его брать в кавычки) как страшилка надобен был всем и всегда, с самого начала, как только люди начали соображать, в первую очередь – евреи. Разумеется, он тогда не назывался Апокалипсисом, но подобными страшилками полон Ветхий завет. А еще ранее он был просто в устном виде. Как у нас «бука» для детей. И астрологию к нему, даже в устном виде, подключали потому, что и, правда, в астрологии много интересного, например, гороскопы, которые довольно точно характеризуют людей по настоящий день. И гороскопы будущего тоже не лишены напрочь основания. Иначе бы их давно забыли и не составляли, и в первую очередь в Кремле. Там же одни умники.

«Апокалипсис» и астрология – это как пара сапог, каждый из которой – очень недостаточен. Или как ножницы, которые в единственном числе просто не могут существовать. А теперь обратимся к самому Апокалипсису, теперь уже без кавычек. А на втором этапе – к насущной его необходимости в первоначальном и окончательном виде. «Глава его и волосы белы как белая волна, как снег», то есть седые, про Иисуса никак сказать нельзя, ибо он умер молодым, а на небе не старятся. Недаром разумный человек «архиепископ Кессарийский городит явную чушь: «хотя для нас он и новый, но он древний, или правильнее предвечный, ибо о сем свидетельствуют его власи белы». Скорее, это древний текст о едином главном боге, например Яхве, который переделали под Христа, да «волосы» упустили по небрежности, потом, по небрежности же, канонизированной.

Канонизированная небрежность сквозит и в титуле «дубины» Апокалипсиса. То там стоит «Я первый и последний», то «альфа и омега», а то и оба «титула» разом. Мне–то понятно, что пока евреи только готовились или уже приступили к торговле, но еще грамота им не потребовалась на первом этапе, всеобъемлемость Яхве, естественно, выражалась в полном комплекте их счета. Когда появились первые их, еврейские, буквы, они не сразу даже догадались перейти в «титуле» на них. И только когда их буквы из–за многочисленных проникновений сквозь народы приобрели «греческий» оттенок, тогда только «альфа и омега» попали в Апокалипсис. Притом русский перевод Апокалипсиса радикально ставит все на место: Христос «есть альфа и омега, начало и конец», а Сендерленд, читая где–то в другом месте Апокалипсис, все еще стесняется: «Я – альфа и омега» как Яхве у Исайи говорит (о) себе: «я первый и я последний»». Чувствуете разницу?

По недосмотру попало еще несколько фрагментов из ранней версии «страшилки», например, такие: «…которые говорят о себе, что они иудеи, но они не таковы…», «…попускаешь жене Иезавели, называющей себя пророчицей…», на что тот же комментатор добавляет: «ереси, образно названной Иезавелью». Это можно продолжать, но зачем? Желающие могут сами найти в Апокалипсисе еще большие анахронизмы, которые не могли и присниться Христу, покуда он не стал претендентом на место не столько Бога, сколько императора.

Вот об этом и поговорим. Но сначала поставлю точку. Страшилки служили иудеям, потом стали служить всем прочим, включая христиан и мусульман. Без них никак нельзя и нам, типа «хоть бы не было войны». Я уже говорил, что Христос создал семь церквей, по числу «божьх» дней в неделе, поставив себя над ними царем. Но совершенно же естественно, что Бога, как правило, почти без исключений, боятся и «слушаются» все. И совершенно «автоматически», даже тайно от всех, про себя так сказать. Чего нельзя сказать о царях. У царей подданные, особенно самого высокого ранга, то и дело «выпрягаются», что видно даже по сегодняшним газетам. И чем выше ранг, тем больнее сказывается «неповиновение», недаром опять–таки, ныне в России выстраивается новая «вертикаль» взамен развалившейся.

Вот этой «вертикали» и посвящен Апокалипсис в основном, а народу – в частности, для особо грамотных. «Альфа и омега, первый и последний» подробно перечисляет: «церквам («губерниям») Асии («империи») Эфеса, Смирны, Пергама, Фиатира, Сардиса, Филадельфии, Лаодакии», как будто это постановление ЦК КПСС, а не Апокалипсис. Мало того, в одном лице этого «альфы и омеги» и праКГБ, ибо он на каждой почти странице повторяет, к месту и не к месту: «знаю твои дела…». При этом совсем персонально добавляет каждому своему наместнику: «вспомни, откуда ты ниспал и покайся…», ненавязчиво: «…впрочем, ты богат», «…ты живешь там, где престол сатаны», у тебя «умерщвлен верный свидетель мой Антипа». Можете продолжить изыскания сами, без меня, там этих перлов «гэбэшных» – уйма. «Альфа и омега, первый и последний» напрямую запугивает своих начальников «подразделений»: «Я найду (наскочу) на тебя как тать (разбойник)», «и ты не узнаешь, в который час я найду на тебя». «Затворю», дескать, тебя так, что «никто не отворит». А как вам нравится: «Держи, что имеешь, дабы никто не восхитил венца твоего»? Или: «Побеждающего сделаю столпом…»

Впрочем, не обходится и без увещеваний и даже не без некоторого панибратства, как хвалили раньше у нас «стахановца»: «…придут и поклонятся перед ногами твоими, познают, что я возлюбил тебя»; «…то и я сохраню тебя от годины…»; «…дам сесть со мной на престоле моем, как и я сел с отцом моим на престоле его». Но это уж слишком…, заканчиваю. Хотя «материала» хватит на отдельную статью.

Постников и без меня сказал, что Апокалипсис написал Христос. А вот почему написал, не объяснил. Во–первых, дело в том, что Иисус ведь не для евреев писал Апокалипсис, а для народов, сквозь которые евреи фильтровались, коих оказалась целая куча, хотя и упомянуты всего семь, для кабалистики. Поэтому Апокалипсис, прежде всего, циркулярное послание. Циркулярное послание с примерами негативных дел «отдельных руководителей» тем хорошо, что оно создает у каждого «губернатора» не только впечатление о самом себе, но и о всепроникновенности Иисусова «воинства плаща и кинжала», и что все они по отдельности, и всей кучей, у Иисуса под колпаком. Но сама необходимость у Иисуса в циркулярном послании показывает, что империя его не однородна, и то и дело приходится ожидать «ересей», если не прямой освободительной войны. И «циркулярка» хотя бы дает понять всем этим «прохиндеям» разом о том, что я сказал чуть выше.

Во–вторых, сам принцип, на котором Иисус делал империю, не очень хорош, и Моисей это доказал своим вынужденным переходом от «Первозакония» к Второзаконию. Но другого принципа «объединения народов под одним скипетром» до сих пор не выдумали. А евреям надо было свободно передвигаться и равномерно размещаться «для кормления» по этой «пересеченной местности». Поэтому они не возражали, даже в душе приветствовали, хотя вслух и не выражали своей признательности Иисусу. Они же были умные, понимали, что вечно империи не могут на таком принципе существовать. Ну, думали они, поживем, сколько удастся, а потом попросим какого–нибудь другого Иисуса придумать что–нибудь новенькое, понадежнее, например, фашизм или коммунизм.

Кажется, я ответил на все вопросы, выделенные в предыдущем разделе. В том числе и на вопрос: зачем включили Апокалипсис в христианский культ? Для острастки.

4. Ислам, который к иудаизму ближе, чем к христианству,

но «произошел» с ним – одновременно

Я давно уже убежден и показал в своих работах доказательства этой убежденности, что христианство и ислам – два сапога, пара. И «возникли» они одновременно, если не считать разницы в несколько десятков лет. Тех лет, которые потребовались так тщательно опекаемым «губернаторам» с помощью Апокалипсиса, чтобы втихаря, как говорится, создать свою секту. Не меняя, разумеется, основных принципов, а просто выставив себя реформатором и заставив народ, например, креститься тремя перстами вместо двух. И преодолев свой страх перед тем самым «альфой и омегой, первым и последним». Однако историки думают не согласно со мной, у них ислам всегда почему–то «младше». Наверное потому, что в исламе как будто нет Апокалипсиса, но всем ведь известно, насколько ислам жестко относится к «неверным».

Постников (Т.3): «Обращает на себя внимание неожиданное появление этой культуры» (арабского ренессанса), быстрое развитие и внезапное исчезновение». Но, «сочинения, в которых арабские ученые значительно обогнали свой век, стали известны лишь значительно позже, уже после того, как европейские ученые независимо переоткрыли их результаты». (Например, арабские цифры, добавлю я, усмехаясь). Поэтому, «не был ли ислам при своем зарождении всего лишь одной из раннехристианских сект, в процессе дальнейшей эволюции начисто разошедшийся с евангельским христианством?» «Ибо Евангелия Корану знакомы». «Идеология и догматика Корана также сходны с библейскими. Важнейшее отличие состоит в отрицании троичности бога».

Я чувствую сразу тут маленький подвох. Постников начал «городить» ислам от Евангелий, напрочь забыв, что тут же под боком у ислама искони существовал иудаизм. Если бы это был один пример, то можно было бы и промолчать. Но таких примеров – сотни. И это прямо говорит о том, что о евреях всячески стараются не вспоминать. Но общий тон одновременности ислама и христианства мне нравится. И если еще учесть, что так называемое несторианство, из которого «возникло» правоверие, а из последнего – православие, и все они использовали как эмблему на равных и крест, и полумесяц, притом «в одной упаковке», то я бы сказал на месте Постникова: ислам и христианство – производные иудаизма, разработанные иудеями специально для неиудеев. Притом еще до создания Евангелий и Корана. Евангелия же и Коран – это конечный этап Иисусовой революции, начатой с идеи перехода вновь на Первозаконие, продвинутой как следует отредактированным древним Апокалипсисом и развалившейся на два течения по смерти Христа. Подробности в книге и серии статей под общей рубрикой «Вчера».

Однако Постников продолжает: «…получается, что территориальное единство Корана может быть обеспечено лишь книгопечатанием». «На позднюю составленность Корана указывает и запрещение в нем вина, тогда как, например, в сказках «1001 ночь» этого запрещения нет». Видите, Постников сильно хочет нас отклонить от только что самим им сказанного, аж в 15 век. А что касается вина, то Носовский и Фоменко приводят убедительные сведения, что этот сборник сказок вообще появился на свет в эпоху Возрождения. Кроме того, я доказал, что «русскую» водку придумали евреи, так как увидели, что с русским «горячим напитком» им не справиться, а лучше использовать его себе во благо, здорово удешевив его и почти бесплатно загнав «русичей» в кабалу. Запрет винопития в Коране надо искать не в Христе и христианстве, а в одном из преемников Христа, посчитавшем, что так будет лучше, так как на юге не так приучились еще выпивать как на севере. Оно и по скандинавам, и по немцам, и по финнам видно. А среди южных народов всегда и везде меньше пьяниц. У них у всех есть вещи «погорячее» вина – наркотики. Притом, начиная с Йемена и Эфиопии.

Вообще Постников довольно часто забывает, что писал недавно. Может потому, что я «дергаю» цитаты из разных мест трехтомника в одну кучу? Вот: «Интересно, что Европа узнала о Коране очень поздно, о переводе Корана подумали лишь в XII веке». «Убеждение в существовании Магомета в VII веке ни на чем реальном не основано». «Мы видим, что реально биографии Магомета являются созданием XVI – XVII веков». Но он же уже сказал, что Коран без печатного станка невозможен.

Сгруппирую следующий опус из Постникова. «Несмотря на длительное политическое существование Византии рядом с халифатом, объем византийских сообщений о внутренней жизни халифата, его культуре и религии удивительно мал. Особенно поражает почти полное отсутствие византийских сведений о магометанстве». «Вместо «мусульманин» и «магометанин» употребляются только «сарацин», «агарянин» и «эсмаэлит»». «А «агаряне» и «эсмаэлиты» восходят к Библии».

Постников опять не уточняет, что именно к еврейскому Ветхому завету «восходят» агаряне и эсмаэлиты, и поэтому он дальше может сказать, вычеркивая из нашего сознания понятие иудей, о том, «что агаряне были вероисповедно близки к христианам не только объективно, но и субъективно, то есть, что они не отделяли себя от остальных христиан, ни большая масса других христианских сект не считала их веру нехристианской».

И Постникову, по–видимому, наплевать, что Коран крайне оскорбительно трактует Христа и всю его родню, что в этой же книге он пишет о Христе как об изобретателе и внедрителе винопития. Он гнет свое: «… ни Византия, ни Западная Европа не видели в мусульманах представителей новой особой религии…». Кроме того, он не обращает совершенно никакого внимания, что к этому времени от Индонезии до Юга Франции идет сплошной пояс этих самых «агарян». А в Европе – только–только «возникают» первичные христианские секты, притом под руководством в основном женщин, представительниц и служительниц культа богинь–матерей, у которых боги–мужчины – простые прислужники. Другими словами, он захватил сразу время полного разделения христиан и магометан и строит на этом свои рассуждения. Заставив и нас поверить, что сперва «произошли» христиане, а потом от них «отделились» магометане. А дело тут в том, что сам принцип, на котором Христос хотел сделать революцию, вел к неминуемому расколу, что видно на примере, как христиан, так и магометан, буквально со дня основания начавших «почковаться». И сегодня не могут остановиться. А иудаизм, несмотря на демонстрацию нам историками его выдуманного сектанства, на самом деле монолитен как хороший кирпич.

У меня невольно в связи с этим возникает подозрение, что Постников хочет нам рассказать, что «в огороде – бузина, а в Киеве – дядька». Или: «шила милому кисет, вышла – рукавичка». Вдобавок, он очень хочет довольно ясную концепцию Морозова о возникновении Библии «около Везувия» представить нам так, чтобы мы вообще ничего не поняли и запутались окончательно, вообще забыв о евреях. Поэтому и три тома его вышли как раз тогда, когда мы кое–что начали уже понимать. Не один он так думает. Например, как только в народе начала проявляться нелюбовь к евреям (Макашов), так сразу, судя по газетам и «ящику», оказалось, что чуть ли не все Герои Советского Союза, защитившие страну от германского фашизма, — евреи.

Перейду в подтверждение своих подозрений к трактовке Постниковым арабов. «Намеченная выше теория постепенного формирования исламского вероучения (которую я назвал «в огороде бузиной, а в Киеве дядькой») имплицирует, что начало свое ислам (в форме агарянства) имел где угодно, но только не на Аравийском полуострове». И не только ислам здесь не мог «возникнуть». Вообще «зарождение какого–нибудь религиозно–культурного движения в географических и социально–экономических условиях древней Аравии представляется невероятным». Это он, я думаю, намекает на иудаизм, так как возникновение иудейской религии некоторые ученые полагают именно на юге Аравии и в Эфиопии, но такие же «постниковы» есть даже в «Британике», которая ныне издается в США, и поэтому «Британика» сообщает всем желающим, что «это не доказано». Я подробно рассмотрел этот вопрос в своей книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории» и других своих работах, и полагаю, что иудаизм возник именно там, на основе «торговых» племен бывших бедуинов. И именно от тяжести жизни в этих песках, которые заставляют голову работать лучше, чем, например, в раю.

Только мы с Постниковым понимаем слово «завоевание» по–разному, он – прямолинейно, а я - фигурально. Он говорит, что «отсталые» завоеватели (военные) быстро бы растворялись в более мощном культурном окружении, как какие–нибудь гунны среди римлян. А я говорю, что более умные «племена–торговцы» прочесывая более отсталые народы как гребень волосы, совершенно мирно «завоевали» первенство среди них.

Джеймс Фрэзер – этот кладезь знаний об аборигенах всех континентов, очень удивлялся, что американские индейцы, живущие в самых благоприятных условиях, оказываются самыми отсталыми по сравнению с теми индейцами, которые живут в экстремальных условиях. Тогда я у него же самого выбрал народы, живущие «в раю», и народы, живущие «в аду», и разложил их по двум кучкам. Сомнения окончательно отпали. Это закон: в экстремальных условиях – люди умнее. Надо было только сделать величайшее открытие: превозмочь стыд и начать торговать, ведь торговля без обмана не бывает. А торговли не бывает без грамоты, хотя бы, что – почем? Ну, и расписки всякие, товарные векселя для начала. Тут бы мне надо еще раз перейти к древнееврейскому языку, его «огласовкам» из–за использования только согласных букв, и закончить на «индоевропейской семье языков», в которой на всех языках числительные и местоимения «я – ты», «мое – твое» пишутся одинаково, но надо же и Постникову дать слово. Тем более что он без крайней нужды про евреев никак не может вспомнить.

До Постникова «все современные исследователи сходятся в том, что «арабская» культура была таковой лишь постольку, поскольку формой ее выражения был арабский язык, считающийся языком незначительного племени бедуинов. А распространение он получил потому, что на нем был написан Коран». Постников «телегу и лошадь» ставит на свое место: арабский язык «подобно латыни и еврейскому языку (библейскому) языку является искусственным, богослужебным языком агарянских сект, и подобно латыни на Западе, он стал со временем играть также роль международного языка науки. В отношении латыни этому способствовало распространение католицизма, а в отношении арабского языка – распространение ислама». Ставя «лошадь и телегу» на свои места, Постников совершенно, очевидно, забыл, что у него страниц эдак через полсотни говорилось о «происхождении» санскрита от европейской латыни. Это как же латынь «перепрыгнула» через ислам и арабский язык? Ведь все эти языки – «богослужебные». И вообще, зачем она «прыгала»? Опять «бузина и дядька». Впрочем и до Постникова – «бузина и дядька». Тем более что Постников, как говорится, ни к селу, ни к городу, замечает: «Кстати сказать, арабский язык Корана очень близок к еврейскому языку Библии, и гебраисты могут читать «по–арабски», а арабисты – «по–еврейски», но… «ссылка на эту близость для обоснования происхождения ислама из окрестностей Мекки совершенно несостоятельна». Как говорится: приехали… Больше тему языков Постников не развивает: наставил нам ловушек, завел как Сусанин «поляков» в дебри, и сам – в кусты…

Но я об этом уже писал.

5. Напраслина на Христа

Как вы, надеюсь, заметили, я не очень–то преклоняюсь перед Христом. Он нагородил больше своей мамаши, о которой Коран восклицает: О, Мариам, сестра Харуна (Аарона), ты сотворила неслыханное…». Но и напраслину на него Постникову не хочу позволить. Постников (Т.2): «Какой вид эта религия первоначально имела в руках Иисуса, Великого царя:

1. Великий царь ввел в обрядность какой–то новый элемент, отвергаемый староверами, ааронцами (выделено мной), но с энтузиазмом воспринятый широкими массами верующих. Этот элемент произвел такое впечатление, что Великого царя начали приравнивать к Богу.

2. Великий царь основал литургию (от слов «литэ» – общее моление и «оргия» – таинственное жертвоприношение), главной составной частью которой был обряд причащения хлебом и вином. Нет никаких оснований считать, что его литургия дошла до нас в первозданном виде. Напрооив, следует ожидать, что она много раз существенно видоизменялась. В частности, совершенно неизвестно, сколько хлеба и вина употреблял Великий царь в своей литургии.

3. Винодельческий процесс является весьма тонкой и нетривиальной операцией, априорное существование которой ниоткуда не следует, и которую надо было открыть. У нас нет никаких оснований считать, что винодельческая культура была известна ранее IV века н.э.; с другой стороны, ясно, что человек, впервые открывший этот процесс, произвел гигантский переворот в жизни общества.

4. Действие вина на человека должно было казаться людям, впервые с ним столкнувшимся, чем–то чудесным и сверхестественным, вселением в тело нового духа, непосредственным соприкосновением с божеством. Недаром «дух», «душа» и «спирт» пишутся одинаково – spiritus.

5. По этой причине человек, изобретший вино, или, по крайней мере, применивший его к религиозным целям, должен был считаться всеми окружающими особо близким к Богу, сыном Бога и даже самим Богом.

Все это делает очень правдоподобной гипотезу Морозова, который полагает, что основным новшеством Иисуса было введение употребления вина во время церковной службы. Вакх–Дионис – это лишь другая интерпретация Иисуса Христа. Знаменателен также евангельский рассказ о превращении Иисусом воды в вино в Кане Галилейской. Св. Иероним утверждает, что, согласно полученному от апостолов преданию, настанет день, когда будет произрастать виноград, каждый куст которого будет иметь десять тысяч лоз, каждая лоза – десять тысяч отпрысков, каждый отпрыск – десять тысяч ветвей, на каждой ветке будет по десять тысяч кистей, состоящих каждая из десяти тысяч ягод, которые дадут двадцать пять мер вина. И когда святой захочет сорвать ягоды с одной кисти, соседняя кисть воскликнет: «Я – наилучшая, возьми меня и возблагодари Бога…»

В 1873 году был найден «Дидах»: «Благодарим тебя, отец наш, за святой виноград Давида, отрока твоего, который ты явил нам через Иисуса, отрока твоего». Логическим следствием введения в богослужение культа вина является превращением его в вакхическую оргию. В сообщениях самых ортодоксальных церковных деятелей можно найти явные указания на то, что до церковной революции XI века вакханалии были неотъемлемым элементом христианского культа». Конец цитаты.

Начну с «весьма тонкой и нетривиальной операции» виноделия. Южноамериканские обезьяны, не говоря уже о святом Иерониме Галилейском, только забыл какой вид так как «В мире животных» это видел, не едят какие–то плоды сахаристые вполне спелые, а выкладывают их на солнышко и ждут, когда они забродят. А потом едят, правда, слегка морщась, так как не забродившие, они вкуснее. По телевизору они морщатся так же, как и мы, выпивая. А потом веселятся, да так, что с веток падают. Чего с трезвыми обезьянами никогда не случается. Потом, естественно, засыпают, как мы с вами, в очень неудобной позе. Так что Постников сильно преувеличивает трудности изобретения вина. Другое дело водка. Тут – да, технология тонкая, не сразу сообразишь, большие знания нужны и практика. Недаром, когда русское правительство решило устранить евреев от изготовления водки, и уже написало указ, потом его само же отменило: до приобретения опыта русскими мастеровыми. Я об этом даже специальную статью написал, чтобы представить евреев по поводу «русской» водки более выпукло, вернее, справедливо. С Иисуса Христа эту напраслину я снимаю.

Что касается введения им же «причастия» вином допьяна, то это – тоже ерунда. Уж если обезьяны выпивают, то людям, хотя и первобытным, сам бог велел как говорится. Притом бог еще прежний, вернее богиня–мать, например, еще одна из первых, Кибела, Гея или Афродита. Этим и привлекали в храмы всегда, и доходило до того спьяна, что пьяные мужики себя оскопляли «в честь» богини, и бегали по улице, показывая, и брызгая кровью во все стороны. Кстати и у нас скопец – это каженник по–русски (Даль). А «скоп», как известно, смотрю тоже, откуда и телескоп. И вы теперь подумайте. Было так весело и хорошо в храме, даже выпив, можно было «погрешить» более серьезно, с женщинами, притом совершенно открыто. А тут является Христос со своей всеобщей любовью и Апокалипсисом подмышкой, и запрещает. Да его же поперли бы первые христиане из храма почище, чем Пилат с «фарисеями и книжниками». Так что пришлось смириться и принять «правила игры», и только постепенно, уже при Козимо Медичи, собравшем Ферраро–Флорентийский собор, борьба приняла форму знаменитого «Маллеуса» – жечь этих «ведьм» беспощадно. Отучили.

И не вино продвинуло учение Христа, а как раз – Апокалипсис. Хотя и вино для некоторых народов, никогда не имевших дело со спиртом, вещь почище героина, который раз попробовал и – пропал.

Что касается «происхождения» ислама, правоверия, православия и католичества, это у меня – в других работах.

6. Каким был средневековый западно–христианский культ,

и когда это было?

Этот раздельчик почти целиком – цитата (Г.В. Носовский, А.Т. Фоменко. «Русь и Рим», т.1, «Издательство АСТ», М., 1999. С. 166 – 171). Может быть, поэтому Постников «разошелся» с этими авторами, и вдогонку к ним издал свой «более ранний» труд в трех томах после их публикаций? Похоже на то, что практически всеми забытого Морозова, понадобилось «обновить», но не переизданием его многотомного труда «Христос», а именно «интерпретировать» Морозова на злобу дня. Злобой же дня, несомненно, явились многочисленные сочинения упомянутых авторов, получившие большой резонанс, в коих «искажается» кое–что. Я не в восторге от некоторых «интерпретаций» истории этими авторами, например, тем, что всем миром владела когда–то Россия, но это не мешает мне соглашаться с ними по другим вопросам, где я вижу хорошую логику. Большую цитату я позволю себе прерывать в нужном мне месте и комментировать.

Итак, «Что мы знаем сегодня о западноевропейском монашестве средних веков? Открываем, например, книгу Александра Парадисиса «Жизнь и деятельность Балтазара Коссы «Папа Иоанн XXIII» (Минск, 1980). «От отшельнической и благочестивой жизни монастырей первых веков христианства не осталось и следа, разложение церкви и нравов в них достигло невероятных размеров… Не способствовала строгости нравов и одежда монахинь, подчеркивавшая их природную красоту и стройность… Почти все монастыри Италии, — пишет Родоканаки, — принимали мужчин–посетителей…» О жизни монастырей в Венеции мы узнаем не только от Казановы. Сан Дидье пишет: «Ничто в Венеции не вызывало такого интереса, как монастыри». Были там частыми посетителями и вельможи. И так как все монахини красивы и стройны, ни одна не оставалась без любовника. А забота надзирательниц о нравах выражалась в том, что они помогали монахиням находить более искусные способы встреч с любовниками и покрывать их… Во многих монастырях были устроены театры, и разрешалось давать представления, но играть в них могли только монахини… Не отличались выдержанностью и монахини Генуи. В одном из папских указов с прискорбием отмечалось: «Сестры из монастырей святого Филиппа и святого Иакова бродят по улицам Генуи, совершают непристойные поступки, которые диктует им их необузданная фантазия…».

Прерву цитату, чтобы напомнить об оперных кастратах. Оперные композиторы не сами их придумали. Композиторы не выдумывают голосов, они просто используют в своих произведениях существующие в природе голоса, мужские и женские. И церковные композиторы тоже голосов не выдумывают, а пользуются теми, какие есть. Но если, например, в церковном представлении потребовалось вывести какого–либо пророка с довольно громовым голосом, иначе он не был бы пророком, а в этих представлениях «разрешалось играть только монахиням», то надо было искать монахиню хотя бы с контральто. И такую монахиню можно было найти. Ангельских же детских голосов среди монахинь было – пруд пруди. Но грянула революция Медичи, и всех монахинь из церквей поперли. Отныне в католической церкви могли петь только мужчины, в том числе и ангельскими голосами. Вот тогда–то и потребовались кастраты в церквах, так как кастрация – это менее болезненная и более гуманная замена оскопления, широко распространенного в культе богинь–матерей. При оскоплении мужчина хочет, но не может, нечем. При кастрации он даже не хочет.

Продолжаю цитировать: «Новая западноевропейская евангелическая церковь XIV—XVI веков преследовала этот вакхически–христианский культ: «Распущенность монахинь в болонском монастыре Иоанна Крестителя была настолько велика, что власти были вынуждены разогнать всех монахинь, а монастырь закрыть. Монахини из монастыря святого Леонарда были отданы под надзор в монастырь святого Лаврентия, строгими и жестокими правилами снискавшего себе славу «палача» монахинь… Число монахинь, преследуемых правосудием за распутство, росло с каждым днем. Каждый болонский монастырь имел кличку: «монастырь куколок», «монастырь сплетниц», «монастырь кающихся Магдалин», «монастырь бесстыдниц», «монастырь Мессалин»… Известный гуманист Понтано рассказывал, что в Валенсии испанцы свободно проникали в женские монастыри и что трудно провести грань между этими святыми обителями и домами, пользующимися дурной репутацией».

Остановимся на минуту и задумаемся.

Мы столкнулись с вопросом: каков был западноевропейский христианский культ до XIII—XIV веков н.э.? Похож ли он на нынешний? Сегодня нас уверяют, что до ХIV- ХVI веков «духовенство проводило время в вакханалиях». Мы слышали о разнузданном разврате, которому якобы предавались многие средневековые монахи, исказившие первоначально чистые идеалы христианства. Непредвзятое изучение средневековых документов показывает, что этот культ практически совпадал с тем, что мы сегодня считаем «языческим, вакхическим, античным культом». Морозов привел множество свидетельств того, что, например, официальная проституция была неотъемлемой частью средневекового христианского богослужения в Западной Европе. Не исключено, что все эти «следы античности» кажутся сегодня странными лишь потому, что вступают в противоречие со скалигеровскои хронологией. Изменив хронологию, мы устраним кажущееся противоречие. Остановимся на этой проблеме подробнее.

По–видимому, западноевропейский христианский культ в средние века совпадал с «античным», вакхическим культом. В скалигеровскои истории сохранилось много следов того богослужения. Например, сегодня считается, что средневековое папство и монашество погрязло в разврате (знаменитые «агапы» — «влюбленные ночи», «вечери любви» были посвящены не дружеским возлияниям, а вакхическим оргиям). Конечно, уничтожить вакхический культ было не просто, борьбе с ним церковь посвятила многие годы. В дальнейшем к этому, в частности, была призвана инквизиция. Знаменитые средневековые описания «дьявольских шабашей» имеют своими прообразами все те же «агапы» — вакханалии, но превращенные уже (с точки зрения реформаторов церкви XIV—XVI веков) в «дело рук дьявола».

Несмотря на успех реформаторства (не путать с Реформацией, а понимать как Возрождение, хотя это вовсе не возрождение, а простое силовое преодоление матриархата – примечание мое), вакхический христианский культ еще долго держался в Западной Европе. Вот, например, книга Шампфлери «История карикатуры в средние века». Обычно карикатура использует реальные черты для того, чтобы, исказив их, обратить на них особое внимание.

Шампфлери писал: «Странные увеселения (с точки зрения современной истории. — Авт.) происходили в соборах и монастырях при больших праздниках церкви в средние века и в эпоху Возрождения. Не только низшее духовенство участвует в веселых плясках и песнях, особенно на Пасхе и Рождестве, но даже и главнейшие церковные сановники. Монахи мужских монастырей плясали тогда с монашенками соседних женских, и епископы присоединялись к их веселью». И далее Шампфлери, как самый скромный образец, выдавая его за карикатуру (!), приводит изображение ужина монахов «и их возлюбленных» из Библии XIV века (из Библии!), хранящейся под № 166 в Парижской национальной библиотеке. На миниатюре изображена типичная вакхическая ситуация: один из монахов на переднем плане предается любовным забавам с монашенкой, на заднем плане повторяется то же самое в массовом масштабе. Число такого рода «карикатур» в средневековых текстах и Библиях довольно велико. Кстати, папа Пий II (1405—1464), например, является автором эротических произведений и крайне непристойной (по современным понятиям) комедии «Христос». Упомянем и о знаменитой «Песни Песней», включенной в библейский канон и также пронизанной откровенной эротикой (трактуемой современными теологами как «иносказание»). (Замечу от себя в скобках, что папа Пий II – ровесник Козимо Медичи).

Подобные иллюстрации, в том числе и в Библии, возможны лишь в том случае, если они рисуют обычный образ жизни западноевропейского средневекового духовенства, факт, который всеми признается нормальным; а если бы художник сделал это с целью порицания обычаев, уже переставших одобряться при новой идеологии, то, отмечал Н. А. Морозов, он и изобразил бы эту пирушку в какой–нибудь отвратительной форме, с чертями, влекущими грешников в ад, с уродливыми последствиями болезней. Вместо этого многие средневековые Библии иллюстрированы не только изображениями вакханалий, но и «античными рисунками»: виноградные гроздья, по которым взбираются ангелы, неотличимые от античных амуров и т. д.

Еще якобы в VII в. н. э. собор в Шалоне на Саоне запрещает петь женщинам в церквах неприличные песни. Епископ Григорий Турский (VI век) протестует против монашеских маскарадов в Пуатье, носивших разнузданный характер. Шампфлери пишет: «Только в 1212 году Парижский собор запретил монашенкам устраивать «безумные праздники» в такой форме: «от безумных праздников, где принимают фаллос, повсюду воздерживаться, и это мы тем сильнее запрещаем монахам и монахиням». Запрещения мало помогали. Так, в 1245 году обновленческий епископ Одон, посетив руанские монастыри, сообщал, что монахини в массовых масштабах предаются там, на праздниках непристойным удовольствиям. Из всего этого видно, с каким трудом (и как поздно) изживало новое евангелическое папство глубоко укоренившийся вакхический культ.

«Не раз, — замечает Шампфлери, — когда я исследовал старинные соборы, стараясь найти секрет сбивающей с толку, непристойной их орнаментации, все мои объяснения казались мне самому толкованиями на книгу, написанную на каком–то чуждом мне языке… Что подумать, например, о странной скульптуре, помещенной в тени под колонной подземной залы средневекового кафедрального собора в Бурже?» Скульптура эта представляет собой выступающие из колонны в страстной позе ягодицы человека, выполненные тщательно и экспрессивно. Скульптура помещена в месте, удобном для любовных игр. Как могли терпеть такую скульптуру постоянно пользовавшиеся этим храмом монахи и прихожане, ранее того времени, как эта скульптура стала сохраняться в виде пережитка давно минувших дней? Попытки объяснить такие скульптуры и изображения (а их сохранилось немало!) тем, что они являются «карикатурами», высеченными в камне, в священных храмах, на тех, кто в них служит, — несерьезны».

Н. А. Морозов писал: «Но избыток стыдливости лишает нас важных научных знаний. Новейшие историки, умалчивая о христианских изображениях половых органов в некоторых помещениях старинных храмов, набрасывают покрывало на мысль того, кто захотел бы сопоставить памятники классической древности с памятниками средних веков. Серьезные книги о культе фаллоса с помощью серьезных рисунков осветили бы ярко этот предмет и обнаружили бы мировоззрение тех, кто и в средние века не мог еще отделаться от языческих культов».

Все эти упоминаемые здесь изображения никак не являются издевательством над церковью, а имеют такое же чисто пригласительное значение (до развертывания широких репрессий новой евангелической церкви против прежнего культа), как и изображения кружек с пенящимся пивом на дверях пивных. Практически неотличимы от этих христианских скульптур и рисунков знаменитые порнографические изображения «античности», обнаруженные, например, в Помпеях. И опять–таки, «стыдливость» препятствует ознакомлению широкой научной общественности с этими многочисленными изображениями. Оказывается, «те из картин, которые представляют какие–нибудь резко эротические и неблагопристойные сцены, столь любимые древними (добавим — и в средние века. — Авт.), сохраняются под замком… Кто–то тайком… ночью соскоблил ножом непристойные фрески… В последнее время все помпейские картины и изваяния, несовместные с современными понятиями о приличии, хранятся в секретном отделении бурбонского музея». В Помпее обнаружены дома, над входами в которые, прикреплены каменные фаллосы. Эротические скульптуры западноевропейского христианского культа имеются на капителях кафедрального собора в Магдебурге, на стенах знаменитого храма Нотр–Дам в Париже XII века и т. д.

В археологии средневекового Рима хорошо известно, что здания практически всех основных римских христианских церквей возведены «на развалинах» прежних языческих храмов, причем эти якобы «предшествующие языческие святилища», были примерно того же назначения и даже того же названия, что и христианские («более поздние») храмы. По–видимому, объявив свое вакхическое прошлое (продолжавшееся вплоть до XIV— XV веков н. э.) «ошибочным», западноевропейская христианская церковь, перейдя в XV—XVI веках в новую, более строгую фазу, просто переименовала свои языческо–вакхические храмы» (конец цитаты).

Я недаром привел такой длинный отрывок из книги упомянутых авторов. Он показывает неразрывную связь христианства и дохристианства по «методике» привлечения народа в храмы. Но так как ни для кого нет сомнений, что дохристианский культ – многобожие, то и не должно быть сомнений в том, что Христос использовал «низменные страсти народа», и именно они, страсти, а не его «нагорные проповеди» и «исцеления», дали ход распространению христианства. И Христос это прекрасно понимал.

Рассмотрим даты, но не абсолютные их величины, так как они лживые, а разницу меду ними. Христос родился в нулевом году и умер в 33 году новой эры. От «культа» языческого многобожия христианская церковь «освободилась» в 15 – 16 веках. Что же выходит? 1500 лет христианская церковь стояла нараскоряку? Сколько существовало «вечное» учение Маркса в форме руководства к действию, считая от знаменитого Манифеста 1847 года? Всего 150 лет, сегодня этого Манифеста нет даже в Большом энциклопедическом словаре 1997 года издания. И это в России, которая 70 лет жила под властью коммунистов.

И что такое «первичное христианство» с непрерывно действующим этим, выше обрисованным, «культом», растянувшееся на 1500 лет, до первого издания «Маллеуса» в 1486 году и в период его 28 изданий до 1600 года? Это же дурость несусветная. Маркс умер в 1883 году, а уже в 1917, через 34 года, Ленин осуществил его идею. И не потребовалось 1500 лет «промежуточного этапа», чтобы был одновременно и капитализм и социализм. Поэтому у меня нет сомнения, что христианство доскакало до Западной Европы как раз перед Козимо Медичи, а уже он и его наследники «поправили» христианство Маллеусом.

Но и так не может быть, чтобы христианство скакало «из Сирии» до Флоренции около 1400 лет, так как Ферраро–Флорентийский собор Медичи организовал в 1438 году, а уже в 1486 году вовсю печатали Маллеус. Где оно было? Что так долго задержалось? И Христос ведь помер уже тоже около 1400 лет назад. А если христианство доскакало раньше, несмотря на указанный «собор», то не могли же все оргии, да оргии «раннехристианские» продолжаться, целых 1400 лет, пока за их искоренение не взялся Медичи? Да, к тому же, и не слышно особо об оргиях в самой Сирии. Как они там–то с этими оргиями справились? Или их там вовсе не было? И в Константинополе, и в Греции, где христианство вроде бы «пышно цвело».

И вино, «изобретенное» Христом по Постникову. К нему же тоже можно применить все эти вопросы, как и к «раннехристианским оргиям». Оргии–то, как известно, без вина не бывают, надо же прежде «расслабиться», чтобы оргии начинать. Это только в порнофильмах герои трезвые, они же «на работе». Попробуйте русского, да и любого иностранного, мужика заставить принять участие не только в оргиях, а даже проститутку «снять» на трезвую голову. В общем, не могло христианство болтаться, черт знает где, до того как попало в Западную Европу. А в Западной Европе оно точно оказалось где–то перед Ферраро–Флорентийским собором, не намного раньше, и не намного позже. А, судя по учению Маркса, этому «ненамного» не больше 50 лет. Так что и Иисуса Христа мы не можем отправлять в туманную даль времен, «доисторическую». Ну, лет на сто назад до Ферраро–Флорентийского собора его еще можно направить, но не более, ибо за сто лет почти все забывается, притом при такой письменности, без гласных букв. И не надо забывать, что научно–технический прогресс взвивается по слишком уж крутой экспоненте. От паровоза и парохода до сегодняшней микроэлектроники и прочих современных чудес, включая сотовую видеосвязь, всего ведь сто лет прошло, чувствуете, «кручу» этой функции? А тут 6000 лет – и все почти «горизонтально». И ислам, как родной брат христианства и оба они – от иудаизма, не должен далеко ускакать назад в глубь веков.

Вот теперь надо снова вернуться к евреям, забыв о древнем Вавилоне, Египте, Византии и прочих «империях», включая Римскую, вернее, не собственно о них, а об их хронологическом «начале». Все это надо приблизить к христианству Ферраро–Флорентийского собора, ибо его дата – точная. Я думаю, что 500 лет, от силы 1000, на эти все дела хватит, включая Моисея. А теперь назовите мне страну, где нет евреев? Сколько времени им потребовалось, чтобы прочесать все народы и почти равномерно (до 5 процентов) в них расселиться? Для наглядности обращу ваше внимание на время расселения по планете других народов, начав с японцев. Ровно 150 лет назад ни одного японца не было за пределами Японии. И в самой Японии не было ни одного иностранца, исключая голландскую факторию. Возьмем китайцев. В Юго–восточную Азию они попали раньше, а в Европе и Америке они появились практически одновременно тоже лет 200 назад, не более. А сегодня китайские ресторанчики разбросаны по планете едва ли не чаще, чем «Макдоналдсы». И сами «Макдоналдсы» всего за 50 лет «завоевали» весь мир, хотя они и не нация. Итальянцы в массовом порядке начали «осваивать» Европу за Альпами фактически после Второй мировой войны, а арабы – уже после итальянцев. Сегодня сами видите, сколько их в Северной Европе. То же самое с африканцами. Вот в это самое время самый пик их расселения по планете и наблюдается. Да, что я говорю? Ведь во всей России из всех африканцев до 1975 года был всего один Поль Робсон, да и тот – из Америки. Да и на неделю всего. Я, конечно, не считаю Пушкина.

Я хочу сказать, что для расселения народов не надо много времени и даже самолетов, хватит кораблей, кое–каких дорог, и лошадей. И совершенно не надо войн, я это отмечаю особо. А то вы подумаете, что вторую мировую войну я употребил как причину расселения. Она выполнила у меня только роль даты, которую почти все помнят. Значит, евреям не надо было тысяч лет, чтобы освоить все континенты. Им надо было времени для этого даже гораздо меньше, чем прочим народам. Потому, что все прочие народы устраивают в любой другой стране свои колонии, места своего почти поголовного сосредоточения. Им, видите ли, так жить легче, не изучая чужой язык, как следует и, не перенимая «чужие» правила бытового поведения. А евреев, наоборот, загоняли в гетто, насильно сосредотачивая их в кучу, что им, представьте, не нравилось. Ибо жалобами на «еврейские» гетто полна литература. А так как этими жалобами полна не только еврейская литература, а именно «общенародная» литература той страны, где они проживали, то совершенно очевидно, что почти вся литература данной страны принадлежала евреям. Или Ремарк, Фейхтвангер, жившие в Германии, не евреи?

Я уже писал о желании евреев расселиться среди чужого народа более равномерно и причине этого. Но это не говорит о том, что евреи так же равномерно готовы заселить, например, Гренландию. Тяготение их к теплым краям известно. Например, в России им больше всего нравится жить не только в теплых краях (в Средней Азии тоже тепло), но желательно поближе и к морю: Крым, Одесса. Хотя и в Харькове их чуть ли не треть. Просто их никому в стране не хочется считать. А как считать начинают, они тотчас же меняют фамилии. Но я не для этого начал этот абзац, а для того, чтобы перейти к Италии – колыбели католичества. Это тоже очень теплая страна, почти такая же как их историческая родина, которую я все–таки нашел, несмотря на их сопротивление. Но главное, вокруг – море, точно так же как на их исторической родине – прибрежном пляже Йемена. И где бы ни родился Христос, на берегу Персидского залива, в самом Йемене или на берегу Эфиопии, которая была Эритрея и Аксум в те времена, его «ученики» должны были добраться в первую очередь именно до Италии, по пути «освоив» Грецию и берега Малой Азии. «Освоению» подлежали также и по тем же правилам прибрежья Пиренейского полуострова, вообще вся прибрежная черта Средиземного моря, а также Франции и, разумеется, Англии, так как там климат даже мягче французского. Германия и север Европы они оставили на последнюю очередь, притом для неудачников. Потом, правда, лет через 100 – 200 все это выровнялось некоторым образом, уже по конъюнктуре торговли и банков, коими они искони занимались. Особенно хорош был остров Мальта. Я даже думаю, что когда–то «сапог» в этом самом месте соединялся с Африкой, и где–то здесь находился Карфаген, но потом затонул. Вот что значит еврейская любовь к воде, о которой я упоминал выше, в разделе «Яхве и море».

Вот поэтому–то я и предполагаю, что ислам родился несколько раньше, как раз настолько, чтобы успеть «покорить» перед тем как развалиться на христианство и, собственно, ислам, самым мирным образом то, что и сегодня им покоренным остается. Но, несомненно также, что сделал все это именно Христос, несмотря на то, что ислам ныне не считает его «своим». Ибо и в исламе «простому народу» следует соблюдать «Первозаконие» и надеяться на лучшее «там», а не «здесь». О причинах развала я уже говорил, здесь же только замечу второй раз, что ислам более первичен, чем христианство. Об этом говорит монолитность исламской религиозной империи от Индонезии до Гибралтара в рамках государств светских. Только не надо не только говорить, но даже и думать о том, что это произведено силой оружия, ибо это абсолютно фантастично.

Внутреннее противоречие идеологии, на которой построена империя Христа в форме ислама, не могло не вызвать сектанства после смерти Христа, во главе христианских сект которых стали его «ученики». Но так как основа этих сект все же было Первозаконие, выдернутое из небытия в иудаизме, то и христианские секты здорово походили друг на друга. Христианские же сектанты, в свою очередь, заставили разделиться единый ранее ислам на секты, так как борьба с ними исламистов велась не всеобщая, а местными силами государств ислама, ну, и возник идеологический разнобой, сперва в методах борьбы, а потом и в сути учения этих сект. Но, в общем, ни христианские, ни исламские секты друг от друга не ушли слишком далеко, «Первозаконие» и Апокалипсис не пустили.

А потом уже на правах главных грамотеев мира евреи все это описали, но уже так, как им это было выгодно. Но ни разу, за редким исключением и ошибками «пера или палочки», не упоминая себя. Вот так мы их и потеряли в веках, хотя все это было совсем недавно.

Поэтому эта работа почти полностью посвящена «забытой» роли еврейства и иудаизма, неразделимых от начала и до скончания веков. Даже француз Эрнест Ренан, почетный академик Петербургской академии наук (с 1860 г.), не мог их отыскать, несмотря на то, что жил почти в те самые «библейские» времена, и умозрительно «добрался» в старину не только до «римского» императора Марка Аврелия, но и до самого Христа. Или и он был «французским» евреем? В каждой своей работе, где я только касаюсь евреев, я не устаю замечать, что я восхищаюсь этим народом, давшим миру почти все: торговлю, грамоту, кредитную систему, идеологию как таковую, науки, культуру и до сего дня стоящим «впереди планеты всей» в этих вопросах. Но не люблю их. И нелюбовь моя к ним не от того, что они плохие, а от зависти к их целеустремленности, организованности и жажде сделать свою жизнь лучше. Велико Второзаконие, которое надо еще понять большинству населения Земли

Иудаизм, ислам, правоверие, православие и католицизм

«в одном флаконе»

На мой взгляд, в такой именно последовательности возникали эти религии, хотя официальная история дает им другой порядок возникновения. И я недаром христианство сразу же разделил на три части, тоже не совсем обычные. В истории правоверие и православие принято считать синонимами, но, опять же, по–моему, это не совсем так, вернее, совсем не так. Недаром «православное» христианство есть и грузинское, и армянское, и греческое, и сербское, и украинское, и даже «зарубежное», не говоря уже о русском православии. И все эти «православия» не совсем дружны между собой, хотя и соблюдают приличия, а иногда и «чувство локтя», особенно тогда, когда какое–либо из этих «православий» заденет ненароком католицизм.

Чтобы большинство читателей, которым дела нет до религий, поняли, о чем идет речь, напомню, что согласно официальной истории сперва появился иудаизм, и против этого ни один историк не возражает. Потом от него отпочковалось христианство, именно «правоверие», которое на Западе связывают с Сирией и Палестиной, и которое постепенно заполонило сперва Древнюю Грецию, потом Древний Рим. Тут с этим правоверием произошел катаклизм, превративший правоверие в католицизм, и вот этот самый католицизм уже распространился по всей Западной Европе на правах, данных ему Римской империей. Правоверие же не претерпело никаких изменений, не превратилось в католицизм, только на западном побережье Средиземного моря, в Сирии и Константинополе, в Греции и на Балканах. Вот его и «приняла» Киевская Русь, а затем и вся Россия, но уже почему–то под именем православия, одновременно сделав правоверие и православие синонимами. Католики многократно пытались привить свое понимание христианства на просторах Восточной Европы, но безуспешно. Хотя, если говорить подробно, успехи кое–какие были. Была подписана Уния между православно–правоверным христианством и католичеством об объединении. Россия, подписав эту унию, тут же отказалась ее выполнять, а более мелкие страны, такие как Украина, Литва и, по–моему, даже Смоленск эту унию начали выполнять, став униатскими католиками, название несколько обидное как католики «второй свежести». Когда Украина «добровольно» присоединилась к России, народ ее «добровольно» перешел в православие, предоставив ему свои «униатско–католические» храмы. Сегодня процесс этот, как известно, идет вспять после еще более добровольного отсоединения Украины от России.

Что касается ислама, то он «возник» позже всех и возобладал для большинства не очень интересующихся религией людей на Востоке: Аравия, Персия, Ирак и так далее. Но как–то мало афишируется, что ислам практически со дня своего основания и поныне распространен от Индонезии до Гибралтара сплошной и довольно широкой полосой как раз на пол–Земли. Как инородное тело в эту полосу вклинилась только Индия со своим индуизмом и буддизмом. «Произошел» ислам по желанию, грубо говоря, всего одного бывшего купца, родом, кажется, из Египта, который эмигрировал, накопив денег, в Аравию.

Вот так, грубо нарисованная, выглядит официальная история основных религий. Я недаром не упоминаю никаких дат и даже столетий. Дело в том, что, пытаясь упорядочить все исторические движения и привести их к одной временной шкале, историки, кто за деньги, а кто и по убеждению, создали такой хаос, что хоть святых выноси. Об этом очень хорошо сказано в книгах по так называемой новой хронологии, коих – уйма, и читать их чрезвычайно приятно, пока речь в них идет о критике традиционной хронологии. Но как только речь в них заходит об исправлении этой традиционной хронологии «как надо», интерес мой к ним зачастую пропадает, правда, далеко не всегда. Так, сокращение мировой истории, как таковой, с 5–6 и даже с 10 тысяч лет до 700 – 1000 лет мне видится несомненным. Особенно мне не нравятся некоторые «наши версии» трактовки и последовательности событий, обнародованные Носовским и Фоменко, но тоже – далеко не все. Некоторые версии, в основном мелкого масштаба мировых катаклизмов, заслуживают доверия, по крайней мере, моего. Крупные же исторические движения народов типа владения русскими всем, почти без исключения, миром по мне слишком уж высосаны из пальца. Но это так, к слову.

Мой подход к историческим событиям основан на самих этих событиях, почти без привлечения сюда хронологии, как эти события соотносятся друг с другом в чистом виде. Если сравнить это с детской игрой в кубики с картинками, то я складываю эти кубики, новые и потертые от частого употребления, не обращая внимания на их физический износ, главное, чтобы получилась заданная производителем игрушки (можно назвать его и богом) картина. По–моему, это правильно. Кубики могут быть даже из нескольких игр, изготовленных, одни – при царе, другие – при коммунистах, или вообще в Древнем Египте. Надо только, чтобы все они принадлежали одной игре, как Земля – нам. Тогда, согласитесь, ведь не имеет значения возраст кубиков. Надо только, чтобы фрагменты картины на кубиках хоть немного можно было идентифицировать или просто распознать, а не прикладывать их друг к другу наугад.

Такой методический подход я применил для написания основной своей книги «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории», название которой само говорит за себя. Но потом увидел, уже после ее написания, что некоторые вещи я интерпретировал не совсем верно, а некоторые вообще упустил из виду, но они оказались необходимыми для понимания моей основной идеи. Вот поэтому я посчитал себя обязанным написать еще и серию статей, так как сама книга уже не хотела в себя принимать подстрочных примечаний, иногда оказывающихся больше самой главы, посвященной конкретному вопросу.

Историю иудейства я изложил в книге и вдогонку к ней в нескольких статьях. И у меня получилась не столько история иудейства, оно, возникнув, не претерпело существенного изменения по сей день, сколько история торгового племени из Йемена, хотя прародина этого племени – безжизненное плато между «Йеменом и Саудовской Аравией, скорее даже, что торговое племя это – саудовское. Потом у меня вышло, что это племя, впервые в истории Земли, предложило народам – торговлю, и само ее взялось осуществлять на основе иудаизма. Потом это племя направилось, внедряясь в народы, в разные стороны: на восток и на запад, но, не отрываясь далеко от берега моря вглубь материка. Западная часть, побывав в египетском плену, все же развернулась по всем берегам Средиземного моря, не став менять своей рели