ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПРОЛОГ

В каком году – рассчитывай, В какой земле – угадывай, На столбовой дороженьке Сошлись семь мужиков: Семь временнообязанных, Подтянутой губернии, Уезда Терпигорева, Пустопорожней волости, Из смежных деревень: Заплатова, Дырявина, Разутова, Знобишина, Горелова, Неелова — Неурожайка тож, Сошлися – и заспорили: Кому живется весело, Вольготно на Руси?

Роман сказал: помещику, Демьян сказал: чиновнику, Лука сказал: попу. Купчине толстопузому! — Сказали братья Губины, Иван и Митродор. Старик Пахом потужился И молвил, в землю глядючи: Вельможному боярину, Министру государеву. А Пров сказал: царю…

Мужик что бык: втемяшится В башку какая блажь — Колом ее оттудова Не выбьешь: упираются, Всяк на своем стоит! Такой ли спор затеяли, Что думают прохожие — Знать, клад нашли ребятушки И делят меж собой… По делу всяк по своему До полдня вышел из дому: Тот путь держал до кузницы, Тот шел в село Иваньково Позвать отца Прокофия Ребенка окрестить. Пахом соты медовые Нес на базар в Великое, А два братана Губины Так просто с недоуздочком Ловить коня упрямого В свое же стадо шли. Давно пора бы каждому Вернуть своей дорогою — Они рядком идут! Идут, как будто гонятся За ними волки серые, Что дале – то скорей. Идут – перекоряются! Кричат – не образумятся! А времечко не ждет.

За спором не заметили, Как село солнце красное, Как вечер наступил. Наверно б ночку целую Так шли – куда не ведая, Когда б им баба встречная, Корявая Дурандиха, Не крикнула: «Почтенные! Куда вы на ночь глядючи Надумали идти?..»

Спросила, засмеялася, Хлестнула, ведьма, мерина И укатила вскачь…

«Куда?..» – переглянулися Тут наши мужики, Стоят, молчат, потупились… Уж ночь давно сошла, Зажглися звезды частые В высоких небесах, Всплыл месяц, тени черные Дорогу перерезали Ретивым ходокам. Ой тени! тени черные! Кого вы не нагоните? Кого не перегоните? Вас только, тени черные, Нельзя поймать – обнять!

На лес, на путь-дороженьку Глядел, молчал Пахом, Глядел – умом раскидывал И молвил наконец:

«Ну! леший шутку славную Над нами подшутил! Никак ведь мы без малого Верст тридцать отошли! Домой теперь ворочаться — Устали – не дойдем, Присядем, – делать нечего. До солнца отдохнем!..»

Свалив беду на лешего, Под лесом при дороженьке Уселись мужики. Зажгли костер, сложилися, За водкой двое сбегали, А прочие покудова Стаканчик изготовили, Бересты понадрав. Приспела скоро водочка. Приспела и закусочка — Пируют мужички!

Косушки1Косушка – старинная мера жидкости, примерно 0,31 литра.по три выпили, Поели – и заспорили Опять: кому жить весело, Вольготно на Руси? Роман кричит: помещику, Демьян кричит: чиновнику, Лука кричит: попу; Купчине толстопузому, — Кричат братаны Губины, Иван и Митродор; Пахом кричит: светлейшему Вельможному боярину, Министру государеву, А Пров кричит: царю!

Забрало пуще прежнего Задорных мужиков, Ругательски ругаются, Немудрено, что вцепятся Друг другу в волоса…

Гляди – уж и вцепилися! Роман тузит Пахомушку, Демьян тузит Луку. А два братана Губины Утюжат Прова дюжего, — И всяк свое кричит!

Проснулось эхо гулкое, Пошло гулять-погуливать, Пошло кричать-покрикивать, Как будто подзадоривать Упрямых мужиков. Царю! – направо слышится, Налево отзывается: Попу! попу! попу! Весь лес переполошился, С летающими птицами, Зверями быстроногими И гадами ползущими, — И стон, и рев, и гул!

Всех прежде зайка серенький Из кустика соседнего Вдруг выскочил, как встрепанный, И наутек пошел! За ним галчата малые Вверху березы подняли Противный, резкий писк. А тут еще у пеночки С испугу птенчик крохотный Из гнездышка упал; Щебечет, плачет пеночка, Где птенчик? – не найдет! Потом кукушка старая Проснулась и надумала Кому-то куковать; Раз десять принималася, Да всякий раз сбивалася И начинала вновь… Кукуй, кукуй, кукушечка! Заколосится хлеб, Подавишься ты колосом — Не будешь куковать!2Кукушка перестает куковать, когда заколосится хлеб («подавившись колосом», говорит народ). Слетелися семь филинов, Любуются побоищем С семи больших дерев, Хохочут, полуночники! А их глазищи желтые Горят, как воску ярого Четырнадцать свечей! И ворон, птица умная, Приспел, сидит на дереве У самого костра. Сидит и черту молится, Чтоб до смерти ухлопали Которого-нибудь! Корова с колокольчиком, Что с вечера отбилася От стада, чуть послышала Людские голоса — Пришла к костру, уставила Глаза на мужиков, Шальных речей послушала И начала, сердечная, Мычать, мычать, мычать!

Мычит корова глупая, Пищат галчата малые. Кричат ребята буйные, А эхо вторит всем. Ему одна заботушка — Честных людей поддразнивать, Пугать ребят и баб! Никто его не видывал, А слышать всякий слыхивал, Без тела – а живет оно, Без языка – кричит!

Сова – замоскворецкая Княгиня – тут же мычется, Летает над крестьянами, Шарахаясь то о землю, То о кусты крылом…

Сама лисица хитрая, По любопытству бабьему, Подкралась к мужикам, Послушала, послушала И прочь пошла, подумавши: «И черт их не поймет!» И вправду: сами спорщики Едва ли знали, помнили — О чем они шумят…

Намяв бока порядочно Друг другу, образумились Крестьяне наконец, Из лужицы напилися, Умылись, освежилися, Сон начал их кренить… Тем часом птенчик крохотный, Помалу, по полсаженки, Низком перелетаючи, К костру подобрался.

Поймал его Пахомушка, Поднес к огню, разглядывал И молвил: «Пташка малая, А ноготок востер! Дыхну – с ладони скатишься, Чихну – в огонь укатишься, Щелкну – мертва покатишься, А все ж ты, пташка малая, Сильнее мужика! Окрепнут скоро крылышки, Тю-тю! куда ни вздумаешь, Туда и полетишь! Ой ты, пичуга малая! Отдай свои нам крылышки, Все царство облетим, Посмотрим, поразведаем, Поспросим – и дознаемся: Кому живется счастливо, Вольготно на Руси?»

«Не надо бы и крылышек, Кабы нам только хлебушка По полупуду в день, — И так бы мы Русь-матушку Ногами перемеряли!» — Сказал угрюмый Пров.

«Да по ведру бы водочки», — Прибавили охочие До водки братья Губины, Иван и Митродор.

«Да утром бы огурчиков Соленых по десяточку», — Шутили мужики. «А в полдень бы по жбанчику Холодного кваску».

«А вечером по чайничку Горячего чайку…»

Пока они гуторили, Вилась, кружилась пеночка Над ними: все прослушала И села у костра. Чивикнула, подпрыгнула И человечьим голосом Пахому говорит:

«Пусти на волю птенчика! За птенчика за малого Я выкуп дам большой».

– А что ты дашь? — «Дам хлебушка По полупуду в день, Дам водки по ведерочку, Поутру дам огурчиков, А в полдень квасу кислого, А вечером чайку!»

– А где, пичуга малая, — Спросили братья Губины, — Найдешь вина и хлебушка Ты на семь мужиков? —

«Найти – найдете сами вы. А я, пичуга малая, Скажу вам, как найти».

– Скажи! — «Идите по лесу, Против столба тридцатого Прямехонько версту: Придете на поляночку, Стоят на той поляночке Две старые сосны, Под этими под соснами Закопана коробочка. Добудьте вы ее, — Коробка та волшебная: В ней скатерть самобраная, Когда ни пожелаете, Накормит, напоит! Тихонько только молвите: «Эй! скатерть самобраная! Попотчуй мужиков!» По вашему хотению, По моему велению, Все явится тотчас. Теперь – пустите птенчика!»

– Постой! мы люди бедные, Идем в дорогу дальную, — Ответил ей Пахом. — Ты, вижу, птица мудрая, Уважь – одежу старую На нас заворожи!

– Чтоб армяки мужицкие Носились, не сносилися! — Потребовал Роман.

– Чтоб липовые лапотки Служили, не разбилися, — Потребовал Демьян.

– Чтоб вошь, блоха паскудная В рубахах не плодилася, — Потребовал Лука.

– Не прели бы онученьки… — Потребовали Губины…

А птичка им в ответ: «Все скатерть самобраная Чинить, стирать, просушивать Вам будет… Ну, пусти!..»

Раскрыв ладонь широкую, Пахом птенца пустил. Пустил – и птенчик крохотный, Помалу, по полсаженки, Низком перелетаючи, Направился к дуплу. За ним взвилася пеночка И на лету прибавила: «Смотрите, чур, одно! Съестного сколько вынесет Утроба – то и спрашивай, А водки можно требовать В день ровно по ведру. Коли вы больше спросите, И раз и два – исполнится По вашему желанию, А в третий быть беде!» И улетела пеночка С своим родимым птенчиком, А мужики гуськом К дороге потянулися Искать столба тридцатого. Нашли! – Молчком идут Прямехонько, вернехонько По лесу по дремучему, Считают каждый шаг. И как версту отмеряли, Увидели поляночку — Стоят на той поляночке Две старые сосны… Крестьяне покопалися, Достали ту коробочку, Открыли – и нашли Ту скатерть самобраную! Нашли и разом вскрикнули: «Эй, скатерть самобраная! Попотчуй мужиков!» Глядь – скатерть развернулася, Откудова ни взялися Две дюжие руки, Ведро вина поставили, Горой наклали хлебушка И спрятались опять. «А что же нет огурчиков?» «Что нет чайку горячего?» «Что нет кваску холодного?» Все появилось вдруг… Крестьяне распоясались, У скатерти уселися. Пошел тут пир горой! На радости целуются, Друг дружке обещаются Вперед не драться зря, А с толком дело спорное По разуму, по-божески, На чести повести — В домишки не ворочаться, Не видеться ни с женами, Ни с малыми ребятами, Ни с стариками старыми, Покуда делу спорному Решенья не найдут, Покуда не доведают Как ни на есть доподлинно: Кому живется счастливо, Вольготно на Руси? Зарок такой поставивши, Под утро как убитые Заснули мужики…

Глава I. ПОП

Широкая дороженька, Березками обставлена, Далеко протянулася, Песчана и глуха. По сторонам дороженьки Идут холмы пологие С полями, с сенокосами, А чаще с неудобною, Заброшенной землей; Стоят деревни старые, Стоят деревни новые, У речек, у прудов… Леса, луга поемные3Поемные луга – расположенные в пойме реки. Когда спадала заливавшая их во время паводка река, на почве оставался слой естественных удобрений, поэтому и поднимались здесь высокие травы. Такие луга особенно ценились.,

Ручьи и реки русские Весною хороши. Но вы, поля весенние! На ваши всходы бедные Невесело глядеть! «Недаром в зиму долгую (Толкуют наши странники) Снег каждый день валил. Пришла весна – сказался снег! Он смирен до поры: Летит – молчит, лежит – молчит, Когда умрет, тогда ревет. Вода – куда ни глянь! Поля совсем затоплены, Навоз возить – дороги нет, А время уж не раннее — Подходит месяц май!» Нелюбо и на старые, Больней того на новые Деревни им глядеть. Ой избы, избы новые! Нарядны вы, да строит вас Не лишняя копеечка, А кровная беда!..

С утра встречались странникам Все больше люди малые: Свой брат крестьянин-лапотник, Мастеровые, нищие, Солдаты, ямщики. У нищих, у солдатиков Не спрашивали странники, Как им – легко ли, трудно ли Живется на Руси? Солдаты шилом бреются, Солдаты дымом греются — Какое счастье тут?..

Уж день клонился к вечеру, Идут путем-дорогою, Навстречу едет поп.

Крестьяне сняли шапочки. Низенько поклонилися, Повыстроились в ряд И мерину саврасому Загородили путь. Священник поднял голову, Глядел, глазами спрашивал: Чего они хотят?

«Небось! мы не грабители!» — Сказал попу Лука. (Лука – мужик присадистый, С широкой бородищею. Упрям, речист и глуп. Лука похож на мельницу: Одним не птица мельница, Что, как ни машет крыльями, Небось не полетит.)

«Мы мужики степенные, Из временнообязанных, Подтянутой губернии, Уезда Терпигорева, Пустопорожней волости, Окольных деревень: Заплатова, Дырявина, Разутова, Знобишина, Горелова, Неелова — Неурожайка тож. Идем по делу важному: У нас забота есть, Такая ли заботушка, Что из домов повыжила, С работой раздружила нас, Отбила от еды. Ты дай нам слово верное На нашу речь мужицкую Без смеху и без хитрости, По совести, по разуму, По правде отвечать, Не то с своей заботушкой К другому мы пойдем…»

– Даю вам слово верное: Коли вы дело спросите, Без смеху и без хитрости, По правде и по разуму, Как должно отвечать. Аминь!.. —

«Спасибо. Слушай же! Идя путем-дорогою, Сошлись мы невзначай, Сошлися и заспорили: Кому живется весело, Вольготно на Руси? Роман сказал: помещику, Демьян сказал: чиновнику, А я сказал: попу. Купчине толстопузому, — Сказали братья Губины, Иван и Митродор. Пахом сказал: светлейшему Вельможному боярину, Министру государеву. А Пров сказал: царю… Мужик что бык: втемяшится В башку какая блажь — Колом ее оттудова Не выбьешь: как ни спорили, Не согласились мы! Поспоривши – повздорили, Повздоривши – подралися, Подравшися – одумали: Не расходиться врозь, В домишки не ворочаться, Не видеться ни с женами, Ни с малыми ребятами, Ни с стариками старыми, Покуда спору нашему Решенья не найдем, Покуда не доведаем Как ни на есть – доподлинно: Кому жить любо-весело, Вольготно на Руси? Скажи ж ты нам по-божески: Сладка ли жизнь поповская? Ты как – вольготно, счастливо Живешь, честной отец?..»

Потупился, задумался, В тележке сидя, поп И молвил: – Православные! Роптать на Бога грех, Несу мой крест с терпением, Живу… а как? Послушайте! Скажу вам правду-истину, А вы крестьянским разумом Смекайте! — «Начинай!»

– В чем счастие, по вашему? Покой, богатство, честь— Не так ли, други милые?

Они сказали: «Так»…

– Теперь посмотрим, братия, Каков попу покой? Начать, признаться, надо бы Почти с рожденья самого, Как достается грамота поповскому сынку, Какой ценой поповичем Священство4Имеется в виду то обстоятельство, что до 1869 г. выпускник семинарии мог получить приход лишь в том случае, когда женился на дочери священника, оставившего свой приход. Считалось, что таким образом поддерживается «чистота сословия».покупается, Да лучше помолчим! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Дороги наши трудные. Приход5Приход – объединение верующих.у нас большой. Болящий, умирающий, Рождающийся в мир Не избирают времени: В жнитво и в сенокос, В глухую ночь осеннюю, Зимой, в морозы лютые, И в половодье вешнее — Иди куда зовут! Идешь безотговорочно. И пусть бы только косточки Ломалися одни, — Нет! всякий раз намается, Переболит душа. Не верьте, православные, Привычке есть предел: Нет сердца, выносящего Без некоего трепета Предсмертное хрипение, Надгробное рыдание, Сиротскую печаль! Аминь!.. Теперь подумайте. Каков попу покой?..

Крестьяне мало думали, Дав отдохнуть священнику, Они с поклоном молвили: «Что скажешь нам еще?»

– Теперь посмотрим, братия, Каков попу почет? Задача щекотливая, Не прогневить бы вас…

Скажите, православные, Кого вы называете Породой жеребячьею? Чур! отвечать на спрос!

Крестьяне позамялися. Молчат – и поп молчит…

– С кем встречи вы боитеся, Идя путем-дорогою? Чур! отвечать на спрос!

Кряхтят, переминаются, Молчат! – О ком слагаете Вы сказки балагурные, И песни непристойные, И всякую хулу?..

Мать-попадью степенную, Попову дочь безвинную, Семинариста всякого — Как чествуете вы? Кому вдогон, как мерину, Кричите: го-го-го?..

Потупились ребятушки, Молчат – и поп молчит… Крестьяне думу думали, А поп широкой шляпою В лицо себе помахивал Да на небо глядел. Весной, что внуки малые, С румяным солнцем-дедушкой Играют облака: Вот правая сторонушка Одной сплошною тучею Покрылась – затуманилась, Стемнела и заплакала: Рядами нити серые Повисли до земли. А ближе, над крестьянами, Из небольших, разорванных, Веселых облачков Смеется солнце красное, Как девка из снопов. Но туча передвинулась, Поп шляпой накрывается — Быть сильному дождю. А правая сторонушка Уже светла и радостна, Там дождь перестает. Не дождь, там чудо божие: Там с золотыми нитками Развешаны мотки…

«Не сами… по родителям Мы так-то…» – братья Губины Сказали наконец. И прочие поддакнули: «Не сами, по родителям!» А поп сказал: – Аминь! Простите, православные! Не в осужденье ближнего, А по желанью вашему Я правду вам сказал. Таков почет священнику В крестьянстве. А помещики…

«Ты мимо их, помещиков! Известны нам они!»

– Теперь посмотрим, братия, Откудова богачество Поповское идет?.. Во время недалекое Империя российская Дворянскими усадьбами Была полным-полна. И жили там помещики, Владельцы именитые, Каких теперь уж нет! Плодилися и множились И нам давали жить. Что свадеб там игралося, Что деток нарождалося На даровых хлебах! Хоть часто крутонравные, Однако доброхотные То были господа, Прихода не чуждалися: У нас они венчалися, У нас крестили детушек, К нам приходили каяться, Мы отпевали их, А если и случалося, Что жил помещик в городе, Так умирать наверное В деревню приезжал. Коли умрет нечаянно, И тут накажет накрепко В приходе схоронить. Глядишь, ко храму сельскому На колеснице траурной В шесть лошадей наследники Покойника везут — Попу поправка добрая, Мирянам праздник праздником… А ныне уж не то! Как племя иудейское, Рассеялись помещики По дальней чужеземщине И по Руси родной. Теперь уж не до гордости Лежать в родном владении Рядком с отцами, с дедами, Да и владенья многие Барышникам пошли. Ой холеные косточки Российские, дворянские! Где вы не позакопаны? В какой земле вас нет?

Потом, статья… раскольники6Раскольники – противники реформ патриарха Никона (XVII в.).… Не грешен, не живился я С раскольников ничем. По счастью, нужды не было: В моем приходе числится Живущих в православии Две трети прихожан7Прихожане – постоянные посетители церковного прихода.. А есть такие волости, Где сплошь почти раскольники, Так тут как быть попу?

Все в мире переменчиво, Прейдет и самый мир… Законы, прежде строгие К раскольникам, смягчилися, А с ними и поповскому Доходу мат8Мат – зд.: конец. Мат – конец игры в шахматах.пришел. Перевелись помещики, В усадьбах не живут они И умирать на старости Уже не едут к нам. Богатые помещицы, Старушки богомольные, Которые повымерли, Которые пристроились Вблизи монастырей, Никто теперь подрясника Попу не подарит! Никто не вышьет воздухов9Воздухи – вышитые покрывала из бархата, парчи или шелка, применявшиеся при совершении церковных обрядов.… Живи с одних крестьян, Сбирай мирские гривенки, Да пироги по праздникам, Да яйца о святой. Крестьянин сам нуждается, И рад бы дать, да нечего…

А то еще не всякому И мил крестьянский грош. Угоды наши скудные, Пески, болота, мхи, Скотинка ходит впроголодь, Родится хлеб сам-друг10Сам – первая часть неизменяемых сложных прилагательных с числительными порядковыми или количественными, со значением «во столько-то раз больше». Хлеб сам-друг – урожай, в два раза больший, чем количество посеянного зерна., А если и раздобрится Сыра земля-кормилица, Так новая беда: Деваться с хлебом некуда! Припрет нужда, продашь его За сущую безделицу, А там – неурожай! Тогда плати втридорога, Скотинку продавай. Молитесь, православные! Грозит беда великая И в нынешнем году: Зима стояла лютая, Весна стоит дождливая, Давно бы сеять надобно, А на полях – вода! Умилосердись, господи! Пошли крутую радугу На наши небеса11Крутая радуга – к вёдру; пологая – к дождю.! (Сняв шляпу, пастырь крестится, И слушатели тож.) Деревни наши бедные, А в них крестьяне хворые Да женщины печальницы, Кормилицы, поилицы, Рабыни, богомолицы И труженицы вечные, Господь прибавь им сил! С таких трудов копейками Живиться тяжело! Случается, к недужному Придешь: не умирающий, Страшна семья крестьянская В тот час, как ей приходится Кормильца потерять! Напутствуешь усопшего И поддержать в оставшихся По мере сил стараешься Дух бодр! А тут к тебе Старуха, мать покойника, Глядь, тянется с костлявою, Мозолистой рукой. Душа переворотится, Как звякнут в этой рученьке Два медных пятака12Пятак – медная монета достоинством 5 копеек.! Конечно, дело чистое — За требу13Треба – «отправление таинства или священного обряда» (В.И. Даль).воздаяние, Не брать – так нечем жить. Да слово утешения Замрет на языке, И словно как обиженный Уйдешь домой… Аминь…

Покончил речь – и мерина Хлестнул легонько поп. Крестьяне расступилися, Низенько поклонилися. Конь медленно побрел. А шестеро товарищей, Как будто сговорилися, Накинулись с упреками, С отборной крупной руганью На бедного Луку: – Что, взял? башка упрямая! Дубина деревенская! Туда же лезет в спор! — «Дворяне колокольные — Попы живут по-княжески. Идут под небо самое Поповы терема, Гудит попова вотчина — Колокола горластые — На целый божий мир. Три года я, робятушки, Жил у попа в работниках, Малина – не житье! Попова каша – с маслицем. Попов пирог – с начинкою, Поповы щи – с снетком14Снеток – дешевая мелкая рыбка, озерная корюшка.! Жена попова толстая, Попова дочка белая, Попова лошадь жирная, Пчела попова сытая, Как колокол гудёт!» – Ну, вот тебе хваленое Поповское житье! Чего орал, куражился? На драку лез, анафема15Анафема – церковное проклятие.? Не тем ли думал взять, Что борода лопатою? Так с бородой козел Гулял по свету ранее, Чем праотец Адам, А дураком считается И посейчас козел!..

Лука стоял, помалчивал, Боялся, не наклали бы Товарищи в бока. Оно быть так и сталося, Да к счастию крестьянина Дорога позагнулася — Лицо попово строгое Явилось на бугре…

ГЛАВА II. СЕЛЬСКАЯ ЯРМОНКА16Ярмонка– т.е. ярмарка.

Недаром наши странники Поругивали мокрую, Холодную весну. Весна нужна крестьянину И ранняя и дружная, А тут – хоть волком вой! Не греет землю солнышко, И облака дождливые, Как дойные коровушки, Идут по небесам. Согнало снег, а зелени Ни травки, ни листа! Вода не убирается, Земля не одевается Зеленым ярким бархатом И, как мертвец без савана, Лежит под небом пасмурным Печальна и нага.

Жаль бедного крестьянина, А пуще жаль скотинушку; Скормив запасы скудные, Хозяин хворостиною Прогнал ее в луга, А что там взять? Чернехонько! Лишь на Николу вешнего17Никола вешний – религиозный праздник, отмечавшийся 9 мая по старому стилю (22 мая по новому стилю). Погода поуставилась, Зеленой свежей травушкой Полакомился скот.

День жаркий. Под березками Крестьяне пробираются, Гуторят меж собой: «Идем одной деревнею, Идем другой – пустехонько! А день сегодня праздничный, Куда пропал народ?..» Идут селом – на улице Одни ребята малые, В домах – старухи старые, А то и вовсе заперты Калитки на замок. Замок – собачка верная: Не лает, не кусается, А не пускает в дом! Прошли село, увидели В зеленой раме зеркало: С краями полный пруд. Над прудом реют ласточки; Какие-то комарики, Проворные и тощие, Вприпрыжку, словно посуху, Гуляют по воде. По берегам, в ракитнике, Коростели скрипят. На длинном, шатком плотике С вальком поповна толстая Стоит, как стог подщипанный, Подтыкавши подол. На этом же на плотике Спит уточка с утятами… Чу! лошадиный храп! Крестьяне разом глянули И над водой увидели Две головы: мужицкую. Курчавую и смуглую, С серьгой (мигало солнышко На белой той серьге), Другую – лошадиную С веревкой сажен в пять. Мужик берет веревку в рот, Мужик плывет – и конь плывет, Мужик заржал – и конь заржал. Плывут, орут! Под бабою, Под малыми утятами Плот ходит ходенем.

Догнал коня – за холку хвать! Вскочил и на луг выехал Детина: тело белое, А шея как смола; Вода ручьями катится С коня и с седока.

«А что у вас в селении Ни старого ни малого, Как вымер весь народ?» – Ушли в село Кузьминское, Сегодня там и ярмонка И праздник храмовой. — «А далеко Кузьминское?»

– Да будет версты три.

«Пойдем в село Кузьминское, Посмотрим праздник-ярмонку!» — Решили мужики, А про себя подумали: «Не там ли он скрывается, Кто счастливо живет?..»

Кузьминское богатое, А пуще того – грязное Торговое село. По косогору тянется, Потом в овраг спускается. А там опять на горочку — Как грязи тут не быть? Две церкви в нем старинные, Одна старообрядская, Другая православная, Дом с надписью: училище, Пустой, забитый наглухо, Изба в одно окошечко, С изображеньем фельдшера, Пускающего кровь. Есть грязная гостиница, Украшенная вывеской (С большим носатым чайником Поднос в руках подносчика, И маленькими чашками, Как гусыня гусятами, Тот чайник окружен), Есть лавки постоянные Вподобие уездного Гостиного двора…

Пришли на площадь странники: Товару много всякого И видимо-невидимо Народу! Не потеха ли? Кажись, нет ходу крестного18Крестный ход – торжественное шествие верующих с крестами, иконами, хоругвями., А, словно пред иконами, Без шапок мужики. Такая уж сторонушка! Гляди, куда деваются Крестьянские шлыки19Шлык – «шапка, шапчонка, чепец, колпак» (В.И. Даль).: Помимо складу винного, Харчевни, ресторации, Десятка штофных лавочек, Трех постоялых двориков, Да «ренскового погреба», Да пары кабаков20Кабак – «питейный дом, место продажи водки, иногда также пива и меду» (В.И. Даль).. Одиннадцать кабачников Для праздника поставили Палатки21Палатка – временное помещение для торговли, обычно – легкий остов, покрытый холстом, позже – брезентом.на селе. При каждой пять подносчиков; Подносчики – молодчики Наметанные, дошлые, А все им не поспеть, Со сдачей не управиться! Гляди, что́ протянулося Крестьянских рук со шляпами, С платками, с рукавицами. Ой жажда православная, Куда ты велика! Лишь окатить бы душеньку, А там добудут шапочки, Как отойдет базар.

По пьяным по головушкам Играет солнце вешнее… Хмельно, горластно, празднично, Пестро, красно кругом! Штаны на парнях плисовы, Жилетки полосатые, Рубахи всех цветов; На бабах платья красные, У девок косы с лентами, Лебедками плывут! А есть еще затейницы, Одеты по-столичному — И ширится, и дуется Подол на обручах! Заступишь – расфуфырятся! Вольно же, новомодницы, Вам снасти рыболовные Под юбками носить! На баб нарядных глядючи, Старообрядка злющая Товарке говорит: «Быть голоду! быть голоду! Дивись, как всходы вымокли, Что половодье вешнее Стоит до Петрова! С тех пор, как бабы начали Рядиться в ситцы красные, — Леса не подымаются, А хлеба хоть не сей!»

– Да чем же ситцы красные Тут провинились, матушка? Ума не приложу! — «А ситцы те французские22Французские ситцы – ситцы пунцового цвета, обычно окрашенные с использованием марены, краски из корней травянистого многолетнего растения.— Собачьей кровью крашены! Ну… поняла теперь?..»

По конной23Конная – часть ярмарки, на которой торговали лошадьми.потолкалися, По взгорью, где навалены Косули24Косуля – вид тяжелой сохи или легкого плуга с одним лемехом, который отваливал землю только в одну сторону. В России косуля обычно применялась в северо-восточных районах., грабли, бороны, Багры, станки тележные25Станок тележный – основная часть четырехколесной повозки, телеги. На ней держится кузов, колеса и оси., Ободья, топоры. Там шла торговля бойкая, С божбою, с прибаутками, С здоровым, громким хохотом. И как не хохотать? Мужик какой-то крохотный Ходил, ободья пробовал: Погнул один – не нравится, Погнул другой, потужился. А обод как распрямится — Щелк по лбу мужика! Мужик ревет над ободом, «Вязовою дубиною» Ругает драчуна. Другой приехал с разною Поделкой деревянною — И вывалил весь воз! Пьяненек! Ось сломалася, А стал ее уделывать — Топор сломал! Раздумался Мужик над топором, Бранит его, корит его, Как будто дело делает: «Подлец ты, не топор! Пустую службу, плевую И ту не сослужил. Всю жизнь свою ты кланялся, А ласков не бывал!»

Пошли по лавкам странники: Любуются платочками, Ивановскими ситцами, Шлеями26Шлея – часть сбруи, облегающая бока и круп лошади, обычно кожаная., новой обувью, Издельем кимряков27Кимряки – жители города Кимры. Во времена Некрасова это было большое село, 55% жителей которого были сапожниками.. У той сапожной лавочки Опять смеются странники: Тут башмачки козловые Дед внучке торговал, Пять раз про цену спрашивал, Вертел в руках, оглядывал: Товар первейший сорт! «Ну, дядя! два двугривенных Плати, не то проваливай!» — Сказал ему купец. – А ты постой! – Любуется Старик ботинкой крохотной, Такую держит речь: – Мне зять – плевать, и дочь смолчит, Жена – плевать, пускай ворчит! А внучку жаль! Повесилась На шею, егоза: «Купи гостинчик, дедушка. Купи!» – Головкой шелковой Лицо щекочет, ластится, Целует старика. Постой, ползунья босая! Постой, юла! Козловые Ботиночки куплю… Расхвастался Вавилушка, И старому и малому Подарков насулил, А пропился до грошика! Как я глаза бесстыжие Домашним покажу?..

Мне зять – плевать, и дочь смолчит, Жена – плевать, пускай ворчит! А внучку жаль!.. – Пошел опять Про внучку! Убивается!..

Народ собрался, слушает, Не смеючись, жалеючи; Случись, работой, хлебушком Ему бы помогли, А вынуть два двугривенных — Так сам ни с чем останешься. Да был тут человек, Павлуша Веретенников (Какого роду, звания, Не знали мужики, Однако звали «барином». Горазд он был балясничать, Носил рубаху красную, Поддевочку суконную, Смазные сапоги; Пел складно песни русские И слушать их любил. Его видали многие На постоялых двориках, В харчевнях, в кабаках.) Так он Вавилу выручил — Купил ему ботиночки. Вавило их схватил И был таков! – На радости Спасибо даже барину Забыл сказать старик, Зато крестьяне прочие Так были разутешены, Так рады, словно каждого Он подарил рублем! Была тут также лавочка С картинами и книгами, Офени28Офеня – коробейник, «мелочный торгаш вразноску и вразвозку по малым городам, селам, деревням, с книгами, бумагой, шелком, иглами, с сыром и колбасой, с серьгами и колечками» (В.И. Даль).запасалися Своим товаром в ней. «А генералов надобно?» — Спросил их купчик-выжига. «И генералов дай! Да только ты по совести, Чтоб были настоящие — Потолще, погрозней».

«Чудные! как вы смотрите! — Сказал купец с усмешкою, — Тут дело не в комплекции…»

– А в чем же? шутишь, друг! Дрянь, что ли, сбыть желательно? А мы куда с ней денемся? Шалишь! Перед крестьянином Все генералы равные, Как шишки на ели: Чтобы продать плюгавого,

Попасть на доку29Дока – «мастер своего дела» (В.И. Даль).надобно, А толстого да грозного Я всякому всучу… Давай больших, осанистых, Грудь с гору, глаз навыкате, Да чтобы больше звезд!30Т.е. больше орденов.

«А статских31Т.е. не военных, а штатских (тогда – статских).не желаете?» – Ну, вот еще со статскими! — (Однако взяли – дешево! — Какого-то сановника32Сановник – чиновник высокого уровня. За брюхо с бочку винную И за семнадцать звезд.) Купец – со всем почтением, Что любо, тем и потчует (С Лубянки33Лубянка – улица и площадь в Москве, в XIX в. центр оптовой торговли лубочными картинками и книгами.– первый вор!) — Спустил по сотне Блюхера34Блюхер Гебхард Леберехт – прусский генерал, главнокомандующий прусско-саксонской армии, решившей исход битвы под Ватерлоо и разбившей Наполеона. Военные успехи сделали имя Блюхера весьма популярным в России., Архимандрита Фотия35Архимандрит Фотий – в миру Петр Никитич Спасский, деятель русской церкви 20-х гг. XIX в., неоднократно вышучивался в эпиграммах А.С. Пушкина, например «Разговор Фотия с гр. Орловой», «На Фотия»., Разбойника Сипко36Разбойник Сипко – авантюрист, выдававший себя за разных людей, в т.ч. за капитана в отставке И.А. Сипко. В 1860 г. суд над ним привлек ажиотажное внимание публики., Сбыл книги: «Шут Балакирев»37«Шут Балакирев» – популярный сборник анекдотов: «Балакирева полное собрание анекдотов шута, бывшего при дворе Петра Великого». И «Английский милорд»38«Английский милорд» – популярнейшее в ту пору сочинение писателя XVIII века Матвея Комарова «Повесть о приключениях английского милорда Георга и о его бранденбургской Марк-графине Фридерике Луизе».…

Легли в коробку книжечки, Пошли гулять портретики По царству всероссийскому, Покамест не пристроятся В крестьянской летней горенке, На невысокой стеночке… Черт знает для чего!

Эх! эх! придет ли времечко, Когда (приди, желанное!..) Дадут понять крестьянину, Что розь портрет портретику, Что книга книге розь? Когда мужик не Блюхера И не милорда глупого — Белинского и Гоголя С базара понесет? Ой люди, люди русские! Крестьяне православные! Слыхали ли когда-нибудь Вы эти имена? То имена великие, Носили их, прославили Заступники народные! Вот вам бы их портретики Повесить в ваших горенках, Их книги прочитать…

«И рад бы в рай, да дверь-то где?» — Такая речь врывается В лавчонку неожиданно. – Тебе какую дверь? — «Да в балаган. Чу! музыка!..» – Пойдем, я укажу! —

Про балаган прослышавши, Пошли и наши странники Послушать, поглазеть. Комедию с Петрушкою,

С козою39Коза – так в народном театре-балагане называли актера, на голове которого была укреплена козья голова из мешковины.с барабанщицей40Барабанщица – барабанным боем на представления привлекали публику. И не с простой шарманкою, А с настоящей музыкой Смотрели тут они. Комедия не мудрая, Однако и не глупая, Хожалому, квартальному Не в бровь, а прямо в глаз! Шалаш полным-полнехонек. Народ орешки щелкает, А то два-три крестьянина Словечком перекинутся — Гляди, явилась водочка: Посмотрят да попьют! Хохочут, утешаются И часто в речь Петрушкину Вставляют слово меткое, Какого не придумаешь, Хоть проглоти перо!

Такие есть любители — Как кончится комедия, За ширмочки пойдут, Целуются, братаются, Гуторят с музыкантами: «Откуда, молодцы?» – А были мы господские, Играли на помещика. Теперь мы люди вольные, Кто поднесет-попотчует, Тот нам и господин!

«И дело, други милые, Довольно бар вы тешили, Потешьте мужиков! Эй! малый! сладкой водочки! Наливки! чаю! полпива! Цимлянского – живей!..»

И море разливанное Пойдет, щедрее барского Ребяток угостят.

Не ветры веют буйные, Не мать-земля колышется — Шумит, поет, ругается, Качается, валяется, Дерется и целуется У праздника народ! Крестьянам показалося, Как вышли на пригорочек, Что все село шатается, Что даже церковь старую С высокой колокольнею Шатнуло раз-другой! — Тут трезвому, что голому, Неловко… Наши странники Прошлись еще по площади И к вечеру покинули Бурливое село…

ГЛАВА III. ПЬЯНАЯ НОЧЬ

Не ригой41Рига – сарай для сушки снопов и молотьбы (с крышей, но почти без стен)., не амбарами, Не кабаком, не мельницей, Как часто на Руси, Село кончалось низеньким Бревенчатым строением С железными решетками В окошках небольших. За тем этапным зданием Широкая дороженька, Березками обставлена, Открылась тут как тут. По будням малолюдная, Печальная и тихая, Не та она теперь!

По всей по той дороженьке И по окольным тропочкам, Докуда глаз хватал, Ползли, лежали, ехали. Барахталися пьяные И стоном стон стоял!

Скрыпят телеги грузные, И, как телячьи головы, Качаются, мотаются Победные головушки Уснувших мужиков!

Народ идет – и падает, Как будто из-за валиков Картечью неприятели Палят по мужикам!

Ночь тихая спускается, Уж вышла в небо темное Луна, уж пишет грамоту Господь червонным золотом По синему по бархату, Ту грамоту мудреную, Которой ни разумникам, Ни глупым не прочесть.

Дорога стоголосая Гудит! Что море синее, Смолкает, подымается Народная молва.

«А мы полтинник42Полтинник – монета достоинством 50 копеек.писарю: Прошенье изготовили К начальнику губернии…»

«Эй! с возу куль упал!»

«Куда же ты, Оленушка? Постой! еще дам пряничка, Ты, как блоха проворная, Наелась – и упрыгнула. Погладить не далась!»

«Добра ты, царска грамота43Царска грамота – царское письмо., Да не про нас ты писана…» «Посторонись, народ!» (Акцизные44Акциз – один из видов налога на предметы массового спроса.чиновники С бубенчиками, с бляхами С базара пронеслись.)

«А я к тому теперича: И веник дрянь, Иван Ильич, А погуляет по полу, Куда как напылит!»

«Избави Бог, Парашенька, Ты в Питер не ходи! Такие есть чиновники, Ты день у них кухаркою, А ночь у них сударкою45Сударка – любовница.— Так это наплевать!» «Куда ты скачешь, Саввушка?» (Кричит священник сотскому46Сотский – выборный от крестьян, который выполнял полицейские функции. Верхом, с казенной бляхою.) – В Кузьминское скачу За становым. Оказия: Там впереди крестьянина Убили… – «Эх!.. грехи!..»

«Худа ты стала, Дарьюшка!» – Не веретенце47Веретено – ручной инструмент для пряжи., друг! Вот то, чем больше вертится, Пузатее становится, А я как день-деньской…

«Эй парень, парень глупенький, Оборванный, паршивенький, Эй, полюби меня! Меня, простоволосую, Хмельную бабу, старую, Зааа-паааа-чканную!..»

Крестьяне наши трезвые, Поглядывая, слушая, Идут своим путем. Средь самой средь дороженьки Какой-то парень тихонький Большую яму выкопал. «Что делаешь ты тут?» – А хороню я матушку! — «Дурак! какая матушка! Гляди: поддевку новую Ты в землю закопал! Иди скорей да хрюкалом В канаву ляг, воды испей! Авось, соскочит дурь!»

«А ну, давай потянемся!»

Садятся два крестьянина, Ногами упираются, И жилятся, и тужатся, Кряхтят – на скалке тянутся, Суставчики трещат! На скалке не понравилось: «Давай теперь попробуем Тянуться бородой!» Когда порядком бороды Друг дружке поубавили, Вцепились за скулы! Пыхтят, краснеют, корчатся, Мычат, визжат, а тянутся! «Да будет вам, проклятые! Не разольешь водой!»

В канаве бабы ссорятся, Одна кричит: «Домой идти Тошнее, чем на каторгу!» Другая: – Врешь, в моем дому Похуже твоего! Мне старший зять ребро сломал, Середний зять клубок украл, Клубок плевок, да дело в том — Полтинник был замотан в нем, А младший зять все нож берет, Того гляди убьет, убьет!..

«Ну полно, полно, миленький! Ну, не сердись! – за валиком Неподалеку слышится. — Я ничего… пойдем!» Такая ночь бедовая! Направо ли, налево ли С дороги поглядишь: Идут дружненько парочки, Не к той ли роще правятся? Та роща манит всякого, В той роще голосистые Соловушки поют…

Дорога многолюдная Что позже – безобразнее: Все чаще попадаются Избитые, ползущие, Лежащие пластом. Без ругани, как водится, Словечко не промолвится, Шальная, непотребная, Слышней всего она! У кабаков смятение, Подводы перепутались, Испуганные лошади Без седоков бегут; Тут плачут дети малые. Тоскуют жены, матери: Легко ли из питейного Дозваться мужиков?..

У столбика дорожного Знакомый голос слышится, Подходят наши странники И видят: Веретенников (Что башмачки козловые Вавиле подарил) Беседует с крестьянами. Крестьяне открываются Миляге по душе: Похвалит Павел песенку — Пять раз споют, записывай! Понравится пословица — Пословицу пиши! Позаписав достаточно, Сказал им Веретенников: «Умны крестьяне русские, Одно нехорошо, Что пьют до одурения, Во рвы, в канавы валятся — Обидно поглядеть!»

Крестьяне речь ту слушали, Поддакивали барину. Павлуша что-то в книжечку Хотел уже писать. Да выискался пьяненький Мужик, – он против барина На животе лежал, В глаза ему поглядывал, Помалчивал – да вдруг Как вскочит! Прямо к барину — Хвать карандаш из рук! – Постой, башка порожняя! Шальных вестей, бессовестных Про нас не разноси! Чему ты позавидовал! Что веселится бедная Крестьянская душа?

Пьем много мы по времени, А больше мы работаем. Нас пьяных много видится, А больше трезвых нас. По деревням ты хаживал? Возьмем ведерко с водкою,

Пойдем-ка по избам: В одной, в другой навалятся, А в третьей не притронутся — У нас на семью пьющую Непьющая семья! Не пьют, а также маются, Уж лучше б пили, глупые, Да совесть такова… Чудно смотреть, как ввалится В такую избу трезвую Мужицкая беда, — И не глядел бы!.. Видывал В страду деревни русские? В питейном, что ль, народ? У нас поля обширные, А не гораздо щедрые, Скажи-ка, чьей рукой С весны они оденутся, А осенью разденутся? Встречал ты мужика После работы вечером? На пожне гору добрую Поставил, съел с горошину: «Эй! богатырь! соломинкой Сшибу, посторонись!»

Сладка еда крестьянская, Весь век пила железная Жует, а есть не ест! Да брюхо-то не зеркало, Мы на еду не плачемся… Работаешь один, А чуть работа кончена, Гляди, стоят три дольщика: Бог, царь и господин! А есть еще губитель-тать48Тать – «вор, хищник, похититель» (В.И. Даль). Четвертый, злей татарина, Так тот и не поделится, Все слопает один! У нас пристал третьеводни Такой же барин плохонькой, Как ты, из-под Москвы. Записывает песенки, Скажи ему пословицу, Загадку загани. А был другой – допытывал, На сколько в день сработаешь, По малу ли, по многу ли Кусков пихаешь в рот? Иной угодья меряет, Иной в селенье жителей По пальцам перечтет, А вот не сосчитали же, По скольку в лето каждое Пожар пускает на ветер Крестьянского труда?..

Нет меры хмелю русскому. А горе наше меряли? Работе мера есть? Вино валит крестьянина, А горе не валит его? Работа не валит? Мужик беды не меряет, Со всякою справляется, Какая ни приди. Мужик, трудясь, не думает, Что силы надорвет. Так неужли над чаркою Задуматься, что с лишнего В канаву угодишь? А что глядеть зазорно вам, Как пьяные валяются, Так погляди поди, Как из болота волоком Крестьяне сено мокрое, Скосивши, волокут: Где не пробраться лошади, Где и без ноши пешему Опасно перейти, Там рать-орда крестьянская По кочам49Коча – форма слова «кочка» в ярославско-костромском говоре., по зажоринам50Зажорина – подснежная вода в яме по дороге. Ползком ползет с плетюхами51Плетюха – в северных говорах – большая высокая корзина.— Трещит крестьянский пуп!

Под солнышком без шапочек, В поту, в грязи по макушку, Осокою изрезаны, Болотным гадом-мошкою Изъеденные в кровь, — Небось мы тут красивее?

Жалеть – жалей умеючи, На мерочку господскую Крестьянина не мерь! Не белоручки нежные, А люди мы великие В работе и в гульбе!..

У каждого крестьянина Душа что туча черная — Гневна, грозна, – и надо бы Громам греметь оттудова, Кровавым лить дождям, А все вином кончается. Пошла по жилам чарочка — И рассмеялась добрая Крестьянская душа! Не горевать тут надобно, Гляди кругом – возрадуйся! Ай парни, ай молодушки, Умеют погулять! Повымахали косточки, Повымотали душеньку, А удаль молодецкую Про случай сберегли!..

Мужик стоял на валике, Притопывал лаптишками И, помолчав минуточку, Прибавил громким голосом, Любуясь на веселую, Ревущую толпу: – Эй! царство ты мужицкое, Бесшапочное, пьяное, Шуми – вольней шуми!.. —

«Как звать тебя, старинушка?»

– А что? запишешь в книжечку? Пожалуй, нужды нет! Пиши: «В деревне Басове Яким Нагой живет, Он до смерти работает, До полусмерти пьет!..»

Крестьяне рассмеялися И рассказали барину, Каков мужик Яким. Яким, старик убогонький, Живал когда-то в Питере, Да угодил в тюрьму: С купцом тягаться вздумалось! Как липочка ободранный, Вернулся он на родину И за соху взялся. С тех пор лет тридцать жарится На полосе под солнышком, Под бороной спасается От частого дождя, Живет – с сохою возится, А смерть придет Якимушке — Как ком земли отвалится, Что на сохе присох…

С ним случай был: картиночек Он сыну накупил, Развешал их по стеночкам И сам не меньше мальчика Любил на них глядеть. Пришла немилость божия, Деревня загорелася — А было у Якимушки За целый век накоплено Целковых тридцать пять. Скорей бы взять целковые, А он сперва картиночки Стал со стены срывать; Жена его тем временем С иконами возилася, А тут изба и рухнула — Так оплошал Яким! Слились в комок целковики, За тот комок дают ему Одиннадцать рублей… «Ой брат Яким! недешево Картинки обошлись! Зато и в избу новую

Повесил их небось?» – Повесил – есть и новые, — Сказал Яким – и смолк.

Вгляделся барин в пахаря: Грудь впалая; как вдавленный Живот; у глаз, у рта Излучины, как трещины На высохшей земле; И сам на землю-матушку Похож он: шея бурая, Как пласт, сохой отрезанный, Кирпичное лицо, Рука – кора древесная, А волосы – песок.

Крестьяне, как заметили, Что не обидны барину Якимовы слова, И сами согласилися С Якимом: – Слово верное: Нам подобает пить! Пьем – значит, силу чувствуем! Придет печаль великая, Как перестанем пить!.. Работа не свалила бы, Беда не одолела бы, Нас хмель не одолит! Не так ли? «Да, бог милостив!» – Ну, выпей с нами чарочку!

Достали водки, выпили. Якиму Веретенников Два шкалика поднес.

– Ай барин! не прогневался, Разумная головушка! (Сказал ему Яким.) Разумной-то головушке Как не понять крестьянина? А свиньи ходят по́ земи — Не видят неба век!..

Вдруг песня хором грянула Удалая, согласная: Десятка три молодчиков, Хмельненьки, а не валятся, Идут рядком, поют, Поют про Волгу-матушку,

Данная книга охраняется авторским правом. Отрывок представлен для ознакомления. Если Вам понравилось начало книги, то ее можно приобрести у нашего партнера.

Поделиться впечатлениями


Закрыть ... [X]

ГДЗ все решебники и готовые ответы в одном месте Сказка по новому сценарий летний

Cочинение на пословицу Cочинение на пословицу Cочинение на пословицу Cочинение на пословицу Cочинение на пословицу Cочинение на пословицу